Быстро смыв макияж, я легла и провалилась в сон. Я даже не стала терять контроль и потом себя осознавать, я зашла напрямую. Это делается так: когда начинаются как слайды появляться разные сюжеты сна, человек заходит в максимально привлекательный для него и теряет контроль над собой, сон его захватывает. Но я не потеряла контроль, и сон я выбрала первый, попала в место не особо привлекательное — какие-то скалы, и не было солнца на небе, просто небо. Я перехожу из мира в мир, линейно двигаясь по земле: бегу, иду, сон заканчивается, другой начинается. Ещё бывает так, что я спускаюсь вниз, там тоже переход из мира-сна в другой мир-сон. Но сколько бы я ни летала вверх, всегда я или просыпаюсь, или теряю энергию и не могу осознанное сновидение контролировать, проваливаюсь в обычный сон. Я как Икар, тоже хочу посмотреть, что там наверху. Я решила, что сначала полечу прямо вверх и как только начну терять контроль, остановлюсь и что-нибудь придумаю дальше, как минимум зафиксирую границу. Лететь буду в своём теле, просто лечу головой вверх, никаких других движений, управляю полётом из головы. Я немного присела и взмыла вверх, летела я минут пять, просто в тумане, как в облаке, земля пропала. В момент, почувствовав, что начинаю терять контроль, я остановилась. Немного зависнув, я вспомнила, что меня «неорганические» в сновидении поймали, они были невидимые и посадили в невидимый летательный объект. Я решила, что создам лестницу невидимую, но твёрдую, чтобы можно было подниматься по ступенькам. Если не могу лететь, то могу подняться. Как ни странно, у меня легко получилось, и я стала подниматься по лестнице вверх, создавая невидимые ступени. Минут пять я упорно шла вверх, когда появился Алан и завис рядом, смотря на меня.
— Что делаешь? – спросил он удивлённо, видя, как я вышагиваю.
— Создала невидимую лестницу, иду вверх, я там никогда не была, хочу посмотреть, что наверху, что там происходит, – сказала я увлечённо, меня захватила идея, тем более я поднималась и не теряла энергию.
— Да-а, — протянул Алан, — пока я думаю, что обо мне думает Аль, Аль думает, есть ли высшие миры, — он усмехнулся.
— Ты же понимаешь, это условное разделение: низшие и высшие. Мы наше восприятие подгоняем под нашу ментальность, — сказала я, вышагивая вверх. Алан покачал головой и улыбнулся. Я продолжила:
— Я летала с «лазутчиком» из других миров, когда схватила его и попросила отнести в его мир. Мы с ним летели параллельно земле. Понимаешь, никогда не летим вверх. Даже когда ты за мной гнался после того, как поставил клеймо, и я стала «летающим чудищем», а ты с командой — совами, мы летели параллельно земле. Почему вверх не получается? Что там?
Алан усмехнулся и сказал:
— Когда будет достаточно энергии, тогда узнаешь.
— А ты был там? – спросила я.
— Нет, не был, как-то мыслей не возникало, — ответил Алан быстро.
— А у меня возникла, — ответила я. Алан пожал плечами и присел на лестницу.
— Расскажи, как у тебя дела? — спросил Алан. Я опустила глаза и молчу, даже не знаю, что сказать, про шоу сказать, что ли? Просто я превращаюсь медленно, но верно в Лию, на Алана все свои проблемы выгружаю.
— Я на миссии, в шоу участвую, можешь посмотреть на 27 канале, в 22.00 сегодня снимали, прямой эфир, я выступаю в качестве поэта-песенника, — я легко засмеялась.
— Обалдеть, обязательно посмотрю, песни пишешь для участников? – Алан с восторгом смотрел на меня, я кивнула.
— Куда только не заносит на миссии, в этот раз в шоу-бизнес мотануло, — я засмеялась. Никак не получилось расслабиться, всё тело было в напряжении.
— А в чём миссия? – спросил Алан.
— Ничего сверхъестественного, одного человечка хотим проверить на измену Родине, — с усмешкой сказала я. Я присела на лестницу, Алан поудобнее уселся на нижнюю ступень, почти касался моей ноги. Я лестницу делала для одного, рядом не посидишь. Со стороны мы выглядели странно: двое зависли в воздухе, земли не видно, сидят на невидимом.
— Раз всё просто, то что такая грустная? – спросил Алан, внимательно смотря мне в глаза. Я печально улыбнулась, тяжело вздохнула и ничего не ответила, просто отвела глаза.
— Мирон или Ирина? – проницательно посмотрев на меня, спросил Алан.
— Зачем тебе это, это мои проблемы, к чему это тебе? Давай о тебе поговорим, как твои дела? Как отдых? — сказала я преувеличенно бодрым голосом.
— Расскажи, вдруг что посоветую, — проигнорировав мой вопрос, ответил Алан, — не стесняйся, я не страшный, — сказал Алан, мне подмигнув.
— Раз тебе интересно, то слушай, — я кратко рассказала про разговор в машине и шантаж Алисы.
— Ого, и что делать будешь? – спросил Алан.
— Да ничего, просто с Мироном буду только по работе общаться и жёстко буду пресекать любые разговоры про любовь и всё такое. Это знак, что надо остановиться ему, и мне нужно пресекать его подкаты, ты же видишь, чем дальше, тем всё мрачнее, дальше будет ещё хуже. Ирина как чувствует, ещё и мой телефон знает, позвонила, мне высказала, спасибо Алисе, что сгладила, а то уже бы паковала вещи. Честно, я чувствую себя как в западне, — Алан помолчал секунд двадцать, а потом сказал:
— Придумал, что можно сделать, — я посмотрела на Алана с вопросом, что тут сделаешь-то?
— Дай мне телефон Ирины, он же у тебя определился? – я кивнула, — я дам отцу, он с ней разрулит, напиши мне завтра на почту, — голос Алана был возбуждённый и азартный. Он продиктовал мне почту, там всё просто: имя и фамилия.
— И как это будет выглядеть, позвонит твой отец и что скажет? – я захлопала глазами, пока не понимала, что за план.
— Увидишь, — сказал Алан, — верь мне, будет классно, она от тебя отстанет.
— А твой отец к ней не будет подкатывать? – спросила я.
— Я тебя умоляю, думаешь, к Михайловой не подкатывают мужики, да возле неё одни мужики и все не против. Не думаю, что мой отец её впечатлит, — Алан усмехнулся недоумённо.
— Зря ты так думаешь, Ричард красивый, богатый, с титулом, да и в целом он интересный мужчина, начитанный, умный, у нас таких днём с огнём не найдёшь в Государственной Думе, — с сомнением в голосе сказала я. Алан удивлённо на меня посмотрел, похоже, не ожидал такой лестной характеристики о своём отце.
— Хорошо, я скажу, чтобы не подкатывал, думаешь, послушает? – я пожала плечами. «А что, — подумала я, — Ирина думала, что это игра в одни ворота, я тоже включу свои связи». Я даже спину выпрямила, просто может ещё тысяча ситуаций быть, где я совсем буду ни при чём, а Ирина может что-то нафантазировать себе. Мне бы помощь Ричарда не помешала, пока не понимаю как, но мужики умные, вряд ли глупость сделают. Мне и так уже хочется куда-нибудь подальше смотаться, непонятно, на сколько меня ещё хватит с таким прессингом. Если бы Родину не любила, начала бы рассматривать вариант уехать с Нежным в Армению, там тоже интересно, буду ему с шоу помогать. Но увы, в России мне мёдом намазано, вряд ли смогу жить на чужбине.
— Тебе отец должен, – сказал Алан, случайно касаясь моей ноги ладонью и тут же одёрнув, я кивнула, — вот и отдаст долг. Он не любит быть должен, так что с удовольствием всё сделает, — а вариант, тоже не хочу, чтобы он мне был должен, хочу, чтобы забыл меня навсегда.
На том и порешили. Алан сказал, что ему пора, а я расслабилась и отдалась обычному сну, хоть как-то расслабиться, мозгу нужен отдых.
Утром меня разбудил стук в дверь, я подскочила на кровати и посмотрела на часы, было девять утра, поздно уснула и проснулась поздно. Алан, Алан, где ты? Я заскучала по тому дню, когда мы плавали и отдыхали в Ницце, так было классно. Что за отношения, я жалуюсь, Алан что-то придумывает, как мне помочь, высокие отношения. Интересно, что он придумал, пока нет никаких предположений. Сердце тянуло и трепетало, надо было подольше побыть с Аланом, что я не спала никогда обычно. Я усмехнулась своим мыслям и весело рассмеялась.
Накинув халат, я открыла дверь, за дверью стоял Тор, и я пригласила его зайти.
— Алёшина, привет, — я поздоровалась в ответ.
— Песню мне надо написать, — сказал Тор, — по условиям конкурса я завтра исполняю, ещё учить.
Я пыталась вспомнить, какую песню я Тору должна написать и написала ли? В памяти песни для Тора не нашлось, я показала на стул, Тор присел.
— Тор, я быстро зубы почищу, ты пока устраивайся поудобнее, — Тор кивнул. Пока я мылась и приводила себя в порядок, Тор с кем-то разговаривал по телефону. Я вышла, на столе уже был кофе и два больших яблочных штруделя. Я с благодарностью посмотрела на Тора, выбрала себе наряд и пошла в ванную переодеваться.
Надела чёрную юбку с кружевами, чуть выше колена, белый топик, из обуви — белые босоножки на тракторной подошве, нарисовала себе стрелки, накрасила ресницы и вышла красивая.
Тор уже разрезал свой штрудель и с удовольствием ел, он подвинул стул к столу и мой поставил рядом, увидев меня, показал, чтобы я присоединялась. Я и присоединилась, ели мы молча, периодически постанывая от наслаждения от вкусного кофе и штруделя. Закончив завтрак, Тор приступил к делу.
— Песню хочу про меня, поняла? Мои интервью читала? – я отрицательно покачала головой.
— Не готовилась, что ли? – с удивлением в голосе спросил Тор. Я внимательно на него посмотрела, он был в чёрных шортах по колено и белой льняной рубашке, бородка аккуратно выделялась, волосы идеально уложены в творческий беспорядок, немного приподняты. Единственное — по мне так худоват, похоже, нет времени на спортзал.
— А зачем мне читать, ты там играл, я не хочу, чтобы что-то на меня влияло. Сейчас другой ты, другое настроение, хочу поймать тебя, именно такого, какой ты сейчас. Ведь такого, как сейчас, тебя не будет никогда, — сказала я, меня охватил азарт, я схватила ручку и блокнот, что лежал на столе.
Глаза Тора загорелись, похоже, понравился ответ, но он задал вопрос с подозрением в голосе:
— И даже не читала, что я на сцену пьяный вышел? –
— Кто из нас святой и безгрешен, пусть бросит в меня камень, — усмехнувшись, ответила я, — если ты решил меня поразить, то не поразил. – я написала «Куплет один» в блокноте и посмотрела внимательно на Тора. Он поёрзал.
— Что конкретно ты хочешь, чтобы я написала про тебя? Про несчастную любовь? — он отрицательно покачал головой.
— Про любовь тоже хочу, но не сейчас. Сейчас хочу такую, чтобы ни у кого такой не было никогда раньше, как «Голос в моей голове». – он показал, как обнимает весь мир, и положил голову на воображаемый мир с нежностью.
— А тебе какая моя песня нравится?— отвлёкся Тор, похоже, забыл спросить, а сейчас вспомнил. Я напряглась, кое-как всплыла одна песня, по-моему, он пел.
— «Горький дождь» нравится, — ответила с испугом в глазах, надеюсь, это он пел.
— А что в песне понравилось? – задал вопрос Тор. Во, валит, как на экзамене, я с трудом, но вспомнила клип.
— Ты так старался в клипе, меня за душу взяло, молодец, — сказала я обтекаемую фразу, вспомнила, что красивый клип, а о чём песня — хоть убей, не помню.
— Как это старался? – обескураженно спросил Тор.
— Честно, ты классно пел, очень красиво, выделял некоторые слова, эффектно. Но мне текст не понравился, я его не поняла и не запомнила, — я вспомнила своё ощущение в тот момент, когда смотрела клип.
— Это очень дорогая песня, её писал один из лучших поэтов, — возмущённо сказал Тор. Я пожала плечами, — он потрясающий, самый лучший, как он может не понравиться? Что там непонятного? – я сжала губы и опустила глаза в пол.
— Может, не услышала все детали, не помню, — ответила я. Тор возмущенно на меня смотрел, пытаясь понять, как это так, что за человек перед ним такой необразованный.
— Не повезло тебе со мной, Тор, зря меня выбрал, я неопытная и мне почти никакие песни не нравятся, что популярны, — сокрушённо продолжила я, — Ты привык к другому уровню, опытные поэты-песенники пишут хиты под аудиторию, специально подбирают фразы, а я пишу, что думаю, и, скорее всего, не всегда это для всех. Я не мыслю банально, как большинство людей, не мыслю общими фразами, я так не напишу, понимаешь? Это не значит, что они плохие, а я красотка, совсем нет. Просто у меня по-другому, мне нравятся истории, которые идут в стихах, целая история, начало, центральный сюжет и развязка, — мрачно закончила я. Я не смотрела на него, было неприятно, и какое-то вязкое чувство расползалось, недовольства, что ли, не могу чётко сформулировать. Настроения не было, вчерашний вечер меня, похоже, подкосил, моя любимая фраза «ляжь поспи и всё пройдёт» в этот раз не сработала, не прошло.
— Это что за разговоры? Что за упаднические настроения? – Тор подскочил, отодвинул от себя тарелку, я так и сидела, не поднимая глаза. Опять это дурацкое ощущение, что я не такая, как должна быть, я взяла кружку и судорожно допила остатки кофе. Ну как я буду писать для такого певца, что за бред, куда я лезу. Он же лучший, а я кто, даже не поэт, а так.
— Алёшина, ты поздно заднюю включила, вариантов нет, давай думай, пиши, — я сглотнула и посмотрела на Тора, который возмущённо на меня смотрел.
— Я импат и чувствую людей. Всех. Кроме тебя. — Тор резко сменил тему и посмотрел мне в глаза, пытаясь прочесть мой секрет.
— У меня стоит защита, — сказала я, собравшись, я на работе, нечего сопли распускать. Я посмотрела на него тяжёлым взглядом, — сестрица у меня нехорошая, порчу на меня наводила постоянно, хотела, чтобы я умерла. Пришлось озаботиться, и теперь на мне защита от любого воздействия, — сказала я, в тот момент показалась хорошая версия, тем более почти правда.
Тор недоверчиво на меня посмотрел и спросил:
— А точно порча была?
— Думаешь, мне кто-то рассказал, а я поверила? – спросила я, усмехаясь. Тор пожал плечами и прошёлся по комнате, запустив ладонь в волосы и резко выдернув.
— Да всяко бывает, — ответил он.
— Если бы, но нет, — односложно ответила я.
— Я в этом не сильно разбираюсь, — решила внести ясность я, — колдовство и всё рядом с этим — не для меня. Но когда я умирала, то я точно понимала, что умираю, и когда мне сняли это, я чётко почувствовала разницу.
— Ого, — Тор уставился на меня.
— Рассказывай, значит, ты импат? – решила я направить разговор в нужное русло, — значит, не такой уж и опытный, что через защиту не можешь пройти? — Тор обиженно посмотрел на меня.
— Я первый раз такое встречаю, откуда опыт? — возмущённо ответил Тор.
— Значит, чувствуешь мир? Слышишь его? – выспрашивала я. Тор быстро посмотрел на меня, решая, говорить или нет.
— Да, — на лице была написана решимость, — я вижу все знаки, иногда думаю, что сошёл с ума, так не бывает, люди так не могут. Но мир со мной ведёт диалог, если следовать его указаниям, то у меня всё чётко получается. – он запустил пятерню в волосы и сел на стул, смотря в пол, — Меня предупреждает «мир» о встречах с людьми, которых я много лет не видел, и я готов к этим встречам. Более того, я точно знаю, что встречу конкретного человека, примерно знаю по времени, во сколько. Только людей, которые важны для меня, конечно, не всех. Однажды я шёл и знал, что встречу старую знакомую, просто знал, был знак, чёткая фамилия, но я не хотел её встречать, у меня ноги подгибались, но я шёл, себя заставляя. Мы встретились в магазине, я еле дошёл, остановился у прилавка, а там была она, — сказал скороговоркой Тор, подняв глаза на меня, он немного ссутулился, явно было, что это не просто ему говорить.
— У тебя такая же проблема, как и у меня, проблема под названием «Я не такой, как все», и нормально ли это — быть таким, — я усмехнулась. Тор отвёл глаза.
— А почему ты считаешь, что люди не могут быть импатами? Это доказано, что существуют такие люди и подробно изучены, что-то вроде особенности психики, – продолжила я, — это нормально — чувствовать мир, просто ты развил эту способность, а большинство испугалось, страхи — самые главные враги развития. Намного проще быть посредственностью и завидовать успешным людям.
— Меня иногда с ума сводят людские ощущения, я публичный человек, вокруг столько обо мне говорят, бывает даже больно, физически, я страдаю, — сказал тихо Тор.
— Я тебя научу ставить защиту, не будешь чувствовать, точнее, будешь выбирать: чувствовать или нет, по запросу, — сказала я серьёзным голосом. Тор стал подозрительным, коршуном на меня посмотрел.
— Так у меня стоит, я запомнила, тебе расскажу, как делали, — как можно легкомысленнее сказала я.
— Буду благодарен, — облегчённо сказал Тор, похоже, моё объяснение сняло подозрительность.
— У меня нет претензий к миру, если научишь, я буду счастлив. Мир со мной как с ребёнком играет, всегда учит, если я не слушаюсь, он наказывает. – он посмотрел на меня, понимаю я или нет.
— Я рада, — сказала я, располагающе улыбнувшись, — что ты не боишься открываться миру, но научиться и закрываться — это тоже важно, не обязательно от «мира», скорее от людей, — Тор кивнул.
— Ты знаешь, я чувствую, что мир меня привёл на вершину, я не хотел, сопротивлялся, но кто-то извне меня толкал и толкал, у меня руки опускались, но я чувствовал, что мне дают силу, чтобы шёл дальше. Я назвал эту силу «Мир», мне непонятен механизм, что это, но обозначить как-то хотелось. Я сумасшедший, да? – спросил обречённо Тор.
— Все люди — сумасшедшие эгоцентрики, они видят только себя, ты видишь мир вокруг себя, и ты себя считаешь сумасшедшим? – спросила я удивлённо.
Он подскочил, нервно прошёлся по комнате и сказал голосом, в котором сквозило восхищение:
— Алёшина, мне так интересно жить стало, когда я себя принял, свою особенность, каждый день — вызов, каждый день — радость. Я художник, понимаешь, и я рисую свою картину жизни, — Тор был возбуждён, раскраснелся, он начал рисовать в воздухе пальцем, как кистью.
— Понимаю, Тор, будет тебе песня, — сказала я. Тор недоумённо посмотрел на меня, закончив рисовать. — Хочешь, вместе сделаем? — Тор сел на стул и растерянно на меня посмотрел.
— Ты хочешь написать об этом? – спросил Тор, я кивнула и посмотрела на него серьёзно.
— Это то, чем ты горишь, это не игра, это и есть ты, спой об этом, — я проникновенно прошептала, смотря в глаза Тору, — спой своё видение мира, это будут твои стихи о тебе. Тебе не нужно выбирать из написанного чужими людьми, — я возбуждённо подскочила, — Не бойся быть непонятым. Не нужно быть постоянно тем, кем хотят тебя видеть, будь собой, открой себя настоящего. Меняй правила, ты можешь, у тебя такая поддержка. – я поймала волну вдохновения, меня несло. Я жаждала написать эту песню.
— Давай, — с фанатичным блеском в глазах сказал Тор и посмотрел на меня. Я улыбнулась и кивнула, взяла ручку и написала первые строчки песни:
1 куплет
Я чувствую тебя, мир,
И вижу все твои знаки,
Хочу тебе сказать, мир,
Спасибо за доброту и участие.
Прошу, не отпускай
Мою ладонь из ладони своей,
Твоих уроков нет для меня ценней.
У Тора лицо разгладилось, он не сводил с меня взгляда.
— Это мистика, Алёшина, ты как поняла? Ты тоже импат? – Тор подскочил и начал ходить по комнате как заведённый, руки от волнения у него тряслись, взгляд блуждал.
— Честно, я не особо разбираюсь, кто такие импаты, но то, о чём говоришь ты, я понимаю, – сказала я, улыбнувшись, — ты всё рассказал, зачем мне понимать, это просто твои слова. Сядь, пожалуйста, и слушай дальше, — улыбнувшись, сказала я и продолжила говорить вслух и записывать.
Пре-припев
Прошу, продолжай, продолжай
Открывать для меня свои краски.
«— Ты понял, что это ассоциация: краски у художника и краски мира? – спросила я, — понятная фраза? Люди поймут? – Тор кивнул и ответил:
— Конечно, понятно, не нужно людей считать дураками.
— Просто спросила, могу изменить, — ответила я примиряющим тоном.
— Не нужно менять, — закончил Тор. Я продолжила говорить и писать.
Ведь чувствовать тебя, мир,
Нет ничего прекрасней.
«Тор вскочил и начал бегать вокруг меня, суетился, два раза споткнулся. Я немного напела, ну что сказать, голос у меня далеко до Тора, надеюсь, на конкурс талантов по пению не отправят, провалю. Тор мне подпел красивым голосом.
— Сейчас припев, помолчи пару минут, не бегай, — сказала я Тору, он сел на стул, всё время с нетерпением трепал свою маленькую бородку от волнения».
Припев
Я твой художник, мир,
И моя жизнь — твой холст,
И все мазки на нём
Мы делаем вдвоём.
Я мягко прошепчу: — Мой мир, с тобою я. —
А ты ответишь мне: — Я слышу, слышу тебя. –
«Я пропела мягко припев. Песня шла как по маслу, как будто ложилась, я настроилась на Тора и была с ним на одной волне. Мы были в какой-то другой реальности, я как будто его чувства переносила на бумагу». Тор замер и почти не дышал, просто смотрел мне в глаза, я продолжила:
2 куплет
Я чувствую, как ты толкаешь
Меня раскрывать свой талант,
Я чувствую, как пробуждаешь
Мой дух открывателя здесь и сейчас.
Даёшь мне энергию жизни,
Ты веришь в меня, не боясь,
Что могу сойти с пути я,
Как это было не раз.
«Тор в возбуждении подскочил, пару раз громко вздохнул и выдохнул и сказал:
— Как такое петь, это прекрасно, но кто меня поймёт? –
— Не думай об этом, верь в себя, и всё получится, — сказала я не своим голосом. Мои глаза горели, в груди сердце выпрыгивало от восторга, так красиво всё получалось. Я продолжила писать».
3 куплет
Мне так интересно с тобой,
Мне нечего даже желать,
Ведь всё, что даётся тобой,
Интересней мечты в тысячу крат.
Не строю я планы на завтра,
Открытие — каждый мой день,
Твои испытанья во благо
Делают меня сильней.
Припев
Аутро
Стоит услышать мир
И нарисовать собственную картину,
И не будет её прекраснее...
— Это не просто песня, это манифест, о том, что нужно самому писать свою картину жизни и слышать мир, — сказала я в образовавшейся тишине. Тор поражённо смотрел на меня.
— Это стадное чувство — быть как все, я, например, с этим постоянно борюсь, оно в подкорке, но есть те, кто борется с навязанным «как все», и я в том числе. Такой человек просто не может быть как все, иначе он не будет собой, идёшь через собственное сопротивление, постоянно смущаясь и стесняясь своей необычности, – я грустно улыбнулась и встала, ноги немного затекли от сидения, я прошлась. Это уже я говорила про себя. — Ты на вершине, и чтобы туда прийти, был путь, и ты продолжаешь им идти, он не гладок, он только твой. – Тор с сомнением смотрел на меня, мой голос упал. — Хочешь, я напишу тебе про несчастную любовь, классную песню, но песню «Художник» я отдам другому, как это было с «Голосом в моей голове». И этот разговор не покажут, проблем нет, ты мне показал себя, это честная песня, про тебя, — закончила я, сев на стул.
— Не торопи меня, дай подумать, — Тор задумчиво подошёл к зеркалу и посмотрел на себя, как будто примеряя песню, как она будет звучать из его уст. Готов ли он быть таким смелым?
— Я могу тебе дать «про любовь», много разных песен, и они будут намного более потрясающие, чем мои, у меня есть друг, он великолепные песни пишет, выберешь, – начала я говорить, сбиваясь, — Если не готов сейчас, то я могу тебе «Художника» оставить, как созреешь — споёшь, — я заволновалась, это же его карьера, песня — явный неформат.
Тор молча продолжал смотреть в зеркало, я замолчала. Минут пять он смотрел на себя в зеркало, я ставила запятые в тексте, пытаясь понять, можно ли добавить что-то или убрать. Не захочет — так не захочет, его право. Я тяжело вздохнула, поставила последнюю точку и подняла глаза на Тора.
Он оторвался от созерцания себя и сказал отрешённым голосом:
— Я спою.
— Отлично, если что, скажешь — элемент шоу, я написала такую песню. – я коснулась своей груди, — Все претензии к Алёшиной, — радостно щебетала я.
— Я что, похож на труса, который должен постоянно оправдываться за каждый свой поступок? – Тор немного набычился.
— Нет, конечно, просто есть ещё и конкуренты, которым дай только шанс зацепиться, чтобы потащить на дно, — сказала я, расслабляясь.
— Не поспоришь, — с тяжёлым вздохом сказал Тор. Он взял телефон, забрал у меня блокнот с текстом, сфотографировал и отправил в мессенджере.
— Пойду над музыкой поработаю, — спокойно сказал Тор, я кивнула, он вышел и закрыл за собой дверь.
Я почувствовала укол, как будто пробило меня в спину, я немного подвигала спиной — нерв, что ли, защемило, наклонилась, немного сделала зарядку, вроде прошло.
Я вышла в коридор и пошла в комнату команды, по дороге никого не встретив. Была абсолютная тишина, только освещение светило в коридоре, полное безлюдие, даже музыки не было слышно. Может, перерыв у всех, другого объяснения нет, как вымело всё. Нужно ещё зайти к парням, подумала я, но сначала на своё рабочее место желательно проследовать.
Зайдя в комнату, я увидела Лию, которая учила песню, читала и, закрыв глаза, повторяла текст, проговаривая вслух.
— Привет, Лия, — сказала я, присаживаясь в кресло.
— Привет, — кивнула мне Лия, — повторяю песню, чтобы не спотыкаться, — сказала весело Лия. У неё зазвонил телефон, она подняла трубку.
— Привет, — сказала она мягким голосом. Я услышала в трубку недовольное бормотание, слов не разобрать, но кто-то отчитывал Лию. Я прислушалась, голос мужской. Лия отвечала односложно: нет, да. Я сидела и ждала, когда она закончит. В какой-то момент Лия пошла пятнами и сказала:
— Не нужно меня долбить, ты хочешь уйти — уходи. Я тебя заставляю жить со мной? Не нравится — уходи, — выкрикнула Лия, — что ты себя до истерики доводишь и меня по всякому пустяку. – в ответ был тоже крик, но я не разобрала о чём.
— Ты меня не любишь, зачем вернулся? – спросила Лия тихо. Мужчина что-то ответил.
— Да, тебе нужно жить в комфорте, желательно за мой счёт, — выпалила Лия, крепко зажмурив глаза. Мужик начал что-то нечленораздельное орать в трубку. Лия его перебила.
— Пошёл вон из моей жизни и из моей квартиры, понял? — Лия уже не слушала ответ, она орала в трубку, — когда я приеду, твоих вещей чтобы не было, а приеду я когда захочу, понял? — голос в трубке стал спокойным, он начал уговаривать Лию. Явно слышно было, что мужчина сказал, что она опять его не так поняла, он хотел как лучше.
— Потом поговорим, я не одна, — сказала Лия как отрезала, мужик вежливо попрощался, тон голоса совсем другой стал, и Лия отключилась. Она тяжело посмотрела на меня, потом встряхнула головой.
— Извини, — сказала Лия, слабо улыбнувшись.
— Да без проблем, — ответила я.
— Ты как, по песне будешь выдавать каждый день? – спросила Лия, похоже, не собиралась обсуждать инцидент.
— Как пойдёт, — сказала я, — сейчас с Тором написали ему песню.
— Уже с утра? Как называется? – спросила Лия, заинтересованно посмотрев на меня.
— Художник, — ответила я.
— Да-а-а, художник – это про Тора, — насмешливо сказала Лия, закатив глаза и прыснув. Она была в нежно-кремовом сарафане,
такая милая-милая. Она подскочила, покружилась и спела:
— Я художник, музыкант, нарисую я баян, — и заливисто рассмеялась. У Лии настроение выровнялось.
— Увидишь, — задорно улыбнувшись, ответила я.
— В предвкушении, — ответила она, легко садясь на диван и закинув ногу на ногу.
— Хочешь, напишу песню про твоего бывшего? – спросила я, испытывающе смотря на Лию.
— Ты же уже написала, я её учу, — сказала она, махая передо мной листком.
— Лия, — сказала я с блеском в глазах, мне пришла гениальная идея, по моему мнению, — а давай его пошлём на всю страну, красиво и смачно. Пусть почувствует ответочку, как тебе идея?
Лия неуверенно на меня посмотрела.
— Ты думаешь? Сначала песня про то, что хочу быть женщиной, перечисляю свои хотелки, а потом я его посылаю, в следующей песне? – уловила быстро суть Лия.
— Да, всё верно, — подмигивая, ответила я, — по-моему, классная идея: на сцене все твои переживания спеть. Ты не будешь играть, как артисты, ты будешь про себя петь, всё, что внутри у тебя, выскажешь на всю страну, а?
— Хорошая мысль, когда люди не просто верят, а знают, что человек искренен, это ещё дороже, — задумчиво сказала Лия, смотря на меня.
— Мне кажется, это будет максимально искренне, только ты и только твоя жизнь. Тем более ты любишь, в отличие от меня, рассказывать о своей жизни, сделай это сильной стороной, — уговаривала я.
— Это верно, люблю, чтобы меня слушали, мои проблемы, — она усмехнулась и посмотрела на меня, показывая глазами, что мне не очень это нравится — выслушивать её проблемы.
— У тебя шанс, тебя будут слушать не только твои подруги, но и вся страна, — Лия задумчиво на меня посмотрела и ответила:
— Если бы тебя не знала, подумала бы, что издеваешься, — сказала Лия. Я засмеялась.
— Лий, недостатки — это недолюбленные достоинства, просто их нужно уметь правильно преподнести, — сказала я со смешком в голосе.
— Это верно, давай, хорошая тема, — решительно ответила Лия. — Не хочешь кофейку попить? – спросила меня Лия, — недалеко отличная кофейня, кофе — закачаешься, а круассаны — пищевой оргазм.
— Новое слово, Лий, — сказала я, засмеявшись.
— А ты попробуй, потом скажешь, было или нет, — Лия улыбнулась, и мы захохотали. Лия аккуратно сложила листок с песней на столике, подошла к зеркалу, поправила причёску. Я тоже посмотрела в зеркало, расчесала волосы, полюбовалась на себя красивую, и мы, улыбаясь и похихикивая, пошли на выход. Идя по коридору, я спросила Лию:
— А ты хочешь злую песню, агрессивную, или нежную со страданием, под какую эмоцию писать? –
Лия задумчиво посмотрела на меня и спросила:
— Даже не знаю, а под какую лучше?
— Это уже как ты хочешь, как ты себя видишь в этой ситуации, — выясняла я, внимательно считывая эмоции Лии, пока песня не организовывалась в голове, собирала информацию.
— Хотела бы и так, и так, честно скажу, — она шелестела своим нежным голоском, что хотелось её прижать и защитить от всего устрашающего мира. Я просто слушала, подавив мгновенный порыв, Лия сильная, и это её ситуация, кроме неё никто не может её прожить, не нужно мешать и лезть советами.
Мы проходили мимо сцены, сейчас на ней не было огней, всё было разбросано, похоже, готовят декорации к вечернему шоу. Вдалеке были видны люди, что-то делали возле сцены.
— Сегодня будет концерт, — сказала Лия, посмотрев на сцену, — будем выступать: я, мелкая Алиса, — я сверху вниз посмотрела на миниатюрную Лию. Какая Алиса мелкая, она покрупнее меня будет и ростом повыше, похоже, Лия знала Алису ещё маленькой, с тех пор видит в ней ребёнка.
— Михаэль, — она немного поперхнулась на этом имени и сглотнула, даже замедлила шаг, — и Ярослав, — имя Ярослав она произнесла совершенно спокойно.
— Я пою «А я хочу быть женщиной», Алиса — про Родину, про мужчин не знаю. – Лия размахивала руками, объясняя мне, — Твоя песня лёгкая, быстро выучила, а музыку несложную сделали. Немного мелизмов, слегка, так что спою без проблем. Я ещё пару раз повторю и буду готова на сто процентов. Будет живой звук, — Лия вышагивала своими короткими ножками, и мне приходилось идти медленно. Согласно своего роста, они у неё нормальные, всё пропорционально, но я кажусь себе рядом с ней большой и шагаю широким шагом.
Обойдя сцену, мы пошли на выход. Улица нас встретила шумом и ярким светом, я зажмурилась. Солнце было в самом зените, светило нещадно, я ладонью сделала козырёк, чтобы хоть что-то видеть впереди себя. Лия показала, куда идти, и мы пошли к кофейне, которая была в метрах ста от нас.
— Я буду на сцене в ярко-оранжевой блузке и чёрных свободных брюках, — рассказывала Лия о своём образе. — Как будто дома, но от бигудей и растрёпанной причёски я отказалась. Чуть ли не в халат хотели одеть, еле уговорила хотя бы на такой образ, — голос у Лии был обиженный. «Вот на пустом месте обиду найдёт, — подумала я, — таких случаев в жизни десятки в день. Это жизнь, Лия, и она не бывает гладкой, как хочется». Но не стала ей высказывать своё мнение, сейчас это не к чему. Мы подошли к кафе. На улице стояло шесть столиков под большим зонтом, нужно зайти в кофейню и заказать, а пить кофе или в помещении кафе, или на улице. Было красиво и уютно, в стиле Прованс, на входе крашеный велосипед стоял с цветами.
Мы зашли внутрь, там тоже было уютно, но решили кофе попить на улице, Лия сама мне заказала и кофе, и круассан, так как она всё меню попробовала, знает, какой самый вкусный. Мы расплатились и пошли на улицу ждать заказ. Я пригляделась: за последним столиком сидели Кристина и Михаэль. Я показала глазами на них, Лия до этого весело смеялась, изменилась в лице и резко остановилась, я на неё налетела.
Она широким размашистым шагом пошла к их столику. Кристина, увидев нас, изменилась в лице, сначала она была растеряна, а потом одарила Лию высокомерным взглядом. Я пока не понимала, что происходит. Михаэль встал, поздоровался, взял два стула и поставил возле столика, Кристина была этим крайне недовольна. Я пока не понимала, почему Кристина еле сдерживает раздражение. Она была в шоколадном длинном платье с тонкими лямочками, с таким декольте, что вся её красивая грудь была видна, но это не выглядело пошло, было красиво. У меня взгляд так и нырял в декольте, мне приходилось напрягаться, чтобы смотреть в глаза Кристины. Не грудь, а совершенство, на полотно художника просится, очень красива Кристина.
— Девушки, как рад вас видеть, — парень одарил нас лучезарной улыбкой, Кристина посмотрела на нас немного ревниво, — Алёшина, — обратился ко мне Михаэль, он был возбуждён, глаза горели, — вы с Гором написали потрясную песню, мы ржали как кони минут двадцать, извиняюсь за грубую речь, — он извиняюще посмотрел на девушек. Кристина была на последней стадии раздражения, похоже, сейчас начнётся скандал, я пока не понимала, что за проблема. Лия не сводила взгляда с Кристины, у них, как в боксе, была битва взглядов, я перевела взгляд назад на Михаэля.
— Ярослав чуть не рыдал от смеха, — Михаэль улыбался во весь рот, — полночи музыку делали, сегодня учат, — чума, а не песня, — Михаэль очаровательно улыбался мне и смотрел с откровенным восхищением. Похоже, понравилась песня, ой, пригрело меня, я просто растеклась лужицей, авторов нужно хвалить, им это так нравится, по крайней мере мне, за остальных не знаю, их дело.
— Вы ж моё солнце, — сказала я, не сдержав эмоций, — как я рада, что вам понравилось, старались не покладая рук, — я улыбалась во все тридцать два зуба. Кристина хищно посмотрела на меня.
— А что происходит? – спросила я у Кристины. Все перевели взгляд на неё, — ты чего такая психованная? – на лице Кристины на мгновение промелькнуло злость и раздражение, но она быстро взяла себя в руки и натянув на лицо свою самую очаровательную улыбку и ответила:
— Ничего, тебе показалось, всё нор-маль-но, — по слогам сказала Кристина последнее слово. Моё лицо вытянулось, я посмотрела на Михаэля, он удивлённо пожал плечами и тоже посмотрел на Кристину.
— Мы помешали? – догадалась я и вскочила со своего стула. Глаза Кристины метали молнии. Лия не сводила высокомерного взгляда с Кристины.
— Ты что, Алёшина? Чему вы помешали? Мы просто пьём кофе. – сказал Михаэль переводя взгляд от Кристины к Лие. Я посмотрела на стол, там стояло два кофе и недоеденное пирожное возле Кристины.
— Ты чего, Крис? – спросил удивленно Михаэль.
— Я просто волнуюсь, завтра мне песню петь, а у меня её нет, мне же Алёшина писала раньше, — она почему-то посмотрела на меня с обвинением в глазах. Я не поняла, в чём виновата, — а Гор женские не умеет писать, проблема, — Её голос был капризный и недовольный, как будто все должны резко бросить все дела и заниматься её песней. Я внимательно посмотрела на Кристину, пытаясь понять, где я оступилась, что бы она со мной себя так вела.
— А я не в курсе, Крис, — сказала я, — и что делать-то? – я немного прибалдевала, похоже, я на всех буду писать песни, кроме Михаэля.
— Напиши, что, — ответила Кристина, смотря мне раздражённо в глаза, она просто выплюнула слова мне в лицо. Я почесала макушку: я что, автомат Калашникова, без перерыва песни фигачить? Ещё и таким тоном. Как-то меня Кристина напрягать начала, её отношение ко мне, как будто я ей должна, я не её поклонник, чтобы угадывать её желания.
— К Мирону все вопросы, скажет — напишу, — жёстко ответила я, — не скажет — твои проблемы. – я тоже разозлилась. Лия победно посмотрела на Кристину, которая как змея втянула жало, меня передёрнуло от собственного сравнения. «Вот что происходит с человеком, когда нет регулярного секса: злая, как змея, и всех укусить хочет». Хотя это моё мнение, оно может отличаться от действительности.
— Скажу, не волнуйся, — ответила Кристина, переведя взгляд на Лию.
— Как-то у вас тут жарко, ребята, — сказала с издёвкой в голосе Лия, мило улыбнувшись Михаэлю, он ей тоже улыбнулся. — Мы с Алёшиной сядем за соседний столик, если будет слишком жарко рядом с Кристиной, присоединяйся, — она мягко улыбнулась Михаэлю, который растерянно посмотрел на Кристину. Лия встала и победно прошлась к соседнему столику, я пошла за ней. Мы сели, как раз официант принёс кофе и круассан с сёмгой, салатом, мягким сыром. Я окуналась в блаженство, было невероятно вкусно, я забыла все проблемы, отдалась поеданию пищи, постанывая от наслаждения. Лия не отставала от меня, периодически поглядывая на соседний столик, где сидела красная и злая Кристина.
— Как это вкусно, какое-то райское блаженство, — сказала я, доев последний кусок огромного круассана, наелась. Я попивала кофе и расслабленно смотрела на Лию.
— Рассказывай, что с Кристиной, — спросила я. Лия несколько раз порывалась сказать, что не знаю, но всё же пересилила себя и ответила:
— Ей понравился Михаэль, — сказала она, смотря мне в глаза. Я обернулась на парочку, они о чём-то весело разговаривали, похоже, инцидент забыт.
— Ну а я при чём? Что за взгляды, — спросила я.
— Не ты, а я, — ответила сквозь зубы Лия.
— А ты при чём, сейчас совсем не поняла, — я почесала затылок, с недоумением посмотрела на Лию. Я так часто сегодня чесала голову, что у меня ощущение, что у меня блохи, я про себя засмеялась своей грубой шутке.
— Мне он тоже нравится, — я поперхнулась кофе и выплюнула в кружку последний, самый сладкий глоток. Лия с недоумением посмотрела на меня, я закашлялась.
— Вот это поворот, — сказала я, откашлявшись.
— Не веришь в меня? – спросила Лия, внимательно посмотрев на меня.
Я не знала, что сказать, они такие разные, что даже нельзя сравнивать.
— Получается, она знает? – задала я вопрос.
— Конечно, — быстро ответила она.
Теперь я почесала глаз, потому что он у меня, похоже, собрался выпасть.
— Так, сразу: я не участвую в битве за сердце Михаэля, без вариантов, — сказала я. Лия возмущённо посмотрела на меня.
— Это понятно, — она придвинулась ближе, заглядывая мне в глаза.
— Ты поможешь мне? – спросила Лия, глаза горели огнём.
— Нет, — ответила я, — без меня. – я замахала руками, чтобы было понятно, что я категорически против.
— Тебе сложно, что ли? Мне нужен бонус, посмотри, у неё их сколько, — Лия намекнула на грудь и талию, бёдра. Кристина почувствовала, что о ней говорят, постоянно смотрела за наш столик.
— Ещё раз нет, — я подскочила, ребята с соседнего столика посмотрели на меня. Лия мило улыбнулась. Мне своих проблем выше крыши, ещё в женских разборках из-за мужика я не участвовала. Я встала, развернулась и пошла к павильону, оставив Лию одну за столиком.
Я шла обратно и думала, что день начался насыщенно: миссия, личные дела, всё смешалось в кучу. И он ещё не закончился, ещё даже не обед. А вечером — концерт, ещё и песня для Кристины, не сомневаюсь, что надо писать, но о чём — не знаю. Это же не так просто, взял и написал. Пока вдохновения от Кристины нет, но есть от Лии, пойду напишу песню про «Пошёл вон», как раз настроение под стать.