Я провалялась в кровати до критической отметки, после которой опоздание будет стопроцентным. Не привыкла вставать рано, придётся привыкать.
Будильник пропищал последнее китайское предупреждение, и я подскочила с кровати как ошпаренная и бегом побежала в душ. На автомате умылась, оделась в свой любимый комбинезон тёмно-зелёного цвета. Он из плотной ткани — эластан и хлопок. Комбез приятно облегает всё тело, застёгивается под самое горло, для зимы — самое то. Сверху надеваю длинную куртку и сапоги. В этот раз выбрала сапоги типа ковбойских, чуть ниже колена, светло-коричневого цвета, на устойчивом каблуке примерно семь сантиметров — в них и бегать по грязи, и по помещению ходить. А комбезов таких у меня семь штук, разных цветов на разное время года: удобно — одел и побежал, красиво, не мнётся.
Покидала в спортивную сумку всю экипировку для бокса, застегнула — получилась объёмная сумка. Шлем, перчатки, кроссовки, лосины, футболка и прочие мелочи. Перекусить я не успевала, надо где-то булочку перехватить.
Я быстро расчёсывалась, решила не краситься. У меня чёрные брови, чёрные длинные ресницы. Конечно, если накрашусь, я совсем красотка, но и без краски вполне симпатичная девушка. Да и времени не было.
Опаздывая на пять минут, я выбежала из квартиры, закрыла дверь и на всех скоростях побежала на первый этаж. Живу я на пятом, лифта нет, хрущёвка, не предусмотрен.
Я вспотела в тёплой куртке, пока неслась до первого этажа, поэтому, когда вышла на улицу, от меня шёл горячий пар. Воздух был сырой и холодный, но я на опыте — оделась тепло, вчера намёрзлась. Я подняла глаза на небо, начинался снег.
Возле лавки, метрах в двадцати от моего подъезда, стоял Георгий. Я махнула рукой, радостно подбежала к нему и хотела его обнять. Я была возбуждена от перспектив новой работы, энергия меня переполняла, но вовремя себя остановила, неловко притормозив возле него.
Мы обменялись приветствиями. Георгий был тоже возбуждён и волновался, увидев меня, лицо немного порозовело. От него так и веяло утренней свежестью. Лицо было такое юное, что я чувствовала себя немного его постарше.
Он осмотрел меня с ног до головы, взгляд стал растерянным, он сглотнул и попросил:
— Расстегни, пожалуйста, пуховик.
— Да, без проблем, — сказала я. Судя по всему, хочет посмотреть, в чём я одета.
Я расстегнула пуховик и посмотрела на себя. Тут до меня дошло: это же не в тренажёрный зал, надо было что-то поконсервативнее надеть.
Георгий в смущении отвёл взгляд и сказал тихо:
— Не пойдёт такая одежда. Нужно что-то более классическое. Первый день… — он замолчал и запустил пятерню в шевелюру.
— Да без проблем. Пойдём ко мне, выберешь одежду. — Я подумала: ему виднее, что там за контингент и какой дресс-код. Сказала — и только потом сообразила, что приглашаю мужчину к себе домой. Ну да ладно, ничего страшного.
Пока выбирает, съем хотя бы хлебушка на кухне. Звучит как план. Живот урчал и требовал еду.
Георгий был в джинсах и чёрной тёплой куртке, не сказать, что по-деловому одет. Похоже, слишком в обтяжку комбез, и это смущает. Как-то я впопыхах не подумала, что это слишком вызывающая одежда.
Мы поднялись ко мне в квартиру. Судя по красному лицу Георгия, не часто он до пятого этажа доходит. Уже на четвёртом куртку снял и дышал как после пробежки. Дело привычки. Я всегда на пятом этаже жила, люблю последние этажи, легко забегаю и не один раз в день.
Я открыла дверь и впустила Георгия. Он разулся и остался в коридоре.
Я критически посмотрела на свою жилплощадь. Ну что сказать: у меня маленькая однокомнатная квартирка. Зал со шкафами с одеждой и диваном и маленькая уютная кухня.
Повесив верхнюю одежду на вешалку, мы прошли в комнату. Георгий на меня не смотрел, всё время отводил взгляд. Я посмотрела на себя в зеркало. Обычный комбез, всегда в нём хожу.
Пройдя в комнату, я открыла шкаф с одеждой. Георгий заметно напрягся. Перспектива копаться в чужом шкафу ему явно не нравилась.
— Выбирай, что нравится, то и надену, — сказала я, показав на свою одежду, и быстро пошла на кухню.
Пока суть да дело, бутерброд сделаю. Что-то перспектива пожевать просто хлеб мне уже разонравилась. Хлеб, сыр и ломтик колбасы, сверху лист салата — чем не вкусный завтрак.
Повезло, что одежда не понравилась. Сам виноват, что задержались. Я довольная ела бутерброды и запивала чаем.
Минут через пять Георгий зашёл на кухню и сел на стул. Кухня у меня, конечно, на любителя: маленькая, на стенах плитка почти по грудь, а выше — обои с дельфинами. Когда ремонт делала, настроение было такое, бассейн мне виделся, и я сделала кухню по типу бассейна. Потом, конечно, идея мне показалась спорной, но переделывать я не стала. Практично — плитка на стенах, да и как её теперь снимешь, это не обои переклеить. Кухонный гарнитур светло-коричневый, газовая плита, холодильник в коридоре, не влез на кухню.
Так что я, пока Георгий выбирал одежду, гоняла от холодильника на кухню, делая бутерброды.
Представляю, какой чудачкой я выгляжу: заставила одежду выбирать, сама пошла завтракать. Подумала, ничего страшного, пусть заранее готовятся, что не простой я человек. В общем, желудок виноват, напрочь мозг отключил. Пока не наелась, ни о чём другом не могла думать. В следующий раз десять раз подумаю, прежде чем так долго валяться в кровати.
— На диван положил, — сказал Георгий, смотря на меня, как я допивала чай.
Я показала на чай и спросила:
— Будешь?
Он отрицательно покачал головой. Ну нет так нет. Я долила ещё немного себе чаю и закрыла форточку. Хорошо, что вернулась, иначе дома вечером было бы холодно.
Георгий посматривал на часы, что висели на стене. Похоже, нам уже нужно выдвигаться.
Быстро доев, я пошла в комнату, Георгий, осматривая квартиру, пошёл за мной. Чувствую, посмотрев на моё жильё, Георгий подумает, что с зарплатой погорячились. Хорошо, хоть убралась недавно, а то у меня не всегда порядок. Я же творческая личность, мне можно бардак наводить.
На диване лежал удобный трикотажный костюм-двойка светло-болотного цвета — строгий и консервативный, как и должно быть. Георгий отводил взгляд и так и не посмотрел на меня. Я усмехнулась и пошла выбирать себе футболку под пиджак. Остановилась на футболке цвета охра — оттенка коричневого.
Переоделась в ванной, так как единственная комната была занята Георгием, который скромно сидел на диване и ждал меня. Увидев меня одетую, он внимательно посмотрел и, кивнув, встал.
— В комбинезоне лучше только в спортзале, а по территории лучше удобный костюм, джинсы, юбка. У нас нет строгого дресс-кода. — Георгий мягко улыбнулся и подошёл к окну. Отодвинул штору, похоже, посмотрел, какой вид у меня из окна.
А вид у меня отличный: серое небо, это же Москва, ранняя весна, голые берёзы с сырым снегом и грязные сугробы, недалеко гаражи и во дворе детская площадка времён стройки дома. Два месяца не было солнца, каждый день наблюдаю, может, наконец выйдет, но нет. Я как чукча, но он ждал рассвета, а я солнца.
— Как скажешь, — ответила я.
Конечно, это мой просчёт, подготовиться надо было. На встречу в ресторан пришла красивая, а на работу в комбезе. Я усмехнулась: похоже, бутерброды начали перевариваться, пошла энергия, мозг включился.
Георгий ещё раз глянул на свои часы. По лицу было видно — опаздываем.
На выходе я обулась в короткие чёрные ботильоны. Из верхней одежды — утеплённая куртка-парка, она по цвету идеально подходила: болотно-зелёная. Поменяла рюкзак на спортивную чёрную сумку — и совсем другое дело. Вышла из квартиры уже современная серьёзная девушка с консервативным взглядом на жизнь.
Громко лязгнул ключ в замке, когда я закрывала дверь, я вздрогнула. Похоже, полподъезда разбудила.
Мы бодро спустились вниз и вышли из подъезда почти одновременно. По грязной тропинке мы дошли до машины Георгия. Мужчина припарковался на той же стоянке, что и вчера. Проходя мимо будки, за которой вчера пряталась, я удивлённо на неё посмотрела. Как я там не убилась — загадка. Снег, лёд, каток настоящий.
У машины открыла дверь и плюхнулась в море ароматов — булочка с корицей и сводящий с ума запах кофе. Да где такой делают, надо как-нибудь спросить.
Георгий закрыл за собой дверь, и мы молча выехали со стоянки. Шины машины зашуршали по новенькому асфальту. Недавно положили, красавец, а не асфальт.
На улице было обычное московское утро: пасмурно, сыро и зябко. Радовало то, что я не иду своими ножками, а еду, потому что начинался дождь. Капли барабанили по крыше, будто град. Я тщательнее присмотрелась — ничего не видно, только огромные капли, сплошная стена. Дворники не справлялись. Неожиданно: только отъехали — и пошёл ливень.
Георгий тщательно следил за дорогой. Когда выехали на трассу, и ветер с дождём стали меньше, Георгий спросил:
— Обратил внимание: где тебя ни вижу, ты всегда в центре. — Я пока не понимала, о чём он. — На соревнованиях, где максимальная тусовка? — он показал на меня и выделил моё имя: — Где Алёна — там и компания. Вы все смеётесь так, что на трибунах слышно. Вы физиономии приехали бить друг другу — как можно с таким настроением выходить на бой?
Я усмехнулась: что есть, то есть. Мы веселимся от души перед соревнованиями. Когда приходишь на соревнования по кайфу, тогда и всё по кайфу. А переживать — это не моё, пусть соперники переживают. Я весёлая, да и, честно, все боксёры весёлые ребята. Может, мне везёт и такие попадаются, но грустных у нас нет.
— Мой тренер говорит перед соревнованиями: «Кайфани там, не стесняйся». У нас просто такая компания, все весёлые ребята, и мы всех заражаем своей веселостью. Молодые, яркие, амбициозные. — Я фыркнула.
— Я заметил, — усмехнулся Георгий.
— А ты, значит, как сталкер, за мной следил? На соревнования ездил, на конференциях встречался, книги читал мои. Целое досье на меня собрал. Похоже, думал: нужен или нет тебе такой ценный кадр? — я рассмеялась немного невесело.
— У нас серьёзная организация, мы тщательно отбираем сотрудников, — ровным голосом ответил Георгий. — А на книгу случайно наткнулся. По запросу вышло, что в ней как раз экспертное мнение. Как прочитал, так и начал собирать информацию. А когда про себя прочитал, то понял, кто ты. А по боксу меня уже просветили. Так что собрать о тебе всё было несложно.
Я посмотрела на него и ответила печальным голосом:
— Не думала, что меня так легко просчитать.
На машину упала ветка, я вздрогнула. Ветер разошёлся не на шутку.
— Я же тебя знал. Если бы не знал, то так просто не нашёл бы. А конкурс — так вообще подарок: была возможность поговорить в комфортной обстановке. — Георгий при таком дожде ещё и обгонять машины умудрялся. Я немного вжалась в кресло, похоже, торопимся.
— Ну и как тебе моя жизнь? — спросила я с усмешкой. Ещё и в квартире побывал, теперь точно полное досье. Зачем позвала, ума нет, до сих пор понять не могу, к чему это было. Сама зашла бы и переоделась. У меня что, в квартире есть чем похвастаться? Никого никогда не приглашала, а тут аттракцион невиданного доверия.
— Когда мы поняли, что нам нужен человек для определённой деятельности, предложить тебя была моя идея — я уже присматривался к тебе. У нас отдел аналитики собирал и анализировал информацию о тебе, по моему запросу. Опять же отзывы: все, кто ходил на твои мастер-классы, были в восторге. Значит, как преподаватель можешь работать. Я нашёл только плюсы. Про минусы — в процессе общения узнаю. — На последнем предложении он улыбнулся.
— Какие там мастер-классы, пару раз попросили, я не смогла отказать. Так, фокусы, ничего интересного, — сказала я, махнув рукой.
— Не знаю, мне захлёбываясь рассказывали, — Георгий немного подался вперёд, пытаясь разглядеть дорогу.
Я скривилась: да ерунду показала, даже рассказывать не буду, кто там захлёбывался. Вспомнила, есть там пара моих поклонников, им пальчик покажи — они будут счастливы.
Я невесело усмехнулась:
— Неприятно, конечно, когда узнаёшь, что кто-то за тобой следил. — Я отвернулась к окну.
Повисла пауза. Георгий поворачивал, потом ответил:
— Прости, но без этого никак. По-другому я оценить не мог. Надеюсь, ты понимаешь.
— Конечно, — быстро ответила я.
Резко закончился дождь, неожиданно выглянуло солнце. Да ладно. Просто не верила своим глазам. Первое солнце за два месяца.
Георгий немного расслабился, открыл окно со своей стороны. Ворвался свежий воздух, он пах талым снегом и немного сыростью.
— Лишь бы мороз не ударил, будет каток, — сказал Георгий, тщательно всматриваясь в дорогу и объезжая упавшие ветки.
— Всё может быть, — ответила я, рассматривая Москву.
Снег был мокрый и блестел на солнце, давая надежду, что скоро растает. Неужели весна пришла? Здания исторического центра выглядели суровыми. Стена дождя прошла, и я разглядела, куда приехала. Центр, самый что ни на есть.
— Подпишешь документы о неразглашении — это сразу, не заходя дальше проходной, — отвлёк меня от рассматривания улицы Георгий. — Уже подготовили. Таковы правила.
Мы уже подъезжали к воротам, справа стояло КПП, несколько человек в полной амуниции нас проводили взглядом, Георгий им приветственно махнул, они кивнули. Ворота открылись и мы заехали на территорию.
Глава 5/1. Новая работа
Что сказать: здание по виду ближе к институту — историческая постройка, умело отреставрированная, четыре этажа. Выглядит залипательно, хотелось пощупать каждый кронштейн и резьбу на фасаде. Обязательно так и сделаю, потом, не сегодня. Территория обнесена высоким забором, через который не видно улицы.
Георгий припарковался на стоянке. Я вышла из тишины машины и погрузилась в мир звуков. Каркали вороны, парковались подъезжающие машины, люди ходили по территории. Была видна деловая обстановка, все в работе. Я немного волновалась, засунула руки в карманы, они замёрзли от волнения. Мужчина показал, чтобы я шла за ним, и пошёл размашистым шагом к дверям. Мне пришлось почти бежать, чтобы догнать.
Зашли в большие двухстворчатые деревянные двери. Наверно, раньше на конях заезжали в такие двери, не меньше. Георгий легко открыл дверь, вторая была зафиксирована. Скорее всего, петли хорошие, иначе не объяснишь. Я, проходя мимо двери, обратила внимание, что снаружи огромная дубовая накладка, внутри металл и опять дубовая резная накладка. Такую базукой не факт что вынесешь.
Я отвлеклась от двери и поискала глазами Георгия. Он стоял у проходной и брал документы, которые ему выдавал парень через окно.
Металлоискатели на входе. Большая будка с охраной, за стеклом сидели трое мужчин в форме. Они ходили, заполняли какие-то бумаги, стояла утренняя суета, мимо нас всё время проходили люди. Здесь пропуск по лицу: подходишь к устройству, стоишь пару секунд, раздаётся писк, и дверки открываются.
Георгий подошёл ко мне, помог снять пуховик и положил на стул, что стоял возле двери. Сам он был без куртки, вышел из машины без верхней одежды, идти до здания недалеко, не успеешь замёрзнуть. Он подвёл меня к парням в форме. Темноволосый мужчина попросил смотреть в экран. Меня сфотографировали и сразу стали вносить в базу данных. Фотка у меня будет, чувствую, зачётная. Я в тот момент растерялась.
Всё было быстро и слаженно. Один смотрел на меня и заполнял документы, второй — на народ, что проходил через рамки, третий тоже заполнял документы. Ощущение новизны, когда попадаешь в новое место и чувствуешь, что скоро всё изменится в жизни, не отпускало. Мимо меня шли мужчины, женщины, девушки всех возрастов, по-разному одеты, кто в джинсах, некоторые в костюмах, но взгляд у всех серьёзный. С некоторыми познакомлюсь уже скоро.
Как я могу учить людей, которые просто жили и бац — иди учись. С желанием понять суть вещей, суть процессов, что правят этим миром, с жаждой знания нужно родиться. Как научить взрослого человека искать себя, свои способности, исследовать мир не материальный, а энергетический. Это менять мышление нужно. Я этим живу, родилась такая. Меня немного пошатнуло от осознания, что я могу не справиться.
Георгий, увидев моё растерянное выражение лица и то, как я смотрю на толпу, что как в метро проходит мимо, мне подмигнул. Я тяжело вздохнула, немного задержала дыхание. Справлюсь. Упрощу до минимального уровня, на крайний случай. Он показал, чтобы шла за ним, я пошла.
В кабинете стоял дубовый стол примерно два на один метр, коричневый кожаный диван, по пять стульев с двух сторон. Стены были окрашены в бежевый цвет, на стене висел портрет нашего президента — резное деревянное панно. Я немного зависла, рассматривая портрет. Мы в кабинете были одни. Здесь было тихо, в отличие от шумной проходной.
— Вот документы, — сказал мужчина, протягивая мне десять листов договора.
Я внимательно прочитала всё, что дали. Краткое содержание такое: чего мне нельзя под страхом обвинения в госизмене? Ничего нельзя рассказывать о том, что увижу, о чём читаю лекции, нельзя говорить, кого учу и где. Просто веду секцию по боксу — и всё. Ухожу и прихожу, ни с кем не общаюсь вне занятий. Просто учитель. Людей, которых буду обучать, если случайно встречу на улице, не узнавать и не здороваться. Никем нельзя интересоваться, в личную переписку не вступать и не общаться помимо основной работы.
Пока мне понятно, что это секретная служба и я буду обучать агентов влияния.
Я подписала. Всё понятно, обоснованно — боятся раскрытия. Не собираюсь никому рассказывать, военную тайну не выдам. Могу спокойно общаться с Георгием вне этих стен как с моим куратором первое время, пока не войду в курс дела. Потом самостоятельное передвижение и полная ответственность за поступки.
Пока я изучала договор, мужчина с кем-то активно переписывался, не терял время, явно по работе.
Я отдала ему подписанный договор. Он посмотрел подпись, удовлетворённо кивнул, взял со шкафа папку и аккуратно положил его.
Я посмотрела в окно. Люди нескончаемым потоком шли к проходной, подъезжали машины. Начался ветер, люди кутались в одежду, пытаясь быстрее зайти в помещение.
— Пойдём проверим, пропустит ли тебя система, — прервал мои мысли мужчина и пошёл к двери.
Я медленно пошла за ним. Аккуратно прикрыв дверь, подошла к зоне пропуска. Подошёл черноволосый и показал, как нужно встать возле сканера, чтобы лицо вошло в рамку.
Я встала, как он показал. Пару секунд лицо сканировалось, прозвучал писк, дверки открылись, и я прошла за зону КПП. Я подошла к Георгию, который держал мою куртку. Забрала её. Надо куда-то её пристроить на постоянное место жительства, где-нибудь забуду. Посмотрев на пропускной пункт, поняла, что зря назвала его будкой. Это достаточно большое и полностью укреплённое помещение, взрыв выдержит.
— Пропуск не нужен, распознавание по лицу, — быстро сказал мой временный куратор.
Он держал под мышкой договор, в другой руке телефон и всё время вёл переписку, не смотря на меня. Он был спокоен и сосредоточен, на меня смотрел мельком.
— Пойдём, — мотнул головой он показывая на коридор.
Когда мы шли, я немного заволновалась: как-то неспокойно было на душе, всё для меня новое. Я внимательно рассматривала окружающее пространство. Коридор был среднего размера, стены выкрашены бежевой краской, уютно, я бы сказала. Не похоже ни на институт, ни на любое другое госучреждение. На стенах картины с разными сюжетами. Я внимательно присмотрелась — талантливый художник. Возле одной притормозила: нарисовано море во время бури. Георгий как шёл, так и шёл, и мне пришлось догонять почти бегом.
Мы поднялись на второй этаж на лифте, вышли и пошли по такому же коридору. Теперь понятно, почему на пятый этаж ему не просто было подняться, лифт расслабляет. Было несколько дверей без номеров — даже интересно, как их различают. Они все белые и однотипные.
Наконец мы подошли к двери. Она отличалась от остальных: красивая, массивная, старинная, хорошо отреставрированная — это приятно удивило. Никакой надписи не было, просто белая классическая дверь с двумя филёнками, судя по всему — дуб с патиной.
Мужчина открыл дверь и зашёл, я за ним. В кабинете был красивый ремонт, идеально ровные стены с бежевой окраской, ближе к фисташке. Кожаный диван справа, по центру — большой стол на человек двадцать. Стол был буквой Т: письменный стол руководителя и к нему длинная столешница для сотрудников. На стенах несколько картин с пейзажами. Над креслом руководителя резное деревянное панно с изображением президента. Здесь он помоложе, чем в кабинете внизу.
Как я вошла, мне навстречу, встав из-за стола, вышел Мирон. Я повесила свой пуховик на вешалку, что стояла у входа.
— Здравствуй, Алёнушка. Ждал вас с нетерпением. Какая вы сегодня серьёзная, в деловом костюме. — Он мягко улыбнулся, но это уже не балагур, это руководитель. Как бы мягко он ни улыбался, было видно, что он здесь главный. Это его кабинет.
Я кивнула в ответ. В кабинете было открыто окно, и я зябко поёжилась — было прохладно. Увидев это, Мирон подошёл к окну и закрыл его.
Внимательно осмотрел меня с ног до головы. Судя по всему, мой наряд его устроил. Представляю, пришла бы в комбинезоне — вот бы все удивились.
Георгий подошёл, протянул папку с договором. Мирон положил её в стол и сел в большое кожаное кресло на колёсиках, судя по всему удобное. Он расслабился, когда в него усаживался. На лице было задумчивое выражение, он смотрел в окно.
Дверь открылась, зашла симпатичная стройная женщина с подносом. Молча расставила кофе возле нас с печеньками и вышла. Мирон кивнул, я сказала «спасибо». Мы дружно пригубили кофе. Мне досталось вкусное капучино.
— Давайте перейдём к делу. Не хочу отвлекать вас больше, чем нужно, рабочий день в разгаре, — сказала я, уже немного собравшись и настроившись на деловой лад. Честно, немножко подустала от напряжения, и никак не получалось расслабиться.
Просто удивительно, подумала я, смотря на Мирона, как человек изменился. Как будто другой: серьёзный, собранный. А одежда хоть и не военная, но достаточно строгая: классические джинсы и пуловер синего цвета. Георгий, наверно, ночевал не дома — одет был как вчера.
— Алёнушка, ну что вы? Для вас времени у меня много. Поверьте, оно с вами бесценно, я просто обогащаюсь новыми знаниями, — искренне сказал Мирон.
Я улыбнулась скептически и ответила:
— Приятно слышать, но хотелось бы силы оставить на обсуждение моей работы. — Я помнила вчерашний вечерний разговор между мужчинами и решила держать дистанцию.
Мужчина тяжело вздохнул и ответил:
— Работа, так работа.
Георгий оторвался от созерцания улицы за окном и посмотрел на меня.
— Ты будешь обучать группу. Курсы повышения квалификации. — я поставила чашку на блюдце, она громко звякнула, — Все действующие агенты и несколько человек из отдела аналитики. Сама познакомишься и увидишь. Этих людей не испугаешь твоими методиками. — Я удовлетворённо кивнула. Это радует. — Основная задача — найти самых быстро обучаемых. Сразу, чтобы не было вопросов: параллельно мы будем заниматься другой задачей.
Он как по учебнику говорит. Вчера я подумала, что Георгий заучивает, но чем больше общаюсь, вижу, что он так реально говорит. Как из автомата стреляет, всё чётко и по делу, безэмоционально.
Мирон улыбнулся и показал Георгию, что сам продолжит.
— У нас самые лучшие сотрудники, вам понравятся. Сплошные звёзды, — он тянул слова всё сильнее, такое чувство, что думал о другом.
Он подошёл к портрету президента, поправил его, сдул пыль и развернулся к нам. Мы молча смотрели за манипуляциями.
— Не сомневаюсь, — бодро отрапортовала я.
Он подошёл к окну, посмотрел на подоконник. Такое чувство, что хотел залезть на него, но сдержался, просто стал смотреть в окно, потирая бородку. Хотел что-то сказать, но пока обдумывал, ожидание повисло в воздухе. Тяжело вздохнул, кивнул своим мыслям, рассеянно посмотрел по очереди на нас с Георгием.
Я отпила кофе и взяла печенье. Напряжённая атмосфера. Вроде всё сказали, но не было ощущения, что мне пора уходить. Я решила помакать печенье в кофе, а то хрустеть как-то неприлично. Смущали последние слова про задачу.
Георгий смотрел на Мирона, который устало опустил плечи, потом несколько раз скользнул по мне взглядом, как будто не знал, говорить или нет.
— Стоит амбициозная задача, — решившись, начал Мирон. — Не хотел сегодня говорить, думал, пару дней адаптируетесь, но лишнего времени нет. Сразу начинайте набирать людей под эту миссию.
— Так, — сказала я немного шутливым тоном. — Что-то в нашей стране произошло, пока я спала, что всё так сильно ускорилось. Пару дней не подождёт. Я ещё только кофе начала пить. — Я с интересом смотрела на Мирона. Я улыбалась и ничего не понимала, но, судя по напряжённым позам, дело было серьёзное.
— А задача такая, — выпалил начальник. — Нужно убедить одного политика не нашей страны, чтобы он полностью поменял свои убеждения, стал если не нашим сторонником, то хотя бы услышал нашу позицию и адекватно реагировал, не воспринимал всё в штыки. Предал своего друга и стал его конкурентом, уехал из страны. Нужна его полная лояльность России.
Мирон холодно смотрел чуть выше моей головы, лицо как застыло.
У меня резко стало сухо в горле. Я сиплым голосом сказала, пару раз откашлявшись:
— Ого, амбициозно — не то слово. Я так понимаю, все способы убеждения провалились: шантаж, подкуп и прочее? — Я сразу включилась. Явно меня для таких дел взяли. Обучение, конечно, тоже. Кому не хочется иметь людей со способностями хоть какими-то, помимо обычных.
— Конечно, — продолжил Мирон. — Но мы действовали деликатно, так что он ещё не в истерике от наших предложений. Он блогер, женат, но с женой живут в разных странах, без детей. Денег много — даже предложить нечего. Женщины от него в восторге, внешне привлекателен. По браку — у него больше гостевой брак: никто никому ничего не должен, своего рода пиар-брак. Нужно что-то экстраординарное, обычные методы не подойдут. Это крайне важно — он нашей стране большой урон наносит своей деятельностью.
Мирон сжал кулаки, лицо его немного побледнело от ярости. Видимо, этот человек давно сидит у него в печёнках.
— Ну ничего себе вы в меня верите, — выпалила я. Даже не знаю, в какой момент у вас возникла идея, что я смогу. Совсем обалдели, не в первый же день меня так пригружать. Пару дней могли бы и дать, я бы расслабилась, а они с предложением. Мне как-то резко стало неуютно, и стул показался жёстким, а кофе невкусным.
— Я знаю, что ты сможешь, — сказал Георгий спокойным голосом. — Разработаем план и сделаем это. Ты же не одна будешь, я помогу. Команду подберём.
Ага, единомышленников. Я про себя засмеялась горьким смехом.
В его глазах была такая вера в меня, что я расправила плечи. Приятно, конечно, когда так в меня верят. Я даже сама в какой-то момент поверила, что смогу. А что, было бы интересно. Таких историй в моей жизни ещё не было. Оказывается, я скучно жила, слишком обычно. Кто бы мог подумать.
Георгий встал и налил себе воды из кулера, что стоял возле двери. Вода зажурчала — такой мирный и обычный звук.
Мирон внимательно смотрел на нашу беседу. Я уже начала прикидывать, как это сделать. Это не просто задача — это вызов всему, что я умею и знаю.
Похоже, наш разговор непосредственного руководителя не вдохновил. Он задумчиво посмотрел в окно, потом на меня, потёр бороду, заправил выбившуюся прядь волос и глубоко погрузился в невесёлые думы. Похоже, уже жалеет, что меня взяли. В глазах стояла тоска и разочарование.
— Да без проблем. Есть несколько вариантов решения этой проблемы, так что не волнуйтесь, шеф, всё сделаем, — решила я обнадёжить Мирона. Как-то в момент он стал такой несчастный и задолбавшийся. Не, я не пожалела его, просто подумала, что справлюсь.
— Серьёзно? — сказал Георгий.
Похоже, не до конца верил в меня. Надо было ещё посопротивляться, но мне хотелось попробовать. Не получится, так не получится. Что я теряю? Вон у целой организации не получается, вряд ли меня убьют за неудачу. На крайний случай так мужика напугаю, из дома будет бояться выйти. Я могу, есть у меня пара фокусов. Не будет лоялен, зато и вредить не сможет.
— Да. Есть пару фирменных коктейлей, ну в смысле наработок. Будет интересно. А кто он? Сильно известная личность?
Мирон открыл ящик стола, медленно достал фото, пару секунд рассматривал и протянул мне.
Я внимательно посмотрела — лицо знакомое, но не вспомню. На фото темноволосый мужчина лет тридцати, простоватой внешности, но видно, что ухаживает за собой. Я вопросительно посмотрела на Георгия.
— Алекс Аистов. Лучший друг, соратник, человек, который сделал всё, чтобы привести Гриневича к власти. Один из самых влиятельных людей соседнего государства. — У меня лицо вытянулось. Кто не знает этого персонажа. — Богат, знаменит, имеет высокую должность, женщин и всё, что хочешь. Слабых мест нет. Он не пьёт, не употребляет, занимается спортом, не любит нашу страну — что прискорбно. Плюс — один говорит на русском, так что проблем с общением нет. Умный, начитанный, хорош в дискуссиях, убедить может любого в чём угодно.
Георгий чётко перечислял все достоинства этого успешного мужчины.
Я присвистнула от удивления. Мирон закинул руки за голову и немного покачался в кресле.
— Да-а-а, — процедила я сквозь зубы. — Даже я его знаю. Очень известный. Сразу по козырям. — Я закрыла лицо руками, хотела сосредоточиться. Второй человек государства, который устроился так, что вообще не подкопаешься. Будет план — будем работать, что уж, раз согласилась.
Я погрустнела. Вырубить — да и всё. Пока в больничке поваляется, делов-то. Зачем лояльность его нужна. Но это агенты влияния, а не ОМОН. Надо повлиять на него, чтобы изменил позицию. Задачка со звёздочкой.
— Если бы могли, сами бы справились. У нас много сотрудников на всех уровнях, но к этому человеку не подступиться. Пришлось привлечь вас, Алёнушка, человека со стороны. Георгий вас рекомендовал, — шеф серьёзно посмотрел на меня.
Вот это я впечатлила парня, что он поверил, будто я могу без подготовки такое сделать. Теперь мне захотелось потрогать температуру Георгия. Он в не себе, что ли? Меня совсем не знает.
— Алён, успокойся, мы всё вместе придумаем, — сказал Георгий, правильно расценив мой взгляд. — Я не сомневаюсь, что получится.
Я засмеялась. Да конечно, легко, уже получилось. У меня вспотели ладошки, я их вытерла о брюки.
— Честно, мы рассчитываем, что вы его убедите через сновидение, — сказал Мирон спокойным голосом.
Я подскочила. Взгляд заметался. Мирон и Георгий с совершенно спокойными лицами смотрели на меня. Я пыталась вспомнить, в какой книге это писала. Не вспоминалось.
— Алён, я сам умею это делать, но у меня недостаточно практики. Ты лучше сновидящий, чем я. Точнее, я знаю, как это сделать теоретически, практически не пробовал. Один раз, может, и смогу, но я не способен долго находиться в чужом сне, — сказал Георгий покашливая.
Он встал и ещё налил себе воды. Шеф в руках крутил ручку и слушал нас. Георгий знает о осознанном сновидении и о том, что можно прийти в сон к другому человеку. Я почесала затылок и стала рассматривать его внимательно. Первый раз вижу ещё одного сновидящего, кроме меня. Все скрываются, даже если практикуют. Это тайна, покрытая мраком. Даже не знаю почему. Такое чувство, что никто не практикует, но я знаю, что практикуют, просто молчат об этом.
— Он блогер — вся жизнь на виду, — продолжил Мирон, рассматривая фотографию. — Чем больше девушек, тем лучше. Богатством кичится. Интересуется только красивыми фигуристыми женщинами. — Он показал, какая фигура — когда-то такая фигура называлась «гитара». — Никаких дурных наклонностей нет: никого не убил, не изнасиловал. Сами девчонки за ним бегают, даже напрягаться не нужно — выбирает из поклонниц. Судя по всему, не очень высокого мнения в целом о женщинах. В остальном — обычный мужик. В отчёте аналитиков написано: уникальный человек. Никакого компромата, всеми отрицательными качествами гордится.
— Понимаешь, никак не подобраться к нему, мы голову сломали, — продолжил мысль Мирона Георгий.
— Алёнушка, нам даже стыдно, — шеф развёл руками. — Есть вариант испугать убийством, но это уже добровольно-принудительный. А мы хотим, чтобы он был лоялен к нам по собственному согласию. В первый день вас, Алёнушка, озадачиваю, без предварительной адаптации, чтобы вы начали думать уже сейчас и готовить людей. Нет времени на раскачку.
Он так тянул гласные, растягивал слова, что слушать его было настоящее удовольствие, такие бархатные интонации в голосе.
Я встала и подошла к окну. Посмотрела на унылую растительность, серый снег после дождя. Оптимизма вид из окна не прибавил.
— Я поняла вашу задумку, — задумчиво протянула я. — Подумаю, что сделать.
Где-то над нами зашумел вертолёт — похоже, будет приземляться. Мирон напрягся, потом расслабился и продолжил:
— Он будет во Франции, в Авиньоне, на фестивале. У них там постоянно фестивали, и, по нашим данным, он будет участвовать. Мы нашу группу отправим на фестиваль. Повод хороший, туристов будет много, можно затеряться. Фестиваль начинается раньше, чем планировалось изначально, поэтому пришлось сегодня вас озадачить, — он говорил медленно, выделяя каждое слово.
Георгий что-то записал. Я посмотрела на него и допила остывший кофе.
— Есть то, что я не знаю? Какая-то ещё информация?
Я посмотрела сначала на одного, потом на другого. В ответ они синхронно пожали плечами и замотали головами отрицательно.
— Я так понимаю, что все разговоры и действия я согласовываю с Георгием, а с вами, Мирон, только окончательный готовый план?
— Всё важно. Хочу полностью быть в курсе и принимать участие в планировании, — шеф улыбнулся очаровательной улыбкой и спросил: — У вас есть опыт подобных действий, Алёнушка? Что-то планировали подобное, хотя бы примерно? Например, как завоевать парня? — Он хитро улыбнулся.
— Нет. — Я замотала головой с улыбкой. — Мне не нужно строить планы по завоеванию парней. Мне нужно строить планы, как сделать так, чтобы они ко мне в таком количестве не приставали. Я одна, а поклонников очень много.
Это правда.
— Есть, конечно, недостаток, когда популярная девушка в коллективе: все могут переругаться. Но мы не такие, — сказал Георгий, посмотрев на Мирона.
Тот отвёл взгляд. Лицо ничего не выражало. Я так поняла, мы сейчас разряжаем обстановку шутками, потому что реально напряжение чувствовалось в воздухе. Я усмехнулась и мило улыбнулась — они синхронно отвели глаза.
— Вы так легко согласились, как будто каждый день строите планы по захвату власти в соседнем государстве, — Мирон усмехнулся.
— Нет, это не мой путь. Мои желания скромнее. Но я сверну с него, — продолжила я, хохотнув.
Мужчины нервно рассмеялись.
— Надеюсь, всё получится, — сказал Мирон без веры в свои слова.
Он-то взрослый, явно понимает, что план так себе, всё просчитал уже. Это Георгий молодой, и ему море по колено, а шеф давно катается на нашем шарике, много видел.
— Ну что, пойду смотреть единомышленников, — я сказала это слово с сарказмом. — Учить буду, знания передавать, всё на благо страны.
Я с трудом сдержала кривую усмешку. Патриот я ещё тот. Мирон строго на меня посмотрел, пытаясь понять, было ли «благо страны» сарказмом, как и «единомышленники». Я сделала бесстрастное выражение лица. Не обнаружив ничего, он отвёл взгляд.
— Народ готов ко встрече со мной? — выделила я последнюю фразу и встала из-за стула. Меня охватила жажда действия.
Георгий тоже встал. Лицо у него было довольным, как будто я уже всё выполнила и мы получили ключи от квартир в центре. Он смотрел на друга с торжеством.
Шеф не был так категоричен: он постарше, поопытнее, энтузиазма не разделял и стал смотреть на меня с большим подозрением. Подумал, что я блефую, и был недалёк от истины — я вообще пока не имела чёткого плана. Да какой план. Пока ничего не понятно, кроме того, что сделать то, что задумал Георгий, практически невозможно. Но когда меня это останавливало? Натура такая. Невозможно сделать? Так я всегда возьмусь. Они со мной прямо попали в яблочко. Интересно, а можно по книгам понять, какой характер у автора? Надо у кого-нибудь спросить, кто занимается аналитикой.
— Кто мне будет говорить, что можно, а что нельзя? Мне нужен такой человек, так как я не очень представляю рамки дозволенного. К кому можно прийти с идеей и обсудить, как её решить?
— Георгий будет с вами, когда вы его позовёте. Со мной свяжется, если его полномочий не хватит. А это хорошо, что тему дозволенности подняли — своевременно. Скандал на международном уровне нам не нужен, это естественно. Конечно, мы враги, — он показал на фотографию Алекса Аистова, что лежала на столе. Я так понимаю, имелось в виду, что наши страны враги, вряд ли он близко знаком с Алексом. — Но всё равно хотелось бы, чтобы вообще никаких нитей к нам не шло.
— Поняла, — быстро ответила я.
— Зайдёт парень с оборудованием, проверит ваш телефон, поставит нужные программы, в течение дня, — лицо у Мирона было серьёзное. Явно пошутили и хватит.
— Хорошо, — ответила я с кивком.
Георгий показал, что мне на выход. Я встала. Он пропустил меня вперёд, и мы вышли в коридор, обменявшись прощальными кивками с Мироном, который тут же уткнулся в ноутбук.
Жизнь так ускорилась у меня, столько информации навалилось, ещё и с группой нужно пойти знакомиться. Мне стало интересно. Ветер перемен меня подхватил и понёс. Я в предвкушении.