Я оглядела всех ребят и сказала:
— Приветствую всех, очень рада вновь вас видеть. —
Ребята ещё раз кивнули. Я продолжила:
— Сегодня будет практическое занятие. Я сначала продемонстрирую, потом расскажу теорию, дальше будете пробовать. А сейчас внимание. —
Все посмотрели на меня. Я продолжила:
— Сейчас я буду создавать настроение. —
Все как один посмотрели на меня с удивлением. Уже какое занятие удивляю ребят, надо же. Я расслабилась, установила в голове полное молчание, сосредоточилась на сердечной чакре, визуализировала прозрачное покрывало, которое состоит из чистой эмоции благости, нежности, радости, довольства, и накрыла всех. Покрывало медленно опадало вниз и накрывало всех своей энергией.
Я открыла глаза и посмотрела на ребят. У них на лице было непередаваемое выражение счастья. Даже Кристина светилась каким-то внеземным светом. Похоже, я перестаралась. Нужно что-то попроще — вряд ли оценят переговорщики такие эмоции.
Я прервала ощущения. Ребята очнулись и начали переглядываться между собой смущённо. У Кристины на лице опять было выражение отвращения — похоже, не любит, девочка, когда в её личное пространство вторгаются. Остальные получше контролировали эмоции, что было больше плюс, чем минус.
Я продолжила, когда на лицах установилось более-менее обычное выражение:
— Как вы поняли, эмоции можно внушить другому человеку. Я вам внушила хорошее настроение, нежность, радость — в общем, приятные девичьи эмоции. —
Я увидела, как Дима скривился, и решила немного его подзадорить:
— Дима, пожалуйста, не нужно так кривиться. Могу внушить и желание блевануть, если тебе по душе эта эмоция. —
Все засмеялись. Дима-отличник подскочил и ответил:
— Что вы, что вы! Я ничего такого не думал. Не нужно внушать мне ничего такого, мне всё нравится. —
Народ хохотал. Я подняла руку, все потихоньку успокоились.
— Все почувствовали это настроение? —
Из зала послышались ответы «да». Кристина опустила глаза. Я подошла к ней и сказала:
— Если тебе неприятно, можешь идти, я не обижусь. —
Кристина замотала головой:
— Нет, что вы, всё нормально. —
Я кивнула и продолжила:
— Смотрите. Сейчас я буду пробовать разные настроения и буду каждую попытку цифрами обозначать. Потом вы выберете ту попытку, которая максимально подошла к данному определению. —
Я решила потренироваться — тонкости никто не отменял. Заодно научу ребят чувствовать внушение.
— Так же вы должны почувствовать момент, когда идёт внушение, отследить начало и конец. Позже будем учиться сопротивляться, ставить блок. Это поможет на переговорах создавать нужное настроение и не подвергаться как минимум манипуляциям, как максимум — предотвратить внушение, даже минимальное. —
Я подошла к доске и написала фломастером:
Настроение позитивное, хорошая деловая атмосфера, которая способствует тому, что стороны договорятся. Полностью благоприятный фон для сделки, приятные мысли о партнёрах как о надёжных, отношения, выстроенные на доверии.
Я положила фломастер возле доски и продолжила:
— Вот такое непростое настроение мне нужно создать. А ваша задача отметить, какая попытка у меня максимально получилась. Так как вы будете подвергаться воздействию несколько раз, вы чётко должны почувствовать вход эмоции и выход. Пока сопротивляться не нужно — это будет следующий этап. —
Я сосредоточилась и сделала пять попыток, по моему мнению, которые максимально подходят под эту сложную эмоцию. После того как последняя попытка была закончена, я отправила всем эмоцию холода и посмотрела на ребят. После чего спросила:
— Первое: кто почувствовал внушение, самые первые эмоции, уловил само действие? Поднимите руку. —
Все подняли руку. Я одобрительно кивнула.
— На какой попытке удалось чётко почувствовать? —
По-разному все подняли пальцы: кто-то всю пятерню, у кого-то четыре пальца. Но определённо на первой и второй никто не уловил. Я опять удовлетворённо кивнула.
— Получилось ли в принципе данную эмоцию передать? Кто согласен — поднимите руку. —
Подняли все, кроме Димы. Я посмотрела на Диму и спросила:
— Дима, слушаю тебя. Твою конструктивную критику. —
Дима встал и начал быстро-быстро говорить, как будто опаздывал куда-то:
— Когда вы подаёте эмоцию, первое, что я почувствовал, — это хорошее настроение. Это во всех попытках было. Мне сразу стало казаться, что всё хорошо. Я бы заменил на другое настроение. В деловых переговорах важно настроение понимания и принятия позиции друг друга. Не всегда хорошее настроение — это о том, чтобы договориться. На самом деле иногда люди приходят на переговоры, чтобы не договориться, а сымитировать договор: вроде человек присутствует, но всячески саботирует, вносит дисгармонию. —
Я заинтересовалась — парень дело говорит. Я кивнула. В классе была тишина, все слушали.
Он продолжил:
— Второе настроение — это внутреннее согласие с позицией оппонента. Его я не почувствовал. Я бы внёс этот момент. —
Я отрицательно покачала головой и ответила:
— Первое согласна. Второе — точно нет. Не нужно внушать человеку подписать документы, согласиться на мои условия — это не входило в задание. Стороны сами должны прийти к взаимовыгодному сотрудничеству без внушения. На самом деле внушением нужно пользоваться очень аккуратно, потому что потом человек может дать задний ход — его организм всё равно почувствует что-то не то и предпочтёт откатиться к предыдущей позиции. Если создавать просто атмосферу, то никто, кроме как деловой и хорошей атмосферы, не почувствует. Как говорится, никакого дискомфорта, всё естественно. Особенно это важно при важных переговорах, когда негатив, враги и так далее. Я крайне редко пользуюсь этим навыком, предпочитаю по-обычному договариваться. Доброе слово, комплимент творят чудеса.
Давайте, сейчас я передам новую эмоцию. Вы скажете, лучше или нет. Если всё понравилось, то её запоминаем и, если нужно, будете пользоваться. Я опишу как. —
У ребят округлились глаза, только Дима сидел довольный. Я ему одобрительно улыбнулась.
Я собрала цепочку из эмоций: первое — приглашение к конструктивному диалогу; далее — хорошее, позитивное настроение: вокруг друзья, партнёры, все хотят договориться; и последнее — удовлетворение от атмосферы переговоров. Я из внутреннего молчания, как покрывалом, накрыла всех этой эмоцией. Совсем лёгкой, как аромат, неуловимой и очень мягкой. Создала минимальное воздействие, как тёплый бриз, который немного колышет волосы.
Тишина была полной, все сосредоточились на ощущениях. Я через минуту прервала их и спросила:
— В этот раз как? —
Была небольшая пауза. Руку подняла Кристина:
— В крайний раз практически не ощущалось воздействие, но настроение изменилось. Я, например, даже не поняла, когда началось — просто стало приятно, позитивно и захотелось поговорить за жизнь. — Она хохотнула и продолжила: — Мне не удалось отследить, когда началось воздействие, слишком лёгкое было. Но это лучшее воздействие, по моему мнению. Тонкое. И до сих пор хочется собраться, затусить, поболтать, как в старые добрые времена. —
Со всех сторон были одобрительные возгласы. Народ, похоже, на уроке начал планировать вечерние посиделки. Я усмехнулась. Только Кир смотрел на меня не сводя взгляд.
Я спросила тихо:
— Что? —
Он отвёл взгляд.
Я продолжила:
— Я рада, что сегодняшний вечер уже спланирован, вам удалось так быстро договориться. Но вернёмся к лекции. —
Ребята смотрели на меня неуверенно — похоже, лекции уже не хотелось слушать.
Я засмеялась и ответила:
— А теперь начнём сопротивляться воздействию. —
Все внимательно посмотрели на меня и начали осознавать, что договорились они не просто так. С растерянностью посмотрели на меня. Я улыбалась и продолжила:
— На любые переговоры нужно носить защиту, как доспехи. Единственный момент: защита против манипуляций не поможет — от этого помогает только острый ум и опыт. — Я тяжело вздохнула, как человек, которого разводят периодически. Похоже, ума и опыта у меня нет.
— Для сопротивления нужно: первый вариант — когда почувствуете воздействие, отразите его как щитом. Это визуально нужно представить, как от меча. Второй вариант — сразу быть в защите. Это как кому нравится: например в доспехах, в кирпичной стене, в железном костюме — у кого как воображения хватит. Нужно обязательно произнести какие-либо слова: «Ставлю защиту от любого воздействия, моя защита твёрда как гранит и не пропускает никакое воздействие как камень» — любая словоформа, которая активирует эту защиту. Это от каждого зависит от своих предпочтений. У меня чаще всего кирпичная стена — такое моё предпочтение. —
Я обвела всех взглядом. Люди были немного ошарашены — похоже, моё воздействие было сильнее, чем я рассчитывала.
— Для того чтобы научиться внушению, первым делом нужно научиться останавливать свои мысли. Это обязательно — учиться остановке внутренней болтовни. Защиту может ставить каждый, хотя бы минимальную. Отследить воздействие тоже почти все — мы это прошли на занятии. Через пару минут я попью водички, а вы попробуйте сделать защиту. Засекаю минуту. Ровно через пять минут я буду внушать вам разные чувства. Нужно принять как удар на защиту или быть в защите и отразить. Те, кто хочет научиться внушать мысли, должны сделать самое сложное — остановить внутреннюю болтовню. Кто научится, тот подойдёт ко мне, начнём учиться внушать мысли. Сейчас я засекаю время. Через пять минут начну воздействовать. Эмоция неприятная, поэтому лучше не мухлевать. Дим, ты помнишь, какой я тебе угрожала эмоцией? —
Дима судорожно сглотнул и кивнул.
— Ну вот примерно такая и будет. —
Я попила водички, посидела в кресле. Выждав нужное время, сосредоточилась, остановила мысленную болтовню и из внутренней тишины отправила эмоцию тоски, одиночества и грусти. По поводу тошноты я пошутила.
Я соскучилась по Георгию — неожиданно это поняв, решила поделиться ощущениями с народом. Судя по лицам, защита не у кого не получилась. С настроения «позитив, пошли тусить» все поменяли настроение на грусть и одиночество. Дима сражался — мне было интересно за ним наблюдать, такие непередаваемые эмоции на лице. Кирилл не поддался: лицо как была непроницаемая маска, так и осталась.
Минут через тридцать почти у всех получилось сделать защиту. Меня это обрадовало.
Я сказала напоследок:
— Как все поняли, я не стала вас мучить тошнотой, но грустинкой помучила. Но все справились. Молодцы. —
Ребята заулыбались довольные.
— Задание на дом: отработать внутреннюю тишину. До свидания. —
Я махнула рукой и села в компьютерное кресло.
Конец пятой главы.
Глава 5. Часть вторая. Массаж от Кира
Ребята встали и пошли на выход. Кристина быстро посмотрела на Кирилла, он ей ответил тоже взглядом, но не вставал, сидел на стуле. Я решила не лезть в чужие дела и пошла в свой кабинет. Честно признаюсь, я устала, поэтому разобрала диван и завалилась полежать.
Грустинка меня по-прежнему не отпустила. Было неприятно осознавать, что я по кому-то соскучилась — раньше за собой этого не замечала. Просто когда она меня посетила, я её привычно не выгнала, а пустила в дело, на ребят: наслаждайтесь, но меня она тоже не покинула.
Я решила полежать, помедитировать. Желудок говорил, что пошли медитировать в столовую, но пока сил не было. Я легла на спину, ровно, ладони вверх, потихоньку отпускала напряжение: сначала со стоп, потом лодыжек и так далее. Когда дошла до лица, полностью расслабилась. Напряжение начало отпускать, меня просто распластало, я растеклась и ни о чём не думала.
Неожиданно я почувствовала, как возле меня на диван кто-то лёг — лёгкое ощущение, меня немного завалило к центру. Я открыла глаза, медленно повернула голову (мыслительные процессы ещё были в стадии глубокого расслабления) и увидела Кирилла, который лежал на боку и смотрел на меня.
Я сказала удивлённо:
— А не слишком ли ты обнаглел, Кирилл? Прерываешь мою медитацию. —
Эта наглая морда весело улыбнулась и ответила:
— Нет, я же в полном твоём распоряжении до конца дня. Сама попросила. Так что где ты, там и я. —
Я вяло рассмеялась и ответила:
— Можешь быть свободен. Ты мне сегодня больше не нужен. Хочу расслабиться. Кир, серьёзно, я устала, выдохлась. А если я ещё от твоих домогательств отбиваться буду, у меня просто сил нет. —
Кирилл ответил обиженно:
— Никто домогаться не собирался. Снимай верх, буду тебе массаж делать. Быстро восстановишься. У меня волшебные пальцы — так девчонки все говорят. —
И он начал с меня стягивать пиджак. Я вяло сопротивлялась, отвоевав топик, сама перевернулась на живот. Кир развернул меня, придвинул к краю дивана, сел рядом и начал интенсивно массировать спину. Вот этого мне не хватало — больно, но напряжение просто отпускает. Плечи сильно зажаты были, какой кайф, когда отпускает. Мысли бродили: как я удачно до конца дня Кира выпросила, это какое-то блаженство.
Кир начал проминать мне ягодицы (в данном случае хотя бы через брюки, по ним оказалось удобно делать массаж). У меня стреляло в ягодице, отдавало в ногу, кололо. Боль была нереальная, пару раз ногу сводить начинало, но Кир куда-то нажимал, и отпускало. Десятки раз я вскрикивала, под конец просто стонала от боли, что-то говорила, уговаривала прекратить, просила закончить, говорила, что больше никогда не буду делать массаж ягодиц — это нереально больно. Он нажимал какие-то точки, боль была простреливающая, потом отпускало. И так минут десять боли и всхлипов. У меня из глаз потекли слёзы, я начала сопротивляться, потому что сил терпеть не было.
Я перевернулась на спину, схватила за руки Кирилла, но он вырывался. И тут зашёл Мирон.
Я его увидела. А у нас картина маслом: я вся красная, с перекошенным лицом, в топике (ну хоть штаны на месте), на разобранном диване. В это время Кирилл вырывает руки и падает на меня, так как не смог удержать равновесие. Я под ним барахтаюсь.
Мирон просто взревел:
— Кирилл, да ты в конец обнаглел! —
Кирилл не видел Мирона. Тут петли и пол такие, что вообще не слышно открытия дверей, и пол мягкий какой-то — не скрипит и шагов не слышно. Кир от неожиданности не смог быстро встать, я же его пытаюсь с себя скинуть, но он тяжёлый. Кирилл, лежа на мне, начинает смеяться, я тоже начинаю хохотать. И мы лежим, ржём. Кирилл пытается встать на руки, но проваливается между половин дивана и опять меня впечатывает в диван. У меня слёзы из глаз уже от смеха. Кир начинает вытаскивать руку из промежности дивана, но резко и быстро не получается: успокоиться и перестать смеяться тоже не получается — у нас уже истерика.
Судя по выражению лица Мирона, он решил дождаться, чем это закончится. Сел в кресло и смотрел.
Кирилл приподнял одну часть тела, я кое-как выползла и начала помогать вытаскивать руку Кирилла. С моей помощью у нас получилось. Красные, все в слезах от смеха (а я ещё и от боли), уже просто похихикивая, мы встали с дивана перед Мироном в стойке «смирно».
Мирон смотрел на нас с непередаваемым выражением лица и спросил:
— Что это сейчас было? Я прохожу мимо вашей аудитории, слышу ваши, Алёнушка, — он выразительно посмотрел на меня и продолжил: — стоны и крики. Захожу разобраться, что случилось, а тут цирк. —
Я потупилась и ответила:
— Я устала, и Кир предложил сделать мне массаж, чтобы снять напряжение. Сначала спина — это ещё хоть как-то терпимо. Потом он начал мне делать массаж ягодичной мышцы. —
Тут у Мирона брови резко пошли вверх от удивления. Я продолжила:
— У меня весь зад в синяках, вот сто процентов. — Я толкнула Кирилла и продолжила: — Это нереально больно, да чтобы я ещё раз согласилась! От боли тело повело себя неадекватно и решило оказать сопротивление садисту. В этот момент зашли вы, мой спаситель. И теперь мне значительно лучше. —
Я со счастливым видом посмотрела на Мирона — реально испытывала счастье от того, что экзекуция закончена. Массаж, точнее.
Мирон с трудом отвёл удивлённый взгляд от меня и посмотрел на Кира и спросил:
— Зачем ты делал такой интенсивный массаж ягодиц Алёне? Ей же больно. Ты же слышал, как она тебя умоляла, даже я слышал, как она стонала. —
Кирилл удивлённо посмотрел на Мирона и ответил:
— Так у неё пережаты седалищные нервы. Ещё бы не было больно. Вся ягодица зажата и забита, мышцы в тонусе. А как по-другому нерв разжать? —
Мирон посмотрел на Кира каким-то нечитаемым взглядом, но Кир, похоже, понял и ответил с обидой в голосе:
— Вот сейчас не понял. — Он повернулся ко мне и спросил: — У тебя ноги сводят? И есть ощущение, когда сидишь долго, что очень хочется бежать? Мышцы как бы пережаты. —
Я кивнула и ответила:
— Да, есть такое. —
Кир выразительно посмотрел на Мирона. Мирон манерно закатил глаза. Любит Мирон манерничать: что ни действие или фраза — то перформанс. Такие плавные движения, многозначительные взгляды. Артист он и есть артист.
— Можно, я посмотрю в ванной на свой зад? — сказала я, прерывая игру взглядов между Мироном и Кириллом. — Там есть синяки или нет? Мне даже дотронуться больно. —
Кирилл посмотрел на меня и сказал:
— Давай, я помогу. На телефон сфоткаю, посмотришь. —
Я ответила:
— Точно, пойдём. —
Я как-то не сообразила сразу, что Кирилл пошутил. Ему так-то неприлично фотографировать мои голые ягодицы, но мой измученный болью мозг плохо соображал, хотя тело было бодренькое — усталость прошла.
Мирон грозно посмотрел на нас. Я сообразила, что к чему, и перевела в шутку:
— Что, опять не смешно? Кир, мы с тобой стараемся, стараемся развеселить Мирона, а он никак не смеётся. —
Мирон хмыкнул и резко сменил тему:
— Сегодня мы идём в театр. Я билеты купил. —
Я передумала идти в туалет, села на диван, схватила руками голову, потом опустила руки и сказала:
— А может, я не пойду? Я сидеть не могу. Там же сидеть нужно. —
Я вспомнила, что Пётр I говорил: нужно перед начальством вид иметь немного дебиловатый и своим разумением не смущать. Это не точная цитата. Посмотрев на Мирона совершенно бессмысленным взглядом, с надеждой, что он меня не возьмёт, я опустила глаза в пол.
Мирон ещё раз хмыкнул и сказал:
— Извините, Алёнушка, а что вы сейчас делаете? —
Я посмотрела на себя: вот ведь — я же сижу.
Я мотнула головой и ответила:
— Сижу. Что ещё делаю? —
По-моему, он про выражение лица спросил, но это не точно. Я с тяжёлым вздохом продолжила:
— А с какой целью в театр идём? —
Мирон ласково на меня посмотрел и ответил:
— По работе, конечно. Тем более я вас спросил, вы сказали, что согласны. —
Я закатила глаза и сказала хриплым голосом:
— Не правда. Я сказала, что только театра мне не хватало. —
Потом до меня дошло, что не отдыхать меня приглашают.
— А почему по работе? А когда я отдыхать буду? Ещё я в театр по работе не ходила. Это какая-то двойная экзекуция. —
Мирон снисходительно на меня посмотрел и ответил:
— А на работе вы отлично, Алёнушка, отдыхаете. Как не зайду — у вас с Кириллом совсем не рабочие дела. —
Кирилл смотрел на нас во все глаза, только и успевал головой поворачиваться от одного к другому. Потом понял, что нужно и ему что-то сказать, и ответил:
— Это всё работа, ни секунды отдыха. —
Я улыбнулась. Кир мне подмигнул. Мирон встал с кресла и сказал грозным голосом:
— Хватит болтать. Сегодня ты и ты, — он указал сначала на меня, потом на Кира, — идём на спектакль. Там будет один человек, который мне интересен. Ваша задача — как можно больше про него понять. —
Я посмотрела на Мирона и сказала:
— А в чём он провинился? Что смотреть-то? Куда копать? —
Мирон опустил глаза, потом поднял на меня и сказал:
— Не знаю. Предчувствие плохое. Слишком он активный. Не могу сказать точнее — на уровне ощущений, но что-то не то с ним. Я знаю, что сегодня он будет на премьере. Мы тоже пойдём, присмотритесь к нему. —
Я ответила:
— Я вообще в мужиках не разбираюсь. Что я могу посоветовать? —
Кир хохотнул и сказал:
— Так то ты по топчикам прошлась. Не разбирается она. —
Я удивлённо посмотрела на него и ответила:
— Не поняла. —
Я махнула рукой и сказала, внезапно вспомнив:
— Я во что оденусь-то? У меня только спортивные костюмы, комбезы в обтяжку, пара классических костюмов для офиса и так, по мелочи. Концертных платьев у меня нет. —
Мирон встал из компьютерного кресла и величественно проследовал к дальнему шкафу. Просто король. Мы с Киром проводили его взглядом. Он открыл шкаф и кивнул, приглашая меня.
Я удивлённая встала и подошла к нему. Этот шкаф после приезда ещё не открывала, поэтому даже не знала, что там что-то есть. Я удивлённо рассматривала содержимое. Там было много женской одежды, судя по всему, моего размера: костюмы, отдельно брюки, кофты, юбки разных цветов — всё висело комплектами. Сбоку на полках стояли парики (даже блондинистый парик с кудрями был — смех да и только, но внешне как настоящие волосы), туфли, кроссовки, ботинки, сапоги, даже нижнее бельё. Я ошарашенно посмотрела на Мирона.
Кирилл подошёл и тоже увлёкся рассматриванием. Достал одно платье: верх чёрный, открытые плечи, открытый живот, низ с красным вырезом почти до пупа спереди, сама юбка до пола.
Я посмотрела на это платье и сказала:
— Сразу нет. Я эскортницу изображать не буду. —
Кирилл приложил платье ко мне и сказал:
— Да, это на лето платье, когда жарко. Погулять по берегу моря, посмотреть на закат, потанцевать с красивым мужчиной, типа меня. —
Он облизнул губы, подвигал тазом, как будто танцует. Да так красиво двигался, я залюбовалась.
Мирон кисло смотрел на Кирилла. Я ехидно улыбнулась и сказала:
— Ещё и на море меня позовёшь в отпуск? —
Кирилл подпрыгнул на месте:
— Я так понимаю, ещё никто не позвал? Я первый? —
Я засмеялась и ответила:
— До лета дожить нужно. — Ответила я немного грустно.
Мирон грозно посмотрел на Кира и сказал:
— Может, хватит уже паясничать? Надоел, сил нет. Алёнушка, как вы его терпите? —
Я улыбнулась и ответила:
— Это точно: никакого уважения к преподавателю. —
Кир нахмурился и сказал:
— Какие вы душные. Уйду я от вас. Я пошёл переодеваться, всё-таки театр. Просто нужно быть красивым. —
Он махнул рукой, изображая красивую женщину, красиво прошёлся, откинул волосы, сексуально выгнулся. Я еле сдерживала смех.
— Паяц, — сказал Мирон, махнув вслед. Кирилл убежал.
Я посмотрела на Мирона. Он посмотрел вслед Кириллу, закатил глаза и ответил:
— Что за человек такой? Никакого уважения. Если вам надоест слушать его бесконечные подкаты, скажите, я с ним поговорю, и он не будет. —
Я усмехнулась и ответила:
— Да ладно, весело же. Не волнуйтесь, это просто шутки. Если мне надоест, я его остановлю. —
Мирон продолжал смотреть на дверь, за которой скрылся Кир, покачал головой и сказал:
— Весь в дядьку. Один в один. —
Я внесла конструктивное предложение:
— Я предлагаю вам пойти с женой. А я где-нибудь с Киром буду на дешёвых рядах, но близко к нему. По любому он обратит на вас внимание, значит, и на нас будет основное внимание. Лучше мы из засады. А с женой — вроде романтик у вас. —
Мирон озадаченно посмотрел на меня и ответил:
— Логично. —
Он неприязненно поморщился, как от зубной боли, и замолчал, обдумывая моё предложение. Потом кивнул и продолжил:
— Думаете, это будет лучше всего? —
Я кивнула. Мирон задумчиво посмотрел на меня и продолжил:
— Я хотел совместить приятное с полезным. Похоже, не в этот раз. —
— Спасибо за одежду, — я кивнула в сторону шкафа. — Я ещё внимательно не смотрела, но мне очень приятно, что вы обо мне позаботились. Стесняюсь спросить: кто это всё заказал? —
Мирон перевёл задумчивый взгляд на шкаф с одеждой и ответил:
— Вам будет нужно много одежды. Бывают, как сейчас, неожиданные поездки, встречи — нужно быть готовым. Кристина подбирала гардероб, пока вас не было, прошлась по магазинам, подругу свою брала. Она с вами похожей комплектации, так что должно более-менее подойти. —
Он был какой-то расстроенный, стоял с отрешённым лицом, как будто не здесь.
Я спросила:
— А может, мы без вас пойдём? Вы фото его покажете. Уж как-нибудь в толпе его увидим, оценим. А вместе соберёмся вечером, расскажем, обсудим, поболтаем, посмеёмся. Я даже не хочу оставаться на весь спектакль — посмотрим и сразу к вам. —
Мирон посмотрел на меня совсем грустно и ответил:
— Вообще-то я хотел с вами, Алёнушка, сходить на премьеру. —
— Да, понимаю я, — ответила я тихо. — Но это слишком заметное место — рядом с вами. Нельзя мне там быть. Давайте выберем попроще представление, когда не будет столько людей, которые вас знают. Честно сказать, я вообще театр не люблю: не цепляет, не захватывает, не по душе. Я вижу, как они играют, и не верю. Это какая-то трата времени. — Я отвернулась и пошла к шкафу и начала рассматривать одежду. Мирон молча смотрел на меня. Я продолжила: — Лучше вечером соберёмся, потанцуем в каком-нибудь клубешнике, повеселимся, где нас не знают. Будет весело и не напряжно, все расслабимся.
Мирон сказал, посмотрев на меня задумчивым взглядом:
— А я театрал, на все премьеры хожу, особенно на премьеры. — Он слегка улыбнулся. — Актёры первый раз играют произведение, волнуются, пытаются максимально вжиться в роль. Им ещё интересно. Я чувствую эту атмосферу. —
Я посмотрела на Мирона, улыбаясь, ответила:
— Я раньше на все премьеры ходила, лет так с десяти-одиннадцати, каждую премьеру. Но потом приелась. Я рада, что в вас осталось это чувство новизны и восторга. Увы, меня оно покинуло. Что вы решили? Что будем делать? — решила я вернуться к делам.
Дверь открылась, зашла секретарь Мирона, занесла на подносе два кофе, на тарелочке четыре бутерброда с маслом и красной рыбой, на другой тарелочке два больших пирожных и йогурт с фруктами в стаканчике. Она поставила всё на стол, кивнула Мирону. Я сказала «спасибо», Мирон тоже кивнул, и она развернулась и ушла.
У меня слюнки потекли. Я даже не заметила, как он отправил сообщение секретарю, но как это вовремя — у меня уже желудок скрутило от желания покушать. Мирон, заботушка ты моя. Я с благодарностью посмотрела на него и начала есть бутерброды. Почему-то я не сомневалась, что всё для меня. Мирон пил кофе. Мы молчали, только звук моих челюстей разбавлял тишину. Мирон смотрел на меня и, похоже, думал, что ему делать.
Насытившись, я отпила кофе и спросила Мирона:
— Мирон, скажите, что вы решили? —
Он внимательно посмотрел на меня и ответил:
— Вы правы, Алёнушка. Вас подвергать риску я не намерен, совсем об этом не подумал. — Он с нежностью на меня посмотрел, мне стало приятно. — Пойдёте с Кириллом вдвоём, оденетесь максимально обычно. Я пойду с женой. — Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня расстроенно. После паузы продолжил: — Попробую сам с ним пообщаться, тоже составить мнение. Мы с ним часто пересекались, но общение не сложилось: он меня избегает, ведёт себя странно. —
Он посмотрел на шкаф с новыми вещами и сказал:
— Оденьтесь максимально удобно, Алёнушка. Лучше быть во всеоружии. —
Я кивнула и подошла к шкафу. Выбрала чёрные брюки — они немного в обтяжку, к низу прямые, но замечательно тянущиеся, ногу можно до потолка закидывать; белую блузку — она тоже тянется, трикотажная; и джинсовую косуху — она серо-белая и удобная. Примерила. Я пошла в ванную, переоделась, волосы убрала в высокий пучок, чёлку закрепила заколкой. Девушка с чёлкой и без — два разных человека, в моём случае это так. Немного подкрасила лицо: глаза подвела тёмно-серой подводкой, нанесла немного серых теней с блеском, накрасила ресницы тёмно-серой тушью. У меня оказалось много косметики в ванной, в ящике — спасибо, Кристиночка, ты супер. Губы накрасила немного розовым блеском. Я посмотрела на себя в зеркало: если знаешь, то, конечно, узнаешь, но так — мелькну и не запомнят.
Я вышла и увидела, что Мирон сидит задумчиво, в той же позе в кресле, немного качаясь. Оказывается, моё компьютерное кресло ещё и кресло-качалка. Он посмотрел на меня и сказал восхищённо:
— Алёнушка, вы очень красивы. Если вы думали, что добавите серого и станете серой мышкой, то вы ошиблись. —
Я польщённо улыбнулась и ответила:
— Спасибо, я готова. —
Мирон грустно улыбнулся, встал и сказал:
— Я за женой, сразу в театр подъедем, там увидимся. К вам подходить не буду. Если Ирина узнает Кира и подойдёт, постарайтесь сделать так, чтобы вы не встретились. —
Я кивнула. Он ещё раз грустно на меня посмотрел и вышел.
Я села на диван и решила хоть немного посидеть в тишине, пока никто не пришёл. Мыслей никаких дельных не возникло — решила действовать по ситуации. Я встала и пошла в аудиторию, открыла дверь кабинета с целью выйти и увидела, как мне навстречу идёт Кир.
Нет, я уже привыкла, что он красив, но в этом костюме он был ещё красивее, хотя куда уж красивее. Опишу костюм: чёрный костюм в стиле «спортивный шик» из плотной ткани (футер), толстовка с высоким воротником с заклёпками наискосок, на плечах декоративные погоны, манжеты, пояс, и верхняя часть воротника белая. Брюки прямые, с накладными карманами сверху, тоже с декоративными заклёпками. На ногах красивые чёрные кроссовки с полосками.
Я присвистнула и оценивающе его окинула взглядом, после чего сказала:
— А ты хорош. —
После чего засмеялась. Кир обошёл меня, оценивающе осмотрел со всех сторон, после сказал:
— Что-то скромненько. Ожидал большего. Народ наряды будет выгуливать, а ты как будто в перерыв с работы убежала. —
Я кисло улыбнулась и сказала:
— Просто в нашей компании ты — звезда. Не хотела тебя затмить. —
Я просто не поняла, зачем мне быть красавицей — не на свидание иду. Но у Кира внешность на первом месте: всегда и везде самый красивый.
Я пошла на выход — очень хочу пройтись по улице, давно не гуляла. Кир пошёл за мной. Мы вышли из здания, я оглянулась по сторонам. На небе, о чудо, светило солнце. Кирилл приобнял меня, и мы шли, наслаждаясь каждым лучиком. Театр совсем недалеко, мы шли по старинным улочкам, по красивым тротуарам, засматривались на витрины кондитерских магазинов.
Когда Кир рядом, мне хорошо. Не знаю почему, но этот человек, моя роднуля, как-то втёрся в мою жизнь. Как я его ни держала на расстоянии, всё равно получается всегда рядом. Странное чувство у меня к нему, мне необъяснимое, поэтому сильно не расслабляюсь.
Весело смеясь, толкаясь и подшучивая друг над другом, мы пришли к театру. Честно, театр не вызывает у меня никаких чувств, кроме отвращения. Какая-то сильно неприятная аура там. Мне совершенно не понятно, как люди хотят там работать — бр-р. Это, конечно, предвзятое отношение, я им не горжусь и не оправдываю себя, просто не хожу в театр. Но по работе хочешь не хочешь, пришлось.
Лицо моё скривилось, я даже не восхитилась старинным зданием и красивой архитектурой. Мы зашли в фойе, которое было всё в красивых коричневых тонах, плитка, мрамор — отличное архитектурное решение, но мне было душно здесь. Кир предложил прогуляться среди народа. Людей уже собралось много, и мы пошли прогулочным шагом.
Нужно было найти нужного мужчину и посмотреть. Сейчас только до меня дошло, что я могла посмотреть и по фотографии, о чём спросила Кира, но он сказал, что фото его нет, он его видел и покажет мне.
Мы первыми увидели Мирона. Он стрельнул по нам глазами. Одет Мирон был в красивый стильный классический костюм тёмно-коричневого цвета, идеально уложенные волосы в хвост, красивая аккуратная чёрная испанская бородка. Он улыбался расслабленной улыбкой человека, который получает удовольствие от происходящего. Он просто источал уверенность, достаток, утончённый вкус. Вообще не скажешь, кем он работает — на лице написана творческая профессия. Вот никогда бы не догадалась, что он руководит такой организацией.
Рядом с ним крутилась женщина со стройной фигурой. Судя по тому, как она Мирона обнимала и прижималась, — это жена. Она уходила, подходила, с кем-то постоянно здоровалась, беседовала. Одета она была в светло-зелёный костюм: красивый классический пиджак и юбка по колено, туфли на высоком каблуке. Она выглядела счастливой, всё время смотрела на Мирона, который каждый раз ей кивал. Они внешне подходили друг другу — приятная пара. Меня даже немного кольнула ревность, но я засмеялась: как же иррациональны некоторые чувства. Какая ревность? Это смешно. Ревность пристыженно убралась. Как говорится: «Не думай, что меня нет, я просто затаилась, но могу неожиданно появиться». Я улыбнулась собственным мыслям.
Мирон, как будто почувствовал мой взгляд, посмотрел на меня каким-то пронзительным взглядом, как будто никого не существовало, только я и он. Пару секунд мы смотрели друг на друга. Я смахнула наваждение и отвернулась. Кир дёргал меня за руку. Я посмотрела на него. Кир наклонился к уху и прошептал:
— Я нашёл его. Пойдём со мной. —
Он взял меня за руку, и я пошла за ним. Мирон проводил меня взглядом.
Я пошла за Киром. Он остановился возле колонны, развернулся ко мне лицом, потрепал мою чёлку и чувственно наклонился к уху, как будто собрался поцеловать. Я даже напряглась. Кир в ухо мне сказал:
— Возле стойки с программками стоит к нам лицом, в тёмно-синем костюме, темноволосый, в очках без оправы. Он там один. —
Кир начал гладить мои волосы, как будто занят исключительно мной, но я чувствовала, что это игра — он был сильно напряжён.
Я поискала мужчину глазами. Он стоял и был занят изучением программки. Я поперхнулась. Это был не человек. То есть внешне он был человек, но по факту — не человек. Я часто общаюсь с неорганическими, на интуитивном уровне их различаю от обычных людей и не могу ошибиться. На самом деле их много разных. В данном случае это был «наш, местный». Эти неорганические живут в нашем мире, они могут иметь форму людей, камней — то есть пластичны в плане внешности. Насколько я про них читала, они инертны, не вмешиваются в дела людей, живут своей жизнью, мало пересекаясь. Саму форму людей они принимают часто. Обычный человек не отличит их от других людей — поведение всё идентично. Но они никогда не вмешивались, всегда жили своими интересами. Это что-то из ряда вон, чтобы такое существо лезло в политику, — просто невероятно.
Неорганический почувствовал мой взгляд, начал искать, кто на него смотрит. Я зашла за Кира и сделала вид, что обнимаюсь с ним. Как-то гармонично Кир меня завёл за стойку, с его глаз.
Кир спросил меня:
— Ну что? Есть понимание, что за чел? —
Я отрицательно покачала головой. Не стала ему говорить правду, так как пока сама не поняла. Ситуация повергла меня в шок. Этого быть не может. Мозг никак не мог осознать, как это возможно. Они совсем не разумные в нашем понимании слова. То есть они всё понимают, но не мыслят, как человек, у них совсем другие категории.
Кир посадил меня на стул возле столика, в автомате купил кофе, вручил мне, и я сидела и пила кофе. Кир сказал, что пойдёт рядом побродит рядом с мужчиной, посмотрит за его поведением.
До начала спектакля Кирилл ходил где-то недалеко. Как начался спектакль, подошёл ко мне и сказал:
— Странный он. Вроде ничего необычного, но какой-то не такой. Нужно подумать. А ты ничего не заметила больше? —
Я отрицательно покачала головой.
Кирилл сказал, что если желания нет смотреть спектакль, то можем пойти поесть в кафе — здесь отличное кафе рядом. Я задумчиво кивнула, и мы пошли на выход.
Кафе было рядом, так что борщ, вкусный осетинский пирог и наивкуснейший чай с травами настроение мне подняли. Мы весело болтали ни о чём.
Кир сказал, что давай сейчас пойдём в клуб, там и встретимся с Мироном — он договорился. Мы бодро пошагали в сторону клуба. Хорошо жить в центре Москвы — всё в шаговой доступности, отличное место. На улице было совсем темно, мы сильно засиделись в кафе.
Конец пятой главы.