Зашла к себе в кабинет и набрала номер Георгия:
— Приходи ко мне, нужно песню послушать ещё раз, почувствовать. Клип нужно делать, у меня пока нет мыслей. Может, ты что подскажешь. —
Я решила, что сегодняшнего разговора не было, вообще не буду акцентировать на этом.
Он пришёл через пару минут в том же наряде. Как ему было красиво! Я опять залюбовалась им, и на моём лице было написано эстетическое удовольствие.
Я сказала, поперхнувшись (похоже, слюна не в то горло попала):
— Ещё раз даю послушать. Садись на диван. Давай без эмоций лишних, нужен клип. —
Он посмотрел на меня холодно — как две голубые ледышки меня обожгли. Я поёжилась и включила песню. Он спокойно слушал.
После того как последний аккорд затих, я спросила взволнованно:
— Ну как тебе песня? Нормально? С трагедией не переборщила? — Я заломила руки, смотрела не отрываясь в глаза. — Скажи, как ты видишь клип? Первые мысли. У меня уже замылился взгляд. —
Георгий встал и вышел из кабинета в класс. Я пошла за ним, ноутбук с собой взяла.
— Представь на моём месте себя, — говорила я, идя за ним. — Я включаю музыку, ты двигаешься. Не танцы, конечно, а именно как двигаться. —
Быстро убрала стулья, расчистила центр. Георгий встал в центре зала и сказал:
— Включай. —
Я подошла к ноутбуку. Георгий расстегнул свой плащ. Я включила начало песни, там музыкальный проигрыш. Он поднял руки, скинул плащ и пошёл к столу.
— Стоп, музыку, — сказал он.
Я остановила. Он одел плащ и продолжил:
— Смотри. Провансальский город. Выберите типично провансальский — есть там пара штук. Девушка идёт в плаще, с капюшоном, по тёмному городу. Дома снимайте так, чтобы было видно и здания. Её освещает только луна. Отдельно снимите луну — полнолуние в идеале, а там как получится. Отдельно осветите Кристину. Дальше начинаются слова: «Таких как я любить нельзя, их чувства мимолетны, словно ветер». — Он снял свой плащ. — Она срывает плащ, и ветер его уносит. —
В воздухе показал, как он должен лететь. Остановился у окна, развернулся и продолжил:
— Она идёт гордая, в обтягивающем костюме и высоких ботфортах по городу. Камера снимает со спины. Следующую фразу «Таких как я любить нельзя» Кристина поворачивается и смотрит в камеру. Красивая, но гордая. Все должны увидеть, что такая треплет душу. —
Он посмотрел на меня в упор, немигающим взглядом.
Я ответила:
— А обязательно такой взгляд? Какой-то он осуждающий, что ли. Мне кажется, какой-то другой должен быть. —
Георгий словно очнулся и сказал:
— Ну, как-нибудь сами с взглядом определитесь. Может, ещё луну достать с неба? —
Я подняла руки в жесте «проблем нет, я виновата, продолжай».
Он продолжил:
— Дальше припев включи. —
Я включила. Он послушал припев и сказал:
— Дальше выходят на свет двое мужчин и идут к ней. Она сначала пятится, потом разворачивается и бежит. Ловит на ходу плащ, который летает, одевает его и скрывается за поворотом. Включи следующий куплет.
Следующий кадр: Кристина идёт по дороге, обязательно в красивой одежде. На фразе «Проходя, разбиваю сердца, не разбирая пути и дороги» можно сменить одежду — сначала в одной, потом в другой. Дорога должна быть атмосферная. Аналитикам скажу, как я вижу, они подберут поблизости от вашей гостиницы. На фразе «Боюсь я сделать и шаг, не веря, что можно идти куда хочешь» — кадр на машины, которые едут по дороге, очень дорогие. Я найду каких-нибудь ребят. —
Я не сводила с него взгляд — как это было красиво, я воочию видела все эти кадры. Он сделал паузу, потом продолжил:
— Они свистят и выходят. — Он пошёл назад спиной. — Кристина идёт спиной и натыкается на дерево. — Он упёрся в стену. — Дерево должно быть близко к дороге. Она прижимается к нему. Парни подходят. На фразе «Как загнанный зверь, я стою, не видя решения своей рокировки. Быстрее взлететь на луну, чем стоять в своей собственной пробке» Кристина вырывается, бежит к первой машине. — Он резко сделал пару шагов и остановился в центре аудитории. — Включает и резко газует. Плащ летит на всех мужчин. —
Он поднял с пола плащ и бросил его в воздух.
— Кристина садится в первую машину и уезжает.
Потом припев. Она красиво едет на купе — «Порш», например, тот, который угнала. На улице темнеет — выберите время заката, эти пару минут.
Дальше третий куплет. Она бросает машину (покажите, что бензин кончился — отсылка к тому, что опять не получается). Выходит и поёт, идя по дороге: «Как быть в ладах с собой и любить до гроба, того кого выбрал, и не искать себя в чужих мужчинах, в чужих ошибках. Где уверенность, что люблю, а что срывает мечты и сомненья? В ней раствориться хочу. Ну где же ты, где же? Ну где же ты, где же?» —
Георгий шёл, напевая песню, прямо на меня и стал говорить, остановившись передо мной:
— Она поёт на разрыв, с эмоциями, проживает все слова. Идёт, и впереди её ждёт красивый мужчина с гитарой, на которой он играет проигрыш (или как он там называется). Обязательно мужчина должен быть харизматичный, красивый, яркий, но не мальчик. Они подходят и обнимаются. Конец клипа. —
Несколько секунд я молчала. Георгий смотрел на меня сверху вниз — я сидела на стуле, он стоял. Пару секунд мы обменивались взглядами. После я взвизгнула, бросилась ему на шею, поцеловала в щёку и выбежала из кабинета. Побежала к Мирону — там должна быть запись, мой класс обвешан аппаратурой, каждый писк записывается.
Влетела в кабинет на всех парах. В кабинете сидели Кристина и Яна, они что-то обсуждали.
— Отлично, включай запись последних пятнадцати минут. Есть идея для видеоклипа. —
Тихо за мной зашёл Георгий. Мирон отмотал до момента, когда Георгий зашёл в класс, и включил воспроизведение. Все молча смотрели и слушали, как Георгий рассказывал концепцию.
После того как все молча просмотрели, Георгий сказал:
— Ещё есть возможность волка включить в клип. Там моя подруга живёт, у неё волк есть. Можно его тоже снять для накала — как отражение одиночества. Например, когда Кристина спит, волк подойдёт и понюхает, потом на луну завоет. Он такой: он на луну всегда воет. —
Я посмотрела на Георгия и спросила:
— Как это — в Европе живёт дома? Домашний волк? —
Георгий сказал:
— Да, Таня его в цирке купила, новорождённого, всё с документами. Можно не делать, просто волк, луна, одиночество — отсылок такая. Сейчас только про Таню вспомнил. Если что, она поможет с клипом. —
— Идея класс, — я подняла большой палец вверх. — Волк — это то, что нужно. Ты мне столько сэкономил времени. —
Я посмотрела на Георгия влюблёнными глазами, благодарность меня переполняла. Георгий посмотрел мне в глаза, а потом отвёл взгляд.
— Мирон, распечатай текст, — я уже обратилась к Мирону. — Отдай Кристине, пусть учит. С музыкой разберёмся и сразу на запись. Думаю, завтра-послезавтра нужно в студии минусовку сделать, потом спеть. —
Кристина кивала. Я ей сказала:
— По одежде подумай: должно всё облегать. Закажи на маркетплейсах или пусть сошьют. Плащ вряд ли найдётся такой. Ты локации поняла: везде нужна одежда. Отсылка — вроде из прошлого в настоящее, а вроде и всё настоящее. Зыбко должно быть, непонятно до конца. —
— Всё поняла, — сказала Кристина. — Сделаю, не проблема. Цвет чёрный или другие рассматриваем? —
Я ответила:
— Нужно в лунную ночь разную одежду посмотреть в камеру, как выглядит. Может, наоборот, белую. Это можно здесь заранее, чтобы с цветом определиться и уже ехать с готовой одеждой. Вся одежда на тебе — у тебя вкус хороший, ты свою фигуру лучше нас знаешь, что идёт, а что нет. Ты должна быть потрясающей. —
Кристина зарделась, видно было, что ей приятна похвала.
— Только Яну не удалось в клип вписать, — сказала я. — А ещё мужчина с гитарой в конце должен идти и конец песни сыграть на гитаре, и они вместе пойдут, и в припеве последние слова изменить: «безумно сложно, безумно интересно». — Я посмотрела на Яну и продолжила: — Можно просто снять Яну в каком-нибудь месте танец, а потом вырезали. Тоже вариант. Какой-то диалог на этом фоне завяжется — может быть, кто знает. Обязательно говорить, что это мы сами придумали, что вы творцы, умеете думать, творить, делать красоту. Это важно. Кристина, запиши себе. —
Кристина записывала, после чего спросила:
— Что ещё? —
Я сказала:
— Я всё сказала, задание раздала. —
Кристина повернулась к Мирону, он тоже покачал головой в отрицательном жесте.
— Тогда я пойду, — сказала Кристина. — Заданий много, времени мало. До свидания. — И вышла.
Эх, уже можно продюсерский центр открывать, изучаем профессию. Я улыбалась и была довольна, всё нравилось.
Я посмотрела на Георгия. Уже был вечер, и я подумывала, что пора домой. Мне покоя не давало то осознанное сновидение, где меня поймали — точнее, я дала себя поймать. Хотела попросить, чтобы Грегори меня посмотрел, мало ли что. С Грегори мы встречались всегда в одном и том же месте: я формировала зов, то есть по-простому говорила про себя, что хочу встретиться, и он всегда был на месте.
Георгий смотрел на Мирона, и было явно, что они хотели поговорить.
— Ну тогда я тоже домой, дел много. —
Но меня никто не услышал, они молча смотрели друг на друга. Я тихо вышла. Отметилась на проходной, что ушла, вышла на улицу и вызвала такси. Буквально через пару минут меня забрала машина, и я поехала домой — не стала ждать Георгия, у них семейные разговоры, меня это не касается.
Удивительно быстро я приехала домой, расплатилась за такси и пошла в подъезд. Поднявшись на свой этаж, я с любовью посмотрела на свою дверь — успела соскучиться по родному дому.
Дома я переоделась в удобный спортивный костюм чёрного цвета, одела тёплый пуховичок чёрный, тёплые кроссовки и поспешила на встречу к Грегори.
Грегори ждал меня на нашей скамейке. Он встал, когда я пришла, а я бегом очутилась в его объятиях — и мне стало сразу хорошо, спокойно. Я просто плыла в ощущениях дружелюбия, нежности дружеской, любви к личности, без сексуального подтекста. Это его природа — источать такую энергию. Он ей делится со мной, я с ним. Ему нужна моя энергия, чтобы быть «человеком». Если долго он не подпитывается, то не может существовать в этом мире. Часто не нужно, но мы общаемся, и когда требуется минимальная подпитка — просто потому, что мы друг другу сильно нравимся. Мы друзья. Это самые честные отношения в моей жизни: нам друг от друга нужна энергия, и нам хорошо, когда мы вместе.
Грегори всегда в моём сердце. Он занял там много места. Я знаю, что я для него важна тоже — не только как источник энергии.
Эйфория немного стихает. Я отстраняюсь: на сегодня достаточно, можно и поговорить о делах.
Грегори не очень хорошо понимает людей. Он из мира неорганических существ, и в материальном мире, в теле человека, так вообще впервые за свою долгую жизнь. С людьми он общался в снах, когда они к нему приходили или он к ним. Он был тем «классным парнем», с которым вы общались, обнимались, пили на брудершафт, который мог всегда пожалеть, посочувствовать — и «кушал» нашу энергию, о чём вы не подозревали.
Но там всё честно: вам — эмоции приятные, ему — энергия, она всё равно в воздух уходила. Почти все «жители» мира, куда мы попадаем во сне, питаются энергией спящих людей. В местах, где нет неорганических существ, никого нет. Неорганические строят тот мир для каждого из человеческих переживаний, опыта, того, что человек видел, думает. А строят они за счёт энергии человека.
Это такие же жители нашей вселенной, как и все остальные. Мы попадаем своим энергетическим телом в их мир — такова наша природа. А они живут за счёт нашей энергии — такова их природа.
И мне посчастливилось вытащить такое «существо» в наш мир и поддерживать его энергетически. Он здесь как ребёнок: вокруг всё новое и интересное. Он мудрый и умный, просто никак не может понять, зачем людям деньги, например, если базовые потребности покрыты. У них нет этого понятия. Ещё я долго объясняла ему, что такое имя и для чего оно нужно. Они друг друга различают по энергии — у каждого она уникальна. Имя «Грегори» я придумала, ему понравилось, как звучит.
Так как Грегори работает с энергией дружелюбия, он много знает об этом мире в этом ключе и смог легко адаптироваться. Если «неорганическое» работает с энергией страха, то ему придётся пугать людей. Грегори говорил, что страх считается у них самой вкусной пищей, но ему не нравится, поэтому он редкий «неорганический».
Я коснулась только природы конкретно тех «неорганических», из которых Грегори. На самом деле там много кто обитает. Тот мир очень сложный, огромное количество невообразимых миров, в которые человек может попасть в энергетическом теле, только имея достаточное количество энергии. И мне её даёт Грегори, и я там бываю.
Грегори посмотрел на меня внимательно и спросил:
— Рассказывай, моя вкусная Алёнка. —
У него голос, как будто он иностранец и подбирает слова, с небольшой хрипотцой и акцентом. Он меня постоянно «вкусной» называет. Я тоже ему периодически язвлю, говорю, что он сладкий. Так и общаемся.
Я ответила, немного подумав:
— Хочу, чтобы ты со мной полетел во Францию на самолёте. Я пока не знаю, как это сделать, но ты мне нужен — и ты полетишь. Нужна твоя дружелюбность, нужно сделать одного человека мягким и добрым, как ты умеешь. Не только это, пока не хочу говорить, так как ещё точно не знаю, да и импровизировать придётся по ходу. —
Грегори промолчал с минуту, потом сказал, улыбнувшись:
— Без проблем, с удовольствием. Я люблю приключения. —
Он так смешно говорит — немного отрывисто. Явно ничего не понял, главное, понял, что будет интересно. Я в нём не сомневалась.
Я ему рассказала о своём сновидении, про вертолёт и прочее в подробностях. Он ответил:
— «Неорганические» сами удивились, что поймали, поверь мне. Так что вряд ли готовы были. Ты уже десять лет бегаешь, они уже и не верят, что поймают. —
Я сверкнула глазами:
— Плохо ловят. Могли бы и расторопнее быть. Какая-то девчонка водит за нос вас уже сколько времени. —
Грегори усмехнулся и прошептал:
— Да они так развлекаются. — Он махнул рукой в мою сторону. — Столько способов отлова придумали, только ты пока побеждаешь, из всех выпуталась ловушек. У них азарт, рутину нашу разбавляешь. Как ты это делаешь? —
Он усмехнулся, посмотрел на довольную меня, понял, что комплимент зашёл, и продолжил:
— Скажи, хотела покататься на невидимой штучке, потому и сдалась? В общем, тебя можно поймать на интерес. Держись — будет много нового и интересного. — Он засмеялся.
Я хмыкнула:
— Раскусил меня. —
Засмеялась и ударила его кулачком в плечо слегка. Грегори тоже засмеялся. Я продолжила:
— Скажи, а что им нужно? Зачем я им нужна? Ну серьёзно, кто я такая — вообще никто. Ну брожу там, смотрю куда не нужно. Но кто мне поверит, если я расскажу? Диагноз — шизофрения и больничка. — Мой голос стал всё тише и грустнее. — Чем больше удивительного, тем меньше я смогу это рассказать. Это никому не интересно. Да и я в этом мире не особо выдающийся персонаж: огромных денег нет, конечно на жизнь и хлеб с маслом хватает, в целом нормально, но всё равно капиталами не ворочую. Живу в хрущёвке в однушке, мне хватает, удобная квартира, но явно не центр города... даже смешно, раздули из меня проблему, которой просто нет, я никто в глобальном масштабе. —
Последние слова я уже почти про себя прошептала.
Грегори обнял меня за плечи. Он вообще не понимал многого в нашем мире. Для него сила и возможности — это путешествие в отдалённые части миров, познание, накопление энергии. Он мыслит в планетарном масштабе, власть его вообще не интересует. Про деньги он до сих пор смеётся: как можно подчиняться за какие-то бумажки и почему бумажки — это сила. У них полностью индивидуальные заслуги перед самим собой, никто ни перед кем не отчитывается. Есть только «неорганический» и мир.
Это не все такие. Их много разных «видов» — намного больше, чем рас у людей, и они все с разными возможностями. Но конкретно Грегори такой. Мы много на эти темы обсуждали. Они не боги, не высшие силы, но обладают безграничными знаниями, которые невозможно объять. Тем более меня смущает такое внимание к моей скромной персоне.
Грегори посмотрел на меня и сказал:
— Ничего не имеет значение, ваш мир, это тоже сон, таких миров очень много. Всё что здесь происходит не имеет большого значения, просто выбираешь, что делать и как жить. На самом деле не важно как проживёшь жизнь, всё равно человек умрёт, основная задача прожить. Пожалуйста не смеши меня, не мне тебе говорить, что материальное и деньги, во вселенной проецируется как говно, — он снисходительно на меня посмотрел и засмеялся, — когда говно сниться, это к деньгам, — Грегори коснулся указательным пальцем моего носа и подмигнул, я смущенно улыбнулась.
— Ты уникальна, сообразительна. —продолжил Грегори, вот любит он меня похвалить и сильно преувеличивает мои способности. Что не речь, то мёд для моих ушей. — Почему-то всегда обыгрываешь. Им интересно, вот и всё. Но, честно сказать, они не особо стараются. В определённый момент это стало забавно. Уму непостижимо, сколько ты от нас бегаешь. —
Мне в очередной раз показалось, что он недоговаривает. Всё равно есть главный координатор, не поверю, что разные группы самостоятельно на меня охотятся. Ну да ладно. Этот разговор не первый, всё равно Грегори ничего не расскажет — уже убедилась сто раз. Уже и на жалость давила, как только не разводила. В ответ — ноль реакции. Но то, что он знает — это сто процентов.
Я попрощалась с Грегори, поцеловала его в щёчку. Очень захотелось спать — вечер уже был поздний. И пошла домой.
Конец тринадцатой главы.