Воздух был прозрачным, никакого тумана, небо не хмурилось, солнце светило и грело. Моя Малышка мне была рада, когда я выводил её из конюшни, она уткнулась своим носом в мою грудь, я понял — скучала. Я погладил её круп, закинул седло и залез на неё сверху, мы тронулись. Я оглянулся на свой замок, который величественно стоял на небольшом возвышении, и выехал за ворота. Размеренно качаясь, я поехал по тропинкам в лесу, за много поколений их натоптали мои предки, именно в Англии я так чувствую, что за моей спиной династия, в России такого чувства нет. Здесь каждая травинка напоминает, что это земля моих предков и моя задача — её защищать от любых внешних угроз, странное чувство, честно сказать, меня отец не воспитывал с ощущением долга. Мне кажется, он решил, чтобы мне это не мешало развиваться, но само место напоминало об этом. Слишком много людей здесь думали о защите, я чувствую эти чувства, это иррационально, но реально. Лес был раскидистый, вековые деревья вперемежку с молодой порослью делили это пространство. Некоторые тропинки почти заросли, явно, что давно по ним ездили, но некоторые были хорошо протоптаны. В этом месте лес был не сильно исчерчен кустарниками, легко можно проехаться и не по тропинке. Земля была сухой, наверно, давно не было дождей, что редко бывает, но факт — было сухо. Новая трава не стояла стеной, судя по всему, из-за недостатка влаги, а была небольшой, поэтому все деревья были открыты. Я отъехал на пару километров от конюшни, выехал на полянку, лёг на землю, закинул ногу на ногу и начал думать, что мне делать со всей этой ситуацией с Алёной. Совсем не мог понять, что я чувствую, и мне вспомнилось, когда-то Аль мне сказала:
«Если не знаешь, что делать, напиши об этом стихотворение, тебе сами слова подскажут решение. Если не знаешь, что ты чувствуешь, не можешь понять себя или разобраться, напиши песню, с мелодией своих чувств. И всё встанет на свои места, чувства они любят, чтобы их выражали, и потом они успокаиваются и перестают тревожить. Это своего рода энергия, которая тоже хочет, чтобы её заструктурировали и обличили в слова, дали им жизнь, что ли. Не могу тебе сказать более понятно, попробуй и сам убедись». Иногда я вспоминаю, что между нами не только секс был, но мы и общались.
Я взял телефон и начал печатать в заметках, слова просто пошли друг за другом, собирая замысловатый рисунок. Похоже, всё же песня, так как у стихотворения есть ритм и мелодия.
*1-й куплет.*
Пожалуйста, дождись, где б я не был,
Сколько путей, без тебя не прошёл,
Прошу, дождись меня, в этом мире,
Даже если не хочешь пускать за порог.
Прошу, не пугай меня вьюгой,
Прошу, не ругай,
Что живу далеко,
Просто я одинокий и юный,
Просто я ещё не готов.
Припев:
Люблю, не люблю — не знаю,
Дай мне время, не дай мне срок.
Я странник, что ходит годами,
И не может зайти на порог.
*2-й куплет.*
Я не готов быть с тобою рядом,
Но сердце всегда с тобой,
Все мои мысли с тобою, знаешь,
Но не знаешь, есть ли в этом толк.
Разверзнутся небесами,
И порвать свой последний сюртук,
Всё, что было между нами,
Дай понять, если в этом суть.
Припев.
*3-й куплет.*
Я собрал по осколкам сердце,
Моя жизнь — это мой урок,
Не хочу я опять в это пекло,
Но судьба меня не бережёт.
Разверзнутся небесами,
И порвать свой последний сюртук,
Всё, что было между нами,
Дай понять, если в этом суть.
Припев.
Алан.
Буквально за пятнадцать минут была готова, в голове была музыка, я писал под определённую тональность.
Когда мы разговаривали один на один, в телефон мне Мирон поставил приложение по типу блокнота, где я могу переписываться с ним, если понадобится. Он не настаивал, просто сказал, что я всегда могу ему написать, это приложение неуязвимо для просмотра никем, читать могут только те, на кого настроено. Я скопировал текст песни, открыл приложение и написал:
— Мирон, привет, у меня к тебе дело.
Мирон ответил через пару минут:
— Приветствую, слушаю.
— Мирон, я знаю всех твоих родственников, мне отец досье дал, поэтому не удивляйся. Знаю, твоя дочь — певица, очевидно, что с миром шоу-бизнеса связана. Я написал песню, хочу, чтобы она звучала с экрана, крутилась на музыкальных каналах. Деньги если нужны — не проблема, напишешь сколько. Я уехал, но хочу, чтобы мои эмоции остались, Россия — это и мой мир тоже. Ритм я напою, не суди строго, я не умею петь, не настаиваю, просто хочу, чтобы она примерно так звучала.
— Высылай текст, сделаю, — ответил Мирон через пару минут.
И я выслал текст и напел мелодию. Минут через десять Мирон ответил:
— Ты хочешь, чтобы она знала, что это посвящено ей?
Я задумался и ответил:
— Не знаю, не думал об этом, просто сложились слова, и мне стало легче, когда-то Аль мне сказала, что, когда не можешь выразить своих чувств, напиши песню, я воспользовался советом.
— Ты страдаешь?
— Нет, мне хорошо и пусто.
— Я рад, мой мальчик, рад. Я вышлю, что получилось, на твоё одобрение, кто автор текста, что написать?
— Просто Алан, спасибо, Мирон. Наверно, не нужно говорить, что это мои стихи, я ещё не решил, хочу ли это сообщать, пусть будет просто хорошая песня. Кстати, я решил воспользоваться твоим советом и пойти в политику.
— Ты умный мальчик, у тебя всё получится.
Я вышел из чата. Честно это просто песня, никакой серьёзной мысли не несёт, пришла и ушла, стало лучше, вот и всё. Мне не хотелось конечно, что бы Мирон начал спекулировать на этой теме, но я Мирона знаю, хоть и недолго, но чувствую, что он не станет. По моему у меня начался эмоциональный откат, меня мотает из одной крайности в другую, надеюсь как то всё вырулить, пока нет мыслей как. Решение отправить песню Мирону, пришло спонтанно, но я не жалею, она классная, достойная, надеюсь будет звучать.
Перевернувшись, я лёг на живот и решил потренировать силу, голова была пуста, мои ощущения стали словами и улетучились, мозг и сердце освободились.
Техника такая: лечь на живот, выбросить в землю протуберанцы, которые есть у каждого человека, их не видно, и они расположены в центре тела, чуть ниже пупка, затем через эти протуберанцы чувствовать связь с землёй. Протуберанцы невидимы, но если их тренировать, то они могут стать реальной силой, как минимум с их помощью накапливается энергия. Это даёт невероятную силу, родная земля всегда ответит своему сыну, мир любит меня, я это знаю, потому что я люблю мир. Энергия по мне заструилась, как кровь по сосудам, это невероятное ощущение — восторг, радость и сила. Два часа полного единения с природой через это простое действие не прошли зря, я был наполнен и готов мир перевернуть.
Я встал, размял тело, сел на Малышку, и мы поскакали по окрестностям, ветер в лицо, в рот постоянно попадают насекомые, пару раз веткой прилетело, отвык уже, реакция не та. В целом, если не считать, что заду не очень понравилось, то мне понравилось, захватывает дух. Повезло с погодой, сухо и тепло, примерно градусов двадцать. Ох, как Милашка была рада нашей прогулке, всем своим видом показывала, как она счастлива, застоялась, давно не гарцевала, а я как скучал. Часа через два я захотел кушать и поехал в замок. С отцом мы всегда не совпадали по времени приёма пищи, я постоянно ел на кухне разогретое, а отец ругал меня. Но всё же жизнь по расписанию — это не моё, покушав на кухне, я пошёл тренироваться на полигон для тренировок, накопление силы никогда не заканчивается, чем больше силы, тем больше возможностей.
Я подошёл и увидел расписание, здесь уже протест не выразишь, тренер не желудок, не подождёт. Расписание отец уже вывесил, через полчаса тренировка на мечах, честно, по-моему, совершенно дурацкое занятие, даже не знаю, где мне пригодится, если только тренером пойду, забытое всеми искусство. Потом час с рапирой и шпагой, у меня руки просто подниматься не будут ко второму часу, хорошо хоть тренер один, он тоже устанет, так что не так страшно. Занятие по развитию энергетического тела — один час с отцом и рассказ о политической жизни нашей страны, тоже отец, судя по всему, без времени, до талого, пока не упаду.
До позднего вечера я был занят, уже почти ночью я зашёл к себе в комнату и упал, как я скучал по вам, тренировки, это сейчас был горький сарказм, надо в Россию съездить по какому-то делу, иначе я здесь не выживу. Скучаю по России, даже неожиданно, всегда летел на всех парусах домой, был счастлив, что наконец из деревни вырвался, хотя бы на каникулы, а сейчас, зная, что не вернусь, начал скучать. Сегодня буду просто спать, вымотался, устал, пусть мне неорганические создадут те сны, которых я достоин со своим уровнем энергии. У сильных сновидящих даже обычные сны необычные, повышенный уровень энергии привлекает сильных неорганических, а они создают настоящие блокбастеры. Кайф быть главным действующим персонажем, главное — себя сдерживать и не показывать, что понимаешь, что это сон, тогда особенно круто. С высокой энергетической планкой всяко жить лучше, возможностей гораздо больше, особенно в сновидениях.
Утром меня разбудил отец, который рано ворвался ко мне в спальню и сказал:
— Доброе утро, сын, быстро одевайся, жду тебя в кабинете.
Я подскочил с кровати, помылся, собрался, визит отца был неожиданный в такое ранее время, завтрак мне принесли, кашу и фрукты, я быстро поел, надел бежевые треники и майку, накинул спортивную кофту и пошёл в кабинет к отцу. Сел на диван, немного откинувшись на спинку, внимательно посмотрел на отца, что-то экстраординарное должно случиться, чтобы он так возбудился.
Отец взволнованно переключал каналы на телевизоре, где показывали президента Франции и его интервью, отец перемотал на начало, и я всё внимательно прослушал.
— Вот интервью, о котором она говорила. — Он кивнул в сторону телевизора, потом выключил и, посмотрев на меня, спросил: — Что думаешь по этому поводу? — Отец ходил по кабинету задумчивый, то и дело натыкаясь на стулья. — Может, совпадение? — По-моему, он хотел погрызть ноготь, но вовремя себя одёрнул, после продолжил взволнованно: — Хотя зачем себя обманывать, это точно они.
Отец был одет в белый лёгкий костюм, свою любовь к пиджакам, даже дома, он объяснял, что ветер всё время дует, пиджак закрывает спину. Мне кажется, он думает, что ему они идут, поэтому носит, но то, что дует, — это факт.
— Не пойму, что тебя удивляет? — спросил я.
— Как думаешь, парень, что берёт интервью, в курсе, что он работает на русских, просто он не простой, совсем не простой. — Он подошёл к столу, взял папку и отдал её мне. Я почитал пару минут, и глаза на лоб полезли.
— Да ладно, это Алекс Аистов, — сказал удивлённо я, — такой счастливый, не узнал. Да что мне про него читать, он известный человек, я знаю его историю, он резко переехал, перед всеми извинился, что был не прав, и стал лезть во французскую политику. Я на него подписан, раз в неделю смотрю, что он на неделю натворил, деятельный парень, не знал, что он с русскими связан. Отец, ты же понимаешь, что я поделился конфиденциальной информацией и ты не будешь его сдавать? Я буду расценивать это как предательство, — говорил я скороговоркой, — мы в одной лодке и не нам мешать им. Я вообще отношусь к России как к своему второму дому и не собираюсь там подло гадить, понятно. — Я угрожающе встал, отец удивлённо посмотрел на меня и ответил:
— Ты за речью следи, я никогда таким не занимался, я ещё знаю, что такое честь, моё имя никогда не будет замарано подобным. — Отец был искренне возмущён, я решил, лучше сейчас сказать, чем потом проблемы разгребать.
— Я рад, отец, что ты понимаешь, что моё доверие дорого стоит, поэтому я с тобой делюсь, узнаю, что моя информация уходит в совет или к какому-то другому человеку, — больше ничего не услышишь от меня.
Отец покраснел и ответил зло:
— Я услышал тебя, не нужно угрожать, я с тобой согласен, сейчас играть против Мирона — самоубийство, закрыли тему.
Я кивнул.
— Смотри, — сказал я задумчиво, решив сменить тему, — они добились того, что президент сказал, что деньги воровать не будут у русских и подтвердил, что задолго до войны готовил солдат для противостояния русским. Немцев выставили дураками, сейчас их так называемая дружба начнёт трещать по швам. — Я засмеялся, умно.
— Текст явно не Алёна составляла, как думаешь, за что отвечала? — спросил отец.
— Трудно сказать, я не знаю всех её способностей, она не рассказывает.
— А надо знать все её способности, ох, тёмная лошадка, темнее не придумаешь.
Я пожал плечами, отец взволнованно хрустел пальцами.
— Понятно, что это командная работа, хорош Мирон. — Отец задумчиво почесал подбородок. — Думаю, нужно дать шанс нашему с ним сотрудничеству, но против Британии не играем, ты понимаешь? Только наши интересы.
Отец надел очки, подошёл ко мне, забрал досье на Алекса, почитал его и положил на стол.
Я пожал плечами и ответил:
— Ну ты даёшь, предателя родины нашёл.
Отец махнул на меня и ответил:
— Да кто тебя знает.
Я закатил глаза.
— Думаю, нужно собираться в Россию, съездишь, разведай обстановку, старайся втереться в доверие по максимуму и, пожалуйста, не подходи к Алёне. — Имя он почти выплюнул, я усмехнулся. — Ближе пяти метров. Конечно, на расстоянии можно общаться, метров десять, я думаю, не страшно. Сын, совсем нельзя, если бы можно было, я бы слово не сказал, хоть на голове ходите, твои чувства для меня важны, но не в этом случае.
Отец умоляюще на меня посмотрел, я отвёл глаза.
— Сын, посмотри на меня.
Я поднял печальные глаза.
— Да всё нормально, не волнуйся. — Я махнул рукой, закатил глаза. — Ну пап, хватит устраивать драму.
— Я всё сказал. — Посмотрел на меня строго отец, я усмехнулся, чувствую себя жертвой несчастной любви, смешно. Отец взял папку и углубился in чтение досье на Алекса Аистова, что сказать, персонаж интересный, там целая книга наберётся о его приключениях.
Я вышел из кабинета, мысли блуждали, одна интереснее другой. Не, я туда больше ни ногой, любите кто-нибудь другой, только не я, лучше бы продолжал охотиться за ведьмой, было интересно, азартно, а сейчас совсем не туда всё пошло, догнал на свою голову. Первый раз пожалел о содеянном, это совсем не в моей натуре. Я себя раньше ощущал персонажем сказки, благородный рыцарь охотится за злобной ведьмой, хитрой и умной, была цель уничтожить зло. Она была безупречна в своём умении, но доблестный рыцарь умнее и в конце концов он в любом случае поймает ведьму и поймал, никто отрицать не будет, я поймал. Вот на этом сказке нужно и заканчиваться, но увы, жизнь — не сказка, за титрами начинается самое интересное, похоже, я не такой доблестный, как мне казалось. Не размахнул мечом, не отрубил голову, о чём не сожалею, конечно. Кстати, о сказках, почему принц искал Золушку по туфельке, он её в лицо не запомнил, что ли?
Я доковылял до холла и сел на диван, тело ныло после вчерашних тренировок, это только в сказке рыцарь всё умеет, а в жизни ни дня без тренировок, давно мечом не махал, всё болит, даже шея. Как-то с утра на адреналине не заметил этого, но сейчас догнало, да прижало, вставать тяжко, поваляюсь. Просто после тренировок с мечом и рапирой, да ещё в нашем замке, с многовековой историей, чувствую себя рыцарем. Кстати, доспехи рыцарей неудобные, я надевал, точнее, пытался надеть, с трудом получилось, как вообще в них люди передвигались, честно, на лошадь так и не смог залезть в них, как они это делали, так и не понял. Зато с отцом смеялись долго, до, после и вовремя этого действия.
Мимо меня сновали работники, пару раз мимо меня Лали призывно подмигнула, я показал, что всё болит, и отказался, она обиженно ушла. Надеюсь, к вечеру отпустит, но это не точно.
Мой взгляд упал на расписание, с такого расстояния не видно, что написано, я, кряхтя, встал и поковылял к нему. Да не может быть, через тридцать минут урок по тайскому боксу, я тяжело вздохнул, понял, что сегодня будет моя смерть и Лали меня не дождётся, после поковылял переодеваться. Потом три лекции от отца, хотя бы шевелиться не нужно, и то кайф. Ещё папа шутник, после фразы «лекции» написал «продолжение следует».
Только Россия меня спасёт, папа меня доконает своей любовью к боевым искусствам. Взял билет в ночь на Москву, слетаю, всё узнаю, буду думать, стоит с ребятами работать, в целом так, как конечно напрягает это. Я привык всё сам или с отцом, не особо привык в принципе помощь просить, а тут ещё и спецслужба. Ладно, отказаться всегда успею, Мирон такой, что отпустит и поймёт, а пока нужно понять, нужно ли мне это сотрудничество. В целом Алёну помочь я и так уговорю и без Мирона, но опыта у нас совсем нет, а Мирон легко отца просчитал, хотя я отца отлично знаю и не раскусил, что он недоговаривает. Мысли разные были, в целом ситуация не самая приятная, похоже, как перед прыжком в холодную воду вниз головой, страшно, боязно, но нужно. Я забронировал ту же гостиницу, там всё удобно и близко, списался с Мироном, он попросил досье на его и родственников, чтобы я взял, хочет почитать, что о нём думают британские спецслужбы. Отцу всё сказал, он смеялся, что Мирон такой мнительный, сказал, всё из-за фотки, хочет поменять на ту, где он хорошо получился. Я ответил отцу, что он в этот раз не смешно пошутил, так смеясь я закончил трудный день и полетел в Москву.