Первым делом я поставила телефон на зарядку. Вагон был точно такой же СВ, как в Питер. Я так хотела спать, что переоделась в спортивный костюм и легла. Уснула быстро, но спала обычным сном. Потом проснулась и долго не могла уснуть от переизбытка эмоций — сердце билось, накатывали воспоминания.
Чтобы хоть как-то заставить себя уснуть, я начала работать с волей. Легла на живот и «волей» подметала пол. Воля — это волокна, которые выходят из места чуть ниже пупка. Я их визуализирую и частенько тренирую — мне приятно, когда эти энергетические отростки касаются пола, возникает ощущение лёгкой невесомости. Эти волоски развивают способность путешествовать в сновидениях, а также открывают много других способностей, которые невозможно почувствовать в этом мире ни от каких других упражнений.
Параллельно я стала думать, что хочу проснуться во сне и осознать себя — так как я здесь.
Но вместо погружения в сон я неожиданно почувствовала, что нахожусь на грани. И тут меня накрыло осознание.
На грани сна и реальности я чётко осознала, что в повседневном мире вокруг меня есть рамки. И я физически стала ощущать эти рамки. Они были похожи — чем-то на рамки в сновидениях. Там, в мире сна (не знаю, как это назвать — местность в сновидении, что ли), они как бы очерчены. Можно идти и переходить из сна в сон. Сначала, например, город — пасмурно, потом природа, лес, солнце и поле. Они даже не всегда закончены, просто прерываются на каком-то участке. Я бы не сказала, что в сновидении я ощущала это как рамки. Они просто есть. Эти переходы видишь не часто — в основном когда куда-то быстро бежишь, как декорации к разным фильмам: закончился один сюжет — вот другой. Честно сказать, я не задавалась вопросом, почему так, потому что задать его некому, кроме себя, а я ответа точно не знала.
Но неожиданно сегодня вечером меня начали мучить рамки. Я не знаю, как это объяснить: как будто есть какие-то ограничения, которые меня удерживают в этом месте. Даже когда я уезжала, рамки уехали вместе со мной. Я их не особо замечала, только на периферии сознания — как некое беспокойство, ограничение. Но сейчас, особенно ночью, остро ощутила. Они визуально как радуга, только бесцветные, такие дуги. Куда бы я ни повернула голову, они были со мной. Я анализировала и поняла, что в течение месяца неосознанно их ощущала, и ощущала с нарастающим эффектом. Но сейчас они меня начали давить, хотелось вырваться из рамок. Они были достаточно далеко — примерно на расстоянии пятидесяти метров от меня, но мне казалось, что я ощущаю их всем телом именно этой ночью.
Я решила не откладывать в долгий ящик и сегодня же решить этот вопрос. Пошла в осознанное сновидение, чтобы узнать, что происходит. Конечно, не особо надеясь на то, что узнаю — на мир сновидений я вообще не возлагаю никаких надежд, в принципе никогда не рассматривала его как практическую площадку ни для чего. Но здесь решилась узнать.
Признаюсь, у меня было такое безупречно чистое желание, что мне удалось осознать себя в сновидении практически сразу. Я проснулась во сне. Вокруг меня был город, впереди — торговый центр. Я шла с одной мыслью: как-то выяснить, что со мной происходит. Рамки мне чужды, это не мой путь. Как только я осознаю, что есть любые рамки, моя свободолюбивая натура пытается из них выйти.
Я шла и увидела человека. Это был мужчина средних лет, одет по погоде — судя по всему, была ранняя весна, как и в моём мире. Я шла грустная, так как не особо надеялась, что удастся что-то выяснить. Как это сделать — мыслей не было вообще. У меня уже сложилось мнение о тех существах, что там живут, внешне похожих на людей. Я не думала, что они могут быть другими, так как не встречала других. Я встречала только существ, которые имели внешность людей, но когда они понимали, что я понимаю и осознаю окружающее, они теряли интерес и распадались, превращались в камень (чаще всего) или просто пропадали, когда я отвлекалась. А иногда я их убивала, так как знаю, что это просто иллюзия тела — на самом деле их невозможно убить.
Эти «существа» просто питаются энергией людей, которые в телах сновидения путешествуют по их миру. Это ребята с совершенно другим осознанием. Они готовы воплотить фантазии человека за счёт его энергии, но сначала дают свою, как приманку. И почти всегда человек ведётся, потому что невозможно отказаться — эмоции зашкаливают. Это как приманка, а человеческая энергия эмоций — это рыбка. Если человек не ведётся — нет энергии, нет действия. Всё, пропали.
Они питаются энергией человека, это их еда. Я просто пробовала разные подходы к ним: даёшь энергию — они рядом, нет — пошли в другое место. Поэтому я не ждала другого, и честно, говорить-то не хотелось — «существа» всё равно не понимают, о чём речь. Они очень поверхностны, поэтому сны так фантасмагоричны: они в них участвуют и привносят своё недопонимание нашего мира.
Но здесь мужчина сам подошёл и посмотрел на меня. Я решила поделиться с ним «печалью». Так как никаких событий не происходило, кроме этого, я решила поговорить, не надеясь на помощь вообще. Я сказала: «У меня проблема. Я чувствую рамки в своей повседневной жизни, это меня напрягает. Раньше их не было». Он посмотрел на меня и сказал: «Иди за мной».
Он подошёл к какой-то точке и ладонью, взяв за край, поднял горизонт, как простыню. Небо, земля — всё поднялось, как декорация. А там была дверь. Он сказал: «Иди». Я даже не раздумывала — пошла. Не могу сказать почему, но со мной так ещё не было. Никто не приглашал меня в свой мир. Это было очень нетипично для меня, а решить проблему я хотела, поэтому пошла. Я смелая, вообще в сновидении я излишне смелая, но не опрометчивая.
За дверью я вошла в одну комнату, небольшую. Там были маленькие люди — намного меньше меня. Если в пропорциях нашего мира, то метр высотой. Я была намного выше. Они жили в маленькой комнате. Это были совершенно другие существа. Они были как люди, говорили, как люди, всё совершенно идентично. Я очень удивилась, так как ещё не встречала таких существ — настолько внутренне похожих на людей. Им не нужна энергия, они живут в своём мире, и им интересно, что я зашла. Я полностью осознавала, что это какой-то другой мир, совершенно мне не ведомый. Мир был похож на какую-то комнату, небольшую. Я даже подумала: «Вот это рамки — ограниченное пространство». Но их это не напрягало, и я привыкла, так как меня тоже ничего не напрягало. Мы начали болтать о мире вокруг.
Первым я стала общаться с мужчиной. Он мне рассказал, что он король, и показал свой «трон». Он был подвешен на верёвки — это как кровать, только без спинки и без матраса. Предложил мне залезть. Я еле забралась, но для меня он был мал, а для него огромный. Он говорит: «Здесь сижу часто, это мой трон». Я сказала, что в моём мире другой трон, и описала: стул с мягким сиденьем, спинкой и подлокотниками. Ещё я сказала, что жаль, что не могу принести его тебе — я бы его сделала и принесла в подарок, такой трон ведь гораздо удобнее. Король улыбнулся так мило и застенчиво, что я просто мечтала подарить ему наш трон. Но потом подумала, что я опять навязываю своё видение мира людям, которым это может быть совершенно не нужно.
На моём лице, я думаю, отразилось это, потому что король сказал: «Как приятно с тобой», и что-то в этом духе. Мы ещё вели некоторое время светскую беседу. В конце я сказала: «Если найдёшь меня в этом мире, напомни мне про трон, я его тебе подарю. Даю слово». Он снова улыбнулся, но уже более грустной улыбкой — из серии «ну, это вряд ли». Мне он очень понравился. Он забрался на свой трон, сидел так и улыбался.
Забыла его описать: он был мужчиной, по нашим меркам пятьдесят пять — шестьдесят лет, европейской внешности, со светлыми седыми волосами, склонный к полноте, лысоватый, с очень добрым выражением лица. Такой доброты я не видела никогда во взгляде, совершенно. В моём мире даже в кино не бывает такого чистого взгляда. Мне стало очень тепло и приятно на душе. Но мне нужно было идти дальше. Я попрощалась, наслаждаясь каждым мгновением — душевное тепло это редкое явление, которое нужно хранить в сердце, даже если встретил его не в нашем мире.
Далее я спускалась всё ниже и ниже. Каждая комната была на половину ниже предыдущей, поэтому, чтобы мне зайти в проём, нужно было наклониться, причём сильно. Я заходила в разные помещения, общалась с людьми — они были очень благожелательны и напоминали обычных людей. Я задавала вопросы, они отвечали, как люди в моём повседневном мире. Все они были в каких-то небольших комнатках, и каждая комната — это была отдельная история. Но они мне почти не запомнились: их было много, и они практически не отличались от среднестатистических людей.
Но в определённый момент ко мне подошёл мужчина и взял меня за руку. Это был очень высокий мужчина — примерно два метра по нашим меркам. Ну очень некрасивый, темноволосый. Лицо было непропорциональным: правая сторона отличалась от левой. Он взял меня за руку и повёл. Я спросила: «Куда идём?» Он сказал: «Вывожу тебя наружу». Я говорю: «Зачем? Я и так могу проснуться, когда захочу». У меня есть несколько методик, как проснуться в нашем мире. Не проснуться из сновидения тоже возможно, иногда бывает очень тяжело, но у меня есть на эти случаи несколько методик — в зависимости от того, в каком сновидении я нахожусь. В данном случае я бы использовала поэтапное пробуждение: сначала в одном сне, потом в другом, потом у себя в кровати.
Но он сказал, что не в данном случае, и начал надо мной смеяться. Так мы шли по коридору достаточно долго, выходя и заходя в разные двери. У него был ключ, он их открывал, а я за ним шла, так как он моей руки не выпускал. Я над ним тоже по-доброму смеялась. Я сказала: «Ты специально мне зубы заговариваешь, чтобы я не запомнила, что видела». Он на это очень громко и искренне смеялся. Я сказала: «Короля точно не забуду, за остальных не ручаюсь». В общем, в таком ключе мы шли минут пятнадцать по моим ощущениям. Смеялись до упаду просто. Я даже не знала, что смех может быть таким искренним с обеих сторон. Не было симпатии или ещё каких-либо чувств — просто юмор и смех. Мы дошли до места, где он отпустил меня.
Мне очень это напомнило скорую помощь: врач привёз, пока ехали — были на связи, сдал — мной занимаются другие люди. Он подвёл меня к стойке, за ней была дверь. Я хохотнула и вслух сказала:
— Это меня в кровать через эту дверь пропустят? —
Я увидела женщину. Она стояла у стойки и была серьёзна, как чиновница на посту. Сказала: «Заполняйте декларацию». Я чуть не упала. Говорю: «В смысле?» Она говорит: «Пишите фамилию, имя и отчество, дату и подпись». Я спросила: «Настоящую писать или подойдёт мой псевдоним, тоже красивый?» Она сказала: «Нет, только настоящее и правильное». Ещё пальцем показала, где подпись поставить. Я сказала, что ещё ни разу не писала в сновидении, может я пойду. Она сказала: «Пишите». Я старательно написала свою настоящую фамилию, имя и отчество. За каждым моим действием следила эта женщина. После чего сказала моему проводнику: «Платите двести рублей, с понедельника будет девятьсот». Я сказала: «Ничего себе у вас повышение цен — инфляция похлеще, чем в нашем мире». Она не обратила на это внимания.
Мужчина, что меня провожал, немного отступил назад и почти не разговаривал. За что-то отчитывала его чиновница, но я суть не уловила — что-то по оформлению. Она была крайне недовольна. После того как она отвлеклась, я решила посмотреть по сторонам.
Я подошла к двери — не к той, что возле чиновницы, а чуть дальше, ближе ко мне. Я взяла и открыла дверь. Там было помещение с большим количеством людей. Такое чувство, что бухгалтерия в восемнадцатом веке. Одежда была старинная, примерно восемнадцатый-девятнадцатый век, Англия. На рукавах надеты нарукавники, чтобы не протирались. За каждым столом кто-то сидел и печатал, считал. Все были заняты делом, работа кипела. Комната была опущена, как бы вниз, на половину проёма. Было видно, что они сидят в полуподвальном помещении, у них было светло и совершенно не современно, как будто и слыхом не слыхали про наше время.
Я очень тщательно всех рассматривала. После этого на меня посмотрел один человек. В руках у него была какая-то ведомость, от руки написанная. Взгляд был очень недовольный, смотрел поверх очков. Он тоже был одет в такую же форму, как у всех. Я сказала: «Теперь понятно, откуда у вас такая бюрократия. Столько народу работает, на счётах считают, на машинке печатают — очень всё долго. Или это специально, чтобы я вообще запомнила только последнее?»
После чего меня будто пнули, и я проснулась в постели. Колёса поезда мерно стучали.
Меня, конечно же, крайне заинтриговало это сновидение. Придумать моё воображение такое не могло, и эти люди были слишком похожи на обычных людей. Я на самом деле первый раз столкнулась с таким длительным осознанным сновидением, с таким контролем с моей стороны. А также с этими людьми: они были совершенно не похожи на тех, кого я встречала ранее — на неорганических, которые не могли долго держать форму и действовали не как люди.
Это были совершенно обычные люди, только из далёкого прошлого. Чиновница была одета в светлый костюм, классический, такие вне моды, так что она не выглядела таким пятном, как все остальные сотрудники, которые работали в полуподвальном помещении. Да и мой проводник был одет в тёмные брюки и футболку какого-то среднего цвета, серо-коричневого, без надписей. Такое чувство, что она поношена, но удобна для него. Хоть у проводника длинные ноги, брюки были ему впору, хотя и слегка поношенные. Не знаю, имеет ли это значение, но в нашем мире одежда имеет значение, поэтому решила описать в подробностях.
То, что данная комната не предназначалась для моих глаз, — это очевидно, так как я помню удивление в глазах чиновницы перед моим «полётом» из сновидения в реальную жизнь.
У меня было чёткое чувство, что в этот раз я попала в другие миры, не такие, как наш, в каком-то другом, параллельном мире. Фантастика — не фантастика, но то, что существуют неорганические существа, которые принимают образ человека, и это другая форма жизни, нам не известная, — это факт. Я просто сотни раз их встречала, для меня они стали обыденностью, как в нашем мире обычные люди.
Проанализировав, я заметила, что рамки, которые меня беспокоили, пропали. Я совершенно перестала их чувствовать — проснулась, и всё по-старому, как будто и не было никаких рамок.
Мир сновидений — это совершенно другая атмосфера, он мрачен. Это не потому, что я так чувствую и описываю, это как будто общее настроение той вселенной.
Что радует, так это то, что я научилась поднимать мир и переходить в другой. Очень мне пригодится такой новый навык для того, чтобы убедить Алекса Аистова в том, что я по-настоящему неорганическое. Прикинуться жителем той вселенной у меня и был основной расчёт.
Я быстро встала, пошла умываться и одеваться. Мы уже ехали по Подмосковью, скоро должен быть вокзал. Как я всё сделала, только села отдохнуть — поезд уже тормозил у перрона. Я открыла дверь. Мимо моего купе прошёл Мирон — судя по виду, тоже спал. Дальше шла Кристина, подозреваю, тоже спала, была помята, но всё равно прекрасна. Я влюбилась в эту красотку, моё чувство прекрасного рядом с ней пело и плясало. Я уже переоделась в другой комбез — коричневый, тоже в обтяжку, сверху куртка чёрная, волосы в хвост. С улыбкой и песней «Здравствуй, Москва» вышла из купе.
Поезд затормозил, и мы вышли на перрон. Нам навстречу вышел Георгий и тот же водитель, что привозил нас в прошлый раз. Мирон махнул Георгию рукой, мне махнул в прощальном жесте. Кристина тоже мне помахала и Георгию, и они пошли быстрым шагом за водителем. Я осталась на перроне с Георгием. Я тоже помахала ребятам и с тоской посмотрела вслед — жаль, что так мало.
— Привет, я так понимаю, я с тобой поеду? — посмотрев на Георгия, спросила я.
Георгий посмотрел на меня и ответил:
— Привет, судя по всему, так. Ты есть хочешь? —
Я ответила:
— Очень, я даже не завтракала. —
Мы подошли к машине, Георгий мою сумку положил в багажник, и я села на переднее сиденье. Георгий сел за руль, и мы поехали.
Он сказал, останавливаясь на светофоре:
— Поедим, покушаем в «Телегу». Ресторан в русском стиле. Салаты, супы, морсы — всё можно брать, как шведский стол. Я тоже голоден. —
Буквально пара поворотов и десять минут езды — и мы оказались возле этого ресторана. Он как раз был возле станции, где я часто садилась на свою электричку: она пару остановок ехала, и я дома.
Мы подъехали к ресторану и зашли. Я сняла верхнюю одежду. Георгий выбрал столик возле окна, и мы сели. Георгий сказал:
— Подходишь к телеге, берёшь тарелку, набираешь, что хочешь. —
Я кивнула и пошла к телеге. На ней было много супов, салатов, овощей, выпечки — всё чисто русское. Я взяла оливье, сельдь под шубой, суп с шампиньонами, морс и пироги с капустой.
Мы утолили первый голод и начали неспешную беседу.
Георгий спросил:
— Как поездка? —
Я ответила:
— Обалденно, ошеломительно. —
И вкратце описала все мои приключения, умолчав про гостиницу, песню, что Мирон написал, и поцелуй. Всё изложила сильно сжато. Про гостиницу просто не уточняла — мне кажется, Мирон не просто так меня туда привёз, а с определённой целью. Может, конечно, и домыслы мои, но сильно похоже, что в надёжное место привёз меня для конкретной цели. А про поцелуй вообще не признаюсь: ничего не было, если что — скажу «не помню», но не признаюсь. Я-то свободная, а Мирона подставлять вообще желания нет. Ну подумаешь, поцелуй — больше ничего не было, можно не брать в расчёт этот эпизод.
Георгий слушал молча. Так как я с восторгом говорила постоянно о Мироне, он задал вопрос тихим голосом:
— Ты влюбилась? —
Я не ожидала такого вопроса и ответила:
— Конечно, я влюбилась. —
Георгий вздрогнул и побледнел.
Я ехидно продолжила:
— В Питер Мирона невозможно не влюбиться. —
Что он хотел спросить, я поняла, но решила не упрощать задачу.
— Этот город будет разным в зависимости от того, с кем приезжаешь. Питер Мирона неподражаем. Я рада, что он меня взял с собой на прогулку и встречу с друзьями — мог бы и не брать. —
В этот момент Георгий хмыкнул и отвёл глаза. Я продолжила:
— А Машуля — просто чудо, всё время меня к Мирону сватала. Такая смешная. Я отдохнула и с новыми силами готова к работе. —
Георгий недоверчиво на меня посмотрел, но не стал уточнять больше ничего.
Возникла пауза. Георгий сходил за кофе и пирогом. Я сидела и продолжала поглощать салаты — похоже, у меня приступ обжорства.
Георгий сказал, когда пришёл:
— Нужно ещё за руки подержаться или пообниматься, чтобы я на тебя настроился. Вчера не было, уже чувствовалось. —
Я сказала излишне бодро:
— Я подумала, не нужно ехать со мной и меня искать. Я сама справлюсь. Сама всегда справлялась, и здесь уверена, справлюсь. Энергии полно, вернусь, я не сомневаюсь. —
В голосе уверенности не было, но его подвергать опасности не хотела.
Георгий вскочил:
— Что? Так не хочется со мной обняться, что даже готова рисковать своей жизнью? Что за игры? Операция в самом разгаре, ты меняешь правила. Это нормально для тебя — просто вычеркнуть? —
Он был взбешён, глаза сверкали, лицо покраснело.
Я тоже вскочила и сказала спокойным голосом:
— Сядь. Причём здесь объятия? Я боюсь за тебя, это опасно. Я опытная, ты — нет. —
Он сел и ответил уже более спокойным голосом:
— Я неопытный только в том, что неорганические на меня не нападают и я от них не убегаю. Тут тебе опыта не занимать. В остальном я не хуже тебя знаю эти миры, не нужно меня принижать. Это надо умудриться с ними поругаться так, что на тебя охоту устроили. Ты что, их «убивала», что ли? —
Я покраснела и ответила:
— Да, но они же не умирают, а просто форму теряют. Мне показалось это прикольно. Я постоянно их «убивала», дралась с ними. —
Я покраснела. Точно, зря я с ними так — кому понравится? Может, на меня ополчились ещё и из-за этого. Хотя вряд ли.
Георгий тяжело вздохнул и сказал:
— Господи, с кем приходится работать. —
Он возвёл глаза к небу, призывая Господа посмотреть на меня. Я тоже посмотрела на потолок и оценила — неплохой потолок, балки красивые.
Я засмеялась:
— Ну, что есть, то есть. Другой себя предложить не могу. —
Он засмеялся саркастически.
Я продолжила:
— Не нужно тебе рисковать из-за меня, я не хочу. —
Он положил ладонь на мою ладонь и сказал:
— Это не обсуждается. Если ты не проснёшься, я пойду тебя искать. В остальных случаях я этого делать не буду. —
Я сказала запальчиво:
— Я вернусь в любом случае. —
Он ответил:
— Я бы не был на твоём месте так самоуверен. Это миссия, и здесь нет права на ошибку. Цена ошибки — всегда провал или жизнь, и никак нельзя без страховки. Поверь мне, я много миссий провёл. Ты неопытная. Как ты хочешь — не будет. — Он вытер салфеткой губы. Я на секунду засмотрелась на это движение. После секундной паузы он продолжил: — Кристина вообще дилетант. Хорошо, хоть у неё роль не такая явная — просто случайный человек. Но всё же. Охрана — опытные люди, если что, прикроют. Но твоя роль вообще без страховки. Так нельзя. Я не могу в принципе одобрить такую миссию без запасного плана, без твоего вывода из миссии. Даже если так называемый «большой босс» не появится (в принципе вероятность минимальна), ты можешь просто не рассчитать силы и не проснуться, уйти далеко. Очень много вариантов развития событий. —
Сделав глоток кофе, он продолжил:
— Давай закончим это обсуждение. Не тебе решать, что мне лучше. Раз ты не против обняться, то пойдём. Здесь есть место, можно побыть наедине. —
Я встала. Да в принципе, что спорить — лучше быть готовым на все сто. Мы вышли в тамбур. Там был небольшой закуток, где можно постоять вдвоём, чтобы никто не мешал.
Георгий обнял меня и стал водить по спине пальцем. Такой невинный жест — детям часто так делают. Но у меня он вызвал волну мурашек, мурашки набегали на мурашки. Было приятно очень, такая нега. Я уткнулась Георгию в грудь носом и, мне кажется, застонала — но это не точно. Потом он запустил пальцы в мои волосы и, немного поглаживая, делал так, когда волосы мне сушил. Меня настигла новая порция удовольствия. Я поплыла, стояла, уткнувшись в грудь, и просто ловила удовольствие одно за другим. Ощущения подхватывали и носили меня. Головокружение просто ушло в неконтролируемые дали.
Не знаю, сколько это продлилось, но в один момент я поняла, что это нужно прекращать, потому что так не должно быть.
Я отстранилась и сказала хриплым голосом:
— Меня вызывает Грегори. Здесь станция, я сяду и уеду. У него что-то срочное. —
Георгий молчал. Было темно, я не видела его лица. Просто пошла в зал, взяла куртку и вышла на воздух. Георгий пошёл за мной, и я чувствовала его взгляд, которым он меня провожал.
Я села на электричку и по дороге сказала Грегори, чтобы он ждал меня у станции. Это, конечно, не прямая мысленная речь, но мы настраиваемся друг на друга и передаём ощущения, которые каждый интерпретирует согласно своему видению. Пока ошибки не было. Через пятнадцать минут я вылетела из вагона и прыгнула в объятия Грегори.
Он посмотрел на меня и сказал:
— Ничего себе, у тебя нижняя чакра переполнена энергией. Сейчас немного с тобой поменяемся энергией, станет легче. —
Мы стояли и обнимались.
— Пожалуйста, сам контролируй, я не в состоянии. Учись не перебирать, как в прошлый раз. —
— Хорошо, — сказал Грегори ласковым голосом.
Через пару минут меня отпустило, и я вернулась в своё обычное состояние — весело-ироничное.
Мы с Грегори начали смеяться и пошли гулять. И тут я вспомнила, что забыла сумку у Георгия в машине. Я решила позвонить и попросить завтра на работу привезти, но Георгий позвонил первый. Я подняла трубку. Георгий сказал:
— Ты забыла у меня сумку. Если завтра завезу на работу, нормально? —
Я ответила:
— Конечно, будет удобно. —
Он сказал с усмешкой в голосе, которую я не поняла:
— Как Грегори? У него всё нормально? —
Я ответила озадаченным голосом:
— А что Грегори? Что ему будет? Домой идём ко мне. — Чего это он Грегори интересуется? — Хочу начать его учить жить в квартире как человек. Семейная жизнь и всё такое — должен хотя бы азы знать. —
Георгий хмыкнул:
— Так он тебя срочно вызывал? Ты убежала. Что случилось у него? —
Я задумалась, потом вспомнила, что я на Грегори свалила вину и забыла, и ответила:
— Наши с ним дела, ничего для тебя интересного. —
Вот же — стараюсь не обманывать, так как напрочь забываю, что придумала, а правду не забудешь. Сейчас иду и думаю, что я сбежала — вообще бред какой. Ну обнимались, даже не целовались. Какие поцелуи с Георгием? Так, возвращаюсь на землю.
В трубке я услышала хмыканье и фразу:
— Я ещё здесь. —
Я очнулась. Да что это? Надо заканчивать уже миссию и прекращать всякие обжимания. Или не надо?
Георгий сказал более громко:
— Завтра у тебя лекция с утра. Я заеду, к восьми будь на связи. Чем вы там с Грегори занимаетесь, ты сама не своя? —
Я сказала хмурым голосом:
— Уже возле дома. Сейчас связь пропадёт. До завтра. —
И отключила телефон. Грегори хохотал. Я посмотрела на него злым взглядом.
— Пошли. —
Мы зашли в подъезд и стали подниматься ко мне в квартиру.
Вообще, Грегори становится совсем как человек. Это поначалу он совсем ничего не понимал в нашем мире, а сейчас остались нюансы. Вот эти нюансы мы и будем подтягивать.
Я весь вечер была с Грегори: учила его быть обычным человеком — кушать готовить, телек смотреть. С телевизором, правда, недолго вышло — очень сильно смеялись. Телефон разбирали, учила квартиру убрать, как пользоваться электроприборами. Полностью весь вечер мы были вместе, смеялись, шутили. Настроение пошло резко вверх — рядом с Грегори грусть не живёт. Какой же он классный друг, намного лучше людей. С ним всё честно. Я вообще ничего от него не скрываю, а он... а он скрывает. Но если не хочет говорить — значит, так нужно. Конечно же, ему.
Утром проснулась отдохнувшая. Быстро помылась, одела плотный чёрный пиджак с красным принтом по швам, с широкими рукавами и расклешённый низ, с чёрным тонким поясом, и чёрные брюки из тонкой ткани с клешем от бедра. На ноги одела ботильоны. Вместо куртки одела чёрное пальто до пола. Сегодня хочу быть красивой, роскошной девушкой, спортивный костюм на какой-то другой день отложу. На бокс переоденусь в кабинете.
Когда подъехал Георгий, мы вышли из дома вместе с Грегори. Он помахал рукой, прощаясь, и пошёл в парк. Я села в машину, по дороге — святое дело — поболтать.
Георгий поздоровался и спросил:
— Ну как у Грегори, семейная жизнь? —
Я засмеялась и ответила:
— Отлично справляется, можно оставить дома за старшего. —
Мы посмеялись и поехали.
— С утра лекция и бокс через час, — сказал Георгий, выезжая на трассу. — Дальше готовим миссию, прорабатываем тексты, что говорить девушкам. Осталось совсем мало времени, на днях вылетаем. —
Я кивала. Георгий был неотразим: чёрные брюки, прямые классические, и чёрное пальто чуть ниже колена. На его стройной фигуре это смотрелось великолепно. Я спросила:
— Георгий, сегодня ты выглядишь неотразимо. Куда-то собрался, такой красивый? —
Георгий посмотрел на меня снисходительно и ответил:
— На работу. —
Ну конечно, куда ещё, подумала я. Он посмотрел на меня оценивающе и тоже спросил:
— А ты куда? —
Я улыбалась и, смеясь, ответила так же:
— На работу. —
Георгий сказал:
— Будешь поражать ребят своей красотой и безупречным вкусом? —
Ничего себе комплимент от Георгия, хоть и ироничный, но всё равно приятно.
— А то, звезда должна гореть ярко. А кто звезда? — я показала на себя. — Я звезда. —
Георгий улыбнулся и сказал:
— Ну, я же тоже красавчик. —
Я засмеялась и ответила:
— Это факт, ты настоящий красавчик. —
Георгий довольно улыбнулся. Мы выехали на трассу, было плотное движение, и Георгий больше не отвлекался на разговоры. А я смотрела на асфальт — мокрый, как мои ладони (это я песню вспомнила).
Вскоре мы приехали, думая каждый о своём. Я, например, думала о миссии, заканчивала последние фразы, которые произнесу. Мы пошли в столовую. Я взяла кашу с фруктами и выпила чай, Георгий — горячие бутерброды с кофе. После еды я поспешила в аудиторию — ребята уже пришли.
Конец восемнадцатой главы.