Глава 2. Предложение, от которого не отказалась
— Предложение деловое, — серьёзно сказал Георгий, вставая. — Работа на государственную организацию, грубо говоря, спецслужба.
Он мельком взглянул на Мирона. Тот слегка кивнул и снова перевёл взгляд на меня.
Я резко протрезвела и сглотнула. Неожиданное начало.
— Ты обучаешь людей, которых сама выберешь из тех, кого мы предложим. Это агенты влияния. — Он сделал небольшую паузу, взял бокал и немного отпил. Потом продолжил чуть севшим голосом: — Интересуют разные методики, которым можно обучить. Подбор учащихся будет индивидуальный. После отсеются лишние, останутся только те, у кого реально будет получаться. Мы оговорим все детали и разработаем план обучения. — Он строго посмотрел на меня, как будто я на собеседовании.
Я усмехнулась. Похоже, меня разыгрывают. Подмигнув Георгию, я показала глазами, что раскусила его. Подняла большой палец вверх.
— Шутка удалась, Георгий. Оценила. Молодцы, подготовились, как развлечь даму. Похоже, тоже книгу собрались писать, уже сюжет накидываете. — Я поправила волосы и откинулась в кресле. Поза была слишком напряжённая, я немного расслабилась. Почти купилась. Какие молодцы, из роли не выходят.
Я по очереди смотрела на их серьёзные лица и смеялась, пару раз даже согнулась от смеха.
— Я серьёзно, Алён. Это не шутка, — не меняясь в лице, продолжил Георгий.
— Где я, а где спецслужбы. Ещё и обучать. — Я указательным пальцем показала на Георгия, зависла на секунду и прыснула от смеха.
Мужчины переглянулись.
— Алён, я не шучу, — с нажимом продолжил Георгий.
Я нахмурилась и с сарказмом ответила:
— А при чём тут я? Что значит — обучать?
Лицо скривилось и никак не возвращалось в исходное положение. Мозг не мог понять, шутят или нет. Очевидно же, что шутят, но лица слишком серьёзные, ни тени улыбки.
— То и значит. Всё, что ты умеешь. Этому и хотим, чтобы ты обучила. — Георгий сел на диван напротив меня и расслабленно облокотился на подлокотник.
Я начала сомневаться, что это шутка.
— Так я это… — начала я, подозрительно посмотрев на мужчин. — Подумаешь, дотронуться энергетической рукой. — Я посмотрела на свою руку. — Я не знаю, как этому обучить.
Я растерянно посмотрела на Георгия. Он мягко улыбнулся.
— Не только этому, — спокойно ответил он. — Ты много методик описывала в своих книгах.
— Чего? — Я подскочила. — Это просто книга. Выдумка. Фантазия. А если бы я про драконов написала, ты бы тоже поверил?
Я немного испугалась. Так-то я правду о своих способностях писала, но никак не могла представить, что кто-то поверит в фантастический роман. Похоже, я ошиблась. Их двое, и это представители спецслужб. Нет, втайне я надеялась, что кто-то оценит и скажет: «Молодец, девочка, ты крута». Но больше в мечтах. Очень далёких мечтах. Кому не хочется похвастаться?
Мирон хоть и был преувеличенно ярким, но взгляд у него стальной. Никак не вязался с образом творческой личности. Это явно руководитель, причём не маленький. Этого не скрыть, по крайней мере мне очевидно. Про Георгия ничего не могу сказать — он никак не вязался со словом «спецслужба».
— Про драконов не поверю, — Георгий слегка наклонил голову, рассматривая меня, потом ухмыльнулся. — Не могу сказать, что я доверчивый, но всё, что описано, для меня не секретные методики. Ты их упорядочила согласно своей ментальности. Некоторые я знаю, но они сложны в исполнении. Не думал, что встречу человека, который их практикует.
— Это выдумка, — выпалила я, отвернувшись. — Всё от начала и до конца. Я писательница, моя фантазия безгранична.
Врать, конечно, не моё.
— Не волнуйся, — продолжил как ни в чём не бывало Георгий. — Обучать ты будешь взрослых людей. Твой авторитет не будет подвергаться сомнению. Все развитые, умные, никакого сопротивления, будут на одной волне — в их интересах учиться. Научишься учить по ходу обучения.
Я хмыкнула. Нормально. Как у Наполеона: главное — ввязаться в бой, а там разберёмся. Я почесала макушку. Заметив, что Мирон смотрит на мои действия, аккуратно поправила причёску.
— Соглашайся, там разберёмся. Точнее, ты разберёшься. Отличное предложение, — хмыкнула я.
— Да и тебе это нужно, — не обратив внимания на мой спич, продолжил Георгий. — Насколько я понял из книг, у тебя случился застой, ты не знаешь, куда двигаться, и ищешь единомышленников. Правильно понял твой посыл?
Георгий посмотрел на меня. Никакого смущения во взгляде: холодные голубые глаза, уверенные и безжалостные. Я чётко ощутила его пустоту — это необъяснимое ощущение, когда человек много медитирует и основа медитации — остановка мыслей. Не пустой взгляд, а взгляд из пустоты и безмыслия. Моя голова загудела, мысли стали метаться и как в стену биться, не проходя.
— Ты так веришь в мои наработки? — вопросом на вопрос ответила я, не сводя глаз с Георгия.
Мне показалось, что врать бессмысленно. Он точно знает, о чём речь. Но я всё равно не понимала, что делать дальше. Уйти молча? Или что? Решила поговорить. Как говорится, уйти всегда успею.
— Я реально только сама их пробовала и не уверена, что смогу научить других людей. Это не просто. Ты так в меня веришь? — Я посмотрела на него с нескрываемым удивлением и скепсисом.
Он кивнул.
— Даже если я что-то умею, обучить — это тоже нужно уметь. Я и не представляю, как это сделать.
Я тренировалась с пяти лет. Мне двадцать семь. Почти вся жизнь — это оно. А пришли красавцы и говорят: «Алён, научи наших ребят, тебе что стоит. Ты в тупике, у тебя застой, не нашла единомышленников, так научи, чё». А может, я хочу, чтобы меня научили, а не наоборот.
— Не думаю, что для тебя это проблема, — Георгий отпил из бокала.
Я схватила свой и выпила до дна. Что-то мне подсказывает, что только у меня алкоголь в напитке, судя по абсолютно трезвым лицам мужчин. Подписи ставить нигде не буду, пусть не надеются. Меня напоить очень тяжело, если поем, то практически нереально. Ещё и такой момент: чем больше пью, тем кристальнее ум. Так что если на это расчёт — жёстко просчитались.
Я села на диван, облокотилась на подлокотник и крепко задумалась, что делать дальше. Мирон молча смотрел на наше общение и не вмешивался.
— Я предоставлю практически неограниченный бюджет по твоим изысканиям, помогу с материалом, с людьми, с местом, — Георгий, похоже, готовился. Речь так и лилась. Выучил, что ли? Слова-то какие умные употребляет. У меня — изыскания. О боже, остановите меня на этой станции, я выйду.
Тем временем Георгий восторженно продолжал:
— Это будет для тебя скачок на новый уровень, — он сделал эффектную паузу, я скривилась, — и при этом полная конфиденциальность. Никто, кроме нас и тех кого ты будешь обучать, не будет знать, чем ты у нас занимаешься. Официально ты будешь тренером по тайскому боксу. Этим ты тоже будешь заниматься, тренировать ребят. Я видел несколько твоих боёв. Ты очень хороша в атаке, быстра.
Он с восхищением посмотрел на меня. Приятно слышать такое от коллеги. Я поняла, что он не боксом занимается — какое-то другое единоборство, не из наших. Покачав головой, криво улыбнулась: он так посмотрел на меня, будто я на конкурсе красоты выступала, а не физиономию била противнику.
— Тяжело находиться среди людей, с которыми даже не поговоришь на эти темы, — сочувственно посмотрел на меня Георгий. — С кем ты сможешь поговорить об энергетическом теле, об осознанном сновидении? Ты одна.
Не поспоришь. Одна. В этом он прав.
— Ну и что, мне нормально, — резко ответила я.
— Уверена? — участливо спросил он.
— У меня всё в жизни получается, так как я нашла подход к этому миру. — Я пожала плечами. — Так что у меня нет проблем.
Голос мой был преувеличенно бодрый.
— Я развиваюсь в материальном плане. Проблем с деньгами, интересными проектами нет. Жизнь такая интересная, что выдумывать не нужно. — Я замолчала на пару секунд, собралась с мыслями и продолжила, посмотрев на Георгия: — Ты прав, я натолкнулась на плато. — В спорте так называют невозможность роста. Я отвернулась и продолжила:
— И поэтому написала эту книгу: вдруг кто-то тоже занимается практиками, прочитает, может, пообщаемся. Все мои друзья и знакомые — обычные люди со своими обычными проблемами. С ними тему сновидений я даже не поднимаю, потому что не поймут.
М-да, разоткровенничалась. Подсадил меня на волну высокопарных речей Георгий. Красиво излагаю, как будто готовилась.
— Так вот… — начал Георгий.
Я его перебила:
— Я писала не для того, чтобы кого-то научить, а для того, чтобы кто-то меня научил. Чувствуешь разницу?
Мирон схватил меня за руки, приложил их к щекам. Я опешила.
— Алёнушка, свет мой, не переживайте, вы не одиноки. Будем развивать всё вместе. Планов много, возможностей ещё больше.
Конечно, мне было очевидно, что Мирон экстравагантный мужчина, но такого нарушения своих границ я не ждала. Какие у меня изыскания могут быть? Я не понимала, о чём они. Ракету в другой мир отправим с исследователями? Мир сновидений к этому не готов.
Я хотела сказать Мирону, что не нужно так реагировать, но Георгий меня опередил.
— Мирон Анатольевич, не пугайте, пожалуйста, Алёну. Ваша эмоциональность избыточна.
Георгий назвал отчество Мирона с какой-то небрежностью, как будто очень взрослый для данной компании, отделяя его от нас из-за возраста. Я легко вернула свои ладони, резко дёрнув. Мирон сел рядом со мной на диванчик, практически плечо к плечу. Я посмотрела на него с опасением и немного отодвинулась. Он придвинулся ближе. Я упёрлась в подлокотник, дальше двигаться было некуда. Мирон посмотрел на мои манёвры и отодвинулся. Я вздохнула с облегчением.
Моё пальто висело на вешалке, я к нему приглядывалась: если что, схвачу и убегу. Хотя можно и без него. Холодное, кроме красоты толку нет. Но без пальто до дома не доехать, плечи голые. Я серьёзно задумалась, что нужно уходить, пока не поздно. Зонтом решила пожертвовать. Хотя руки две, можно схватить и то и другое.
Я скосила взгляд на Мирона. Как-то надо так резко стартануть, чтобы он меня не поймал. По-любому мимо него проходить. Он опять накрыл мою ладонь своей и прошептал на ухо:
— Не бойтесь, я с вами.
Жизнь меня к такому не готовила. Я легонько выдернула руку. Как-то у него это получается естественно, как будто он такой в жизни и не играет. Он двигался немного манерно. Я сначала подумала, что волнуется, но нет — он такой. За ним было интересно наблюдать. Если Георгий хладнокровный, то Мирон импульсивный не в меру.
Георгий сказал уже скрипя зубами:
— Мирон, вернись, пожалуйста, на своё кресло. Мне так удобнее продолжать беседу.
Мирон встал, посмотрел на меня и сказал:
— Без проблем. Если это важно, я пересяду.
После чего сел в кресло рядом с моим диваном. Я покосилась на Мирона. Дышать резко стало легче. Уже никто не мешал моему стремительному будущему бегству.
Я закинула ногу на ногу и посмотрела на дверь — услышала, что она открывается. Официантка занесла дымящийся чайничек и кружки. Пахло облепихой. Вот это я люблю.
Она расставила чашки и налила чай. Я тут же схватила свою чашку и отхлебнула, обжигаясь. Кипяток. Обожаю очень горячий чай.
Мужчины дождались, пока официантка уйдёт, и только потом сделали по паре глотков. Георгий поморщился — горячо.
Отставив кружку, Георгий продолжил:
— Алёна, это государственное заведение. Обучение специалистов для определённых операций. Это как раз по твоей части — совершенно бескровно, полная секретность. Оплата очень хорошая.
Он написал сумму на бумажке и подвинул мне. Я посмотрела на цифру. Потом ещё раз. Такую сумму я зарабатываю за полгода. К тому же было написано, что за месяц. Георгий улыбнулся, заметив моё лёгкое удивление. Резко стало интереснее, и предложение уже не казалось таким отвратительным.
— Это только начало. Финансирование у нас хорошее, — продолжил он. После секундной паузы добавил: — Ещё момент: помимо обучения, придётся принимать участие в операциях в качестве консультанта, иногда участника. Это будет интересно для твоего развития.
Было видно, что Георгий любит свою работу — с таким увлечением рассказывал. Но у меня было своё мнение, годами сложившееся. Я ухмыльнулась. Не верила я в сказки, что буду только обучать. Судя по скорости и тому, как он вскользь сказал про операции, хотели меня и туда привлечь по полной.
— Отказываюсь, — сказала я с грустью в голосе, но с категоричными нотками. — Я не работаю с государственными структурами. Деньги меня интересуют, но не являются самым важным. Важнее свобода. А в госструктурах многое зависит от начальства, которому нельзя отказать. Так что лучше отказать сейчас, дальше будет сложнее.
Я заметила, что Георгий быстро посмотрел на Мирона и снова перевёл взгляд на меня. Лицо его стало непроницаемой маской.
Я продолжила эмоциональную речь, хотя перед глазами так и стояла сумма. В голове крутилось: зря, что ли, тренировалась? Оказывается, на этом можно и зарабатывать. Речь отказа давалась мне с трудом.
Я вздохнула, нервно потеребила салфетку. Мужчины ждали продолжения и не перебивали.
— Я хоть и коммуникабельна, но не хочу, чтобы меня лишали воли. Подчиняться приказам, которые мне непонятны. А самое главное — цели не ясны. — Я рубанула рукой воздух. — Сейчас я сама решаю, что мне делать и как жить, а не кто-то надо мной. Приказы вообще не готова выполнять, от слова «совсем». Зачем мне это? Я работаю только на себя, и меня устраивает: когда хочу — работаю, когда устала — отдыхаю. Всё в моей жизни идеально. Госструктуры — это не моё. Не хочу быть винтиком в плохо смазанном механизме, где моя жизнь и свобода в руках других людей.
Я решительно посмотрела на мужчин. Категорически не хотела связываться с государственной машиной. Но финансовый момент манил. Сумма с листка стояла перед глазами, и всё тут.
Георгий опять посмотрел на Мирона, потом нахмурился.
— Мы не военные, — голос Георгия был спокоен. — У нас нет приказов «в бой — значит в бой». Всё как на обычной работе. За это можешь не волноваться. Это больше интеллектуальная работа. Мы с Мироном стоим за этим проектом и решаем всё вместе. Никаких приказов, только совместные решения. Обсуждение, кто что может. И никаких принуждений к действию. По-другому просто невозможно, такая специфика.
После этих слов Мирон рывком отодвинул стол — чудом ничего не пролилось — и рухнул передо мной на колени. Схватил мои руки и сказал, глядя мне в глаза:
— Алёнушка, не беспокойтесь, вас никто свободы не лишает. Вы будете заниматься любимым делом в рядах единомышленников. Я вас в обиду никому не дам, это не обсуждается. Вы слишком ценны. Обещаю, ваша безопасность будет обеспечена. В операциях, если и будете участвовать, то только со своего согласия и со стопроцентной гарантией конфиденциальности.
Я онемела, с трудом удерживая челюсть. Его волосы растрепались, глаза горели. Когда он был совсем рядом, я заметила, что глаза у него красивого голубого оттенка, с крапинками. Я что-то пробормотала невразумительное, не в силах отвести взгляд.
Мирон, глядя мне в глаза, сказал Георгию:
— Алёнушка согласна, ведь так же? — Голос его был взволнованный.
Это какая-то жесть. Я кое-как пришла в себя.
— Георгий, — я всё ещё не могла оторвать взгляда от глаз Мирона и продолжила чуть хриплым голосом: — Мирон — это оружие залпового поражения. Дико быстрое и неотвратимое.
Жалко улыбнувшись, я обратилась к Мирону:
— Мирон, присядьте, пожалуйста, на диван. Нужно продолжить беседу.
Он встал и сел в кресло. Стол так и остался стоять в стороне. Мирон мягко улыбался. Я решила не расслабляться: кто его знает, что он выдаст в следующий раз.
Я медленно отвернулась от него, держа на периферии зрения, и посмотрела на Георгия. Он закатил глаза, потом со злостью посмотрел на Мирона. Тот совершенно безмятежно смотрел на меня.
— Мирон, это слишком, — было видно, что Георгий и сам поразился поведению друга.
Мирон улыбнулся ему одними губами, не переставая смотреть на меня. Я опять почесала шевелюру. Похоже, на мне проводят психологический эксперимент: на сколько меня хватит или как быстро я убегу. Пока не определилась с целью эксперимента.
Хотя Георгию поведение Мирона точно не нравилось. Он пару раз дёрнулся ко лбу друга — такое чувство, что хотел температуру померить. Потом отвёл взгляд и взял бокал Мирона, понюхал. Похоже, подумал, что тот пьян. Но поставил бокал, и в глазах стало ещё больше удивления.
Мирон совершенно спокойно налил себе чай и начал пить. Мы с настороженностью наблюдали за его действиями. Убедившись, что Мирон спокойно пьёт чай.
— Георгий, мне пока ничего не понятно и что-то не очень интересно. Где в этой прекрасной схеме я? Себя там не вижу, — решила всё же высказать своё мнение.
Как ни странно, действия Мирона произвели на меня впечатление, и я уже не была такой категоричной. Нравятся мне чудики. Просто парализуют мою волю, готова часами смотреть на их чудачества. Я сама слишком рациональна, и мой мозг, видя такое поведение, почему-то с восторгом каждый раз замирает. Казалось, я сейчас захлопаю в ладоши и закричу: ещё, ещё.
Я краем глаза поглядывала на Мирона. Он был совершенно спокоен, пил чай и смотрел на нас.
— Как минимум помочь стране. По-моему, это интересно, — вырвал меня из мыслей голос Георгия.
Я на некоторое время зависла, с неверием глядя на него. Георгий смотрел недоумённо, вроде как я не понимаю.
— Ого, — хмыкнула я и закрыла глаз ладонью, потому что нестерпимо захотелось заржать. Другого слова нет.
— За идею, точно, — выдавила я, справившись с приступом хохота. — Я тот ещё патриот. Не то чтобы я против системы, просто всегда была вне. Как-то себя не представляла внутри.
— Поверь, будет интересно и абсолютно безопасно, я обещаю. — Чем дальше в лес, тем слаще речи. Георгий продолжил вещать: — Я тоже одиночка, но этот проект хоть как-то вносит смысл в существование. Не просто путь, где каждый сам за себя. Я знаю, ты уже ощущаешь это: без единомышленников всё бессмысленно, всё пусто.
Я с трудом справилась с желанием закатить глаза. Георгий, рекрутинг — это не твоё. Особо меня фраза про единомышленников зацепила. Похоже, аналитики сказали, что я сильно от этого страдаю. Вообще не страдаю, прикинь. Похоже, какая-то моя книга была тоскливая и грустная. Может, переборщила с трагедией. Откуда-то они же сделали вывод. Похоже, главная героиня чувствовала себя непонятой и глубоко несчастной, а ребята — мои спасители на белом мерседесе или коне. Кто что предпочитает. Один на коне, другой на мерседесе, так лучше. Надеюсь, текст для сегодняшней речи Георгию не аналитики писали, иначе беда у них с аналитикой.
В какой-то момент моя жизнь показалась мне спокойной, предсказуемой и скучной.
А Георгий забавный. Молодой учёный, явно уговаривать — это не его. Но какой-то светлый, что ли. Мне даже показалось, что я слишком цинична. Он-то реально верит в то, что говорит. Он точно по зову сердца: в глазах восторг, щёки красные, верит во всё светлое, что есть в человеке. А может, попробовать?
Я уже медленно начинала сдаваться. Треша в моей жизни было мало, жизнь требовала добавку. КамАЗ, чтобы треша на меня выгрузили. Так, чтобы завалило. А это так и выглядело. Слишком всё волшебно. Эх, и деньги были не лишние. Все «за» скопились в очередь и требовали моего согласия.
— Можно, я подумаю? — резко сказала я, встала и рванула на улицу.
Мне надо было охладиться, потому что я чувствовала: попадаю под влияние Мирона. Он как-то так молчал, что я ощущала — одно его слово, и я соглашусь.
Уже в дверях я краем глаза увидела, как Мирон подскочил, взял пальто и пошёл за мной. Наверно, побоялся, что сбегу и замёрзну насмерть во время побега. Он догнал меня на выходе из ресторана, накинул пальто на плечи и молча пошёл следом.
— Можно, я подумаю одна? — сказала я сдавленным голосом. Холод просто ударил меня.
Дождь закончился, но температура упала ниже нуля. Зубы застучали. Очень резкое охлаждение. Я пыталась хоть как-то прикрыть грудь, но пальто было узкое, никак не сходилось.
Мирон отрицательно мотнул головой и сказал серьёзным голосом:
— Алёнушка, не сомневайся. Это мой проект, такого нет ни в одной стране. По крайней мере, в том виде, в каком он сейчас есть. А я хочу усилить моих ребят вашими знаниями. Вы умны, проницательны. Это видно по вашим книгам.
Со мной говорил руководитель проекта. Совершенно другой подход.
Перспективы, конечно, манили.
— Вы будете моим начальником? — спросила я.
— Да. Георгий — мой помощник, — ответил Мирон, смотря на небо. Оно было серое и мрачное. — Мы не шпионы, даже близко. Это влияние на политиков, в большей степени. Но не только. И не через шантаж или подкуп, а через определённые действия, когда сам человек согласится, не подозревая, что на него воздействовали.
— Ого, даже не слышала о таком,— я даже трястись от холода перестала.
Ветер подул, и я опять начала трястись.
— Согласитесь, интересно в таком поучаствовать? — спросил Мирон.
Из ресторана донеслась музыка, и он меня так сильно начал манить: тепло, хорошо, сухо.
Предательская мысль так и билась: скажи «да», не мучайся. Если что — сбежишь. Ты это умеешь лучше всего на свете. О, сбегать — это моя тема. Лучше не буду сейчас предаваться воспоминаниям, могу околеть в процессе.
У меня уже начали трястись губы, по-моему, они посинели. Мирон озабоченно смотрел на меня, показывая на дверь ресторана — не стоит так мёрзнуть на улице. Я хотела что-то ответить, но у меня изо рта вырвался пар.
Он открыл дверь ресторана. Я пару секунд поколебалась. Если сейчас зайду — дороги назад не будет. Это как черта, которую переступив, попадаешь в новую жизнь. Я стояла на границе. Ещё можно было уйти.
Я решила переступить. Была не была. Ещё и из носа потекло от холода, был серьёзный риск заболеть.
Мирон придержал дверь, пропуская меня вперёд. Я скинула пальто с плеч и повесила на вешалку у входа. Не думаю, что оно кому-то приглянется.
Мы прошли мимо танцующих людей. Я внимательно их рассматривала. Давно не танцевала, очень захотелось. Мирон проследил за моим взглядом и задумчиво посмотрел на меня. Пока шла, решала, да или нет.
Мы по очереди зашли в кабинет, где нас ждал Георгий. Я пока не знала, что сказать, но неимоверно хотелось согласиться. Авантюрный дух неожиданно проснулся и в обычной жизни. Раньше это касалось только тренировок и практик.
Честно, мне понравились Георгий и Мирон. Было бы интересно с ними поработать. А риск… я всегда шагала по грани. Опасностью больше, опасностью меньше.
Зайдя в кабинет, я села в кресло, в котором до этого сидел Мирон. Он пододвинул другое и сел рядом. Я посмотрела на потолок, тяжело вздохнула, потом по очереди на мужчин. Они молчали и ждали моего ответа.
Была не была.
— Я согласна. — я подняла указательный палец вверх, — С одним очень важным условием: никаких решений за меня, за моей спиной. Только совместные решения. Никаких вариантов «так для Алёны будет лучше». Лучше меня никто не знает, как мне лучше. Это максимально эффективно, по моему мнению. Тем более я всё понимаю и особо не капризная.
Мужчины по очереди кивнули. Мне стало легко. Если после принятия решения возникает ощущение облегчения — значит, решение верное.
У Георгия промелькнуло выражение триумфа, но он быстро справился и снова стал бесстрастным. Мирон выглядел так, будто и не сомневался, что я соглашусь.
Начальник «агентов влияния». Это значит — влиять на решения других людей. А у меня вообще были шансы отказаться? По-моему, не было. Что-то мне подсказывает, что я сдалась на первом этапе. Надо было хоть поторговаться, что ли. Даже досадно стало. Так здорово начинала — яростно отказывалась, а потом «на» — и согласна. Почему я такая слабая? Стоит надавить — и сдаюсь. Надо с этим работать.
Ну всё, дорогая. Попала так попала, у тебя будет шанс поработать над этим.
— Все планы будем строить завтра. А сейчас пойдёмте потанцуем и расслабимся. Музыка красивая, вечер только начался, а мы всё о работе и о работе, — Мирон посмотрел на меня такими глазами, что невозможно отказать.
Он встал рядом и протянул руку, предлагая встать и пройти с ним на танцпол. Музыка и впрямь была красивая. Я прислушалась: современная, никаких мексиканских мотивов.
Танцевать — да я всегда за. Меня ночью разбуди, скажи: «В клуб, танцевать пойдёшь?» — я через десять минут буду в сапогах стоять у двери. Тем более давно не танцевала. С подругами никак не соберёмся, всё дела, дела.
Я встала и посмотрела на Георгия, приглашая с нами. Он отрицательно мотнул головой и сказал с лёгкой улыбкой, глядя на меня снизу вверх:
— Я не танцую. Отдыхайте, я здесь побуду. А завтра мы всё подробно обсудим. Нужно начинать составлять план работы. Ты наш новый тренер по боксу и тактическому ориентированию.
— Даже не знаю, что это за ориентирование, — подозрительно посмотрела я на Георгия.
— Достаточно по боксу. Не стоит пугать Алёнушку странными словами, — с сарказмом в голосе сказал Мирон.
Похоже, это какая-то шутка. Может, и нет такой профессии. Надо погуглить.
Георгий расслабленно откинулся на спинку дивана, с усмешкой кивнул, достал телефон и начал что-то печатать в мессенджере. Мирон показал мне на дверь, и мы пошли на выход из кабинета. Георгий уже был мысленно не с нами.
Пока я шла за Мироном, почувствовала: моя мечта об идеальном боксе отдаляется.
Это противоположность кулачным боям, где травмы неизбежны. Я хочу, чтобы в спаррингах бились в шлемах и максимально безопасно. Где бокс — это интеллектуальный вид спорта, а нанесение удара не сильное. Победа — это красивый бокс и никаких нокаутов.
Приближается что-то другое, намного масштабнее. Страха не было. Мне его забыли выдать при рождении вместе с инстинктом самосохранения.
Мы подошли к танцполу, и я откинула все мысли: танцы, танцы, танцы.