Глава 16 (часть 1). Состояние безжалостности
Посмотрев на расписание, увидела, что через двадцать минут у меня бокс — забыла совсем.
— Прости, у меня бокс, — сказала я Георгию, вскочив и начиная собирать форму. — Нужно собраться, переодеться. После бокса у меня лекция с ребятами, поэтому через пару часов увидимся. —
Я открыла шкаф и начала собирать сумку: шлем, перчатки, бинты. Георгий молча вышел. Я стала переодеваться: одела чёрные лосины и чёрную футболку. Через десять минут я уже быстро шла в район спортзала.
Честно скажу, я ещё плыла на эмоциях. Моя сердечная чакра так и продолжала пульсировать, а я не успевала её успокоить, поэтому на бокс я пришла в самом хорошем настроении.
Зал был с высокими потолками. Стояло два больших ринга, между ними большое расстояние — метров пятьдесят — с боксёрскими дорожками, лесенками. За рингами — пятнадцать груш для отработки силы и скорости удара и небольшая зона кроссфита. Зал был большой и светлый, выполнен в стиле лофт: крашеные стены в чёрный цвет, много зеркал. Стильно, не производит впечатление школьного спортзала. Мне понравилось.
Ребята ждали меня переодетые. Я поздоровалась и сказала:
— Сегодня тема урока — состояние берсерка, то есть состояние безжалостности. Я вас научу заходить в это состояние. Сейчас вы начнёте бегать для разминки, а я вам буду читать лекцию, чтобы не терять время. Бегаем вокруг ринга и слушаем меня. —
Я забралась на ринг и начала лекцию. Ребята побежали медленно, так как народу было много, а ринг не такой большой.
— Состояние берсерка, — начала я, — это самое эффективное состояние, когда не чувствуешь боль, замедляешь время и действуешь безупречно. Для вхождения в это состояние в первый раз есть несколько упражнений. Они вообще не гуманные, но эффективные. Я посмотрю вашу технику, потом спарринг. Сегодня будет только бокс, так как риск травм минимальный. Все будут в шлемах, это обязательно, чтобы на ваших хорошеньких личиках не было следов побоев. Кристина и Яна отрабатывают в парах — они по росту подходят друг другу. У вас без спаррингов, из девочек только по желанию. Сразу скажу: я вас буду всех бесить, раздражать, вы сами друг друга будете подкалывать. Наша задача — довести друг друга до невменяемого состояния злости и поймать этот краткий миг спокойствия. Состояние безжалостности просто заполняет человека, как холодной водой окатило. Начинается с головы до ног, или вы заходите шагом в совершенно другое «я» — у всех по-разному, но нужно по любому зайти в него. Ещё раз говорю: ваша задача по моей команде разозлить своего спарринг-партнёра до белого каления. Никаких обид после. Если вы будете жалеть партнёра, ничего не получится. Я сама распределю роли. Шлемы у вас хорошие, так что не волнуйтесь, травм не должно быть. Если вы не расходитесь, когда я сказала, то оставляю за собой право вас ударить. Бить буду ногой — удар у меня ногами особенно сильный, я спаррингующийся спортсмен в тайском боксе тоже. Мы можем долго и упорно к этому идти месяцами, но почему бы не пойти коротким путём? Никаких обид. Наша задача — разозлиться всем, кроме меня, конечно. —
Как-то все хмуро на меня посмотрели и не особо обрадовались.
Десять минут уже пробегали. Я сказала:
— Разминка закончена. Начну смотреть технику. По одному хлопку показываете джеб. По два хлопка — двойка. По три — почтальон (левый, левый, правый). По четыре — тройка: прямой левый, прямой правый и боковой. —
Минут двадцать я смотрела быстроту реакции каждого, чистоту выполнения. После того как всё поняла, сказала:
— Выходит первая пара — Кирилл и вот этот мускулистый рыжий парень с бородой. Да, ты. — Я показала на рыжего высокого парня. Он и ростом был как Кирилл, но чуть уже в плечах, зато руки были хорошо прокачаны. — Парень, не помню, как зовут, но почему-то идёт такая информация, что ты Никита, борода не бритая. —
Он мрачно кивнул. Я сказала:
— Угадала, что ли? Неожиданно. Ещё раз правила. Никита, всячески оскорбляешь Кирилла, без матов только. Подкалываешь, задача — довести до полного невменяемого состояния. Никита постоянно атакует. Кирилл — защита и атака преимущественно левой рукой, правой только по корпусу. Время — начали. —
Никита начал с джеба и свою раздражающую речь:
— Кир, ну как так получилось, что ты встретил девушку, она тебе очень нравится и не даёт? Ты вокруг неё круги наворачиваешь, а она смеётся и вообще не ведётся на твою неземную красоту. Она такая особенная и не твоя, игнорит тебя по всем статьям, а ты стараешься. —
Кирилл активно сопротивлялся не только подколам, но и ударам Никиты. Хорошо уходил, наносил удары, но всё равно Никита с ним просто играл — уровень Никиты был сильно выше.
Я говорю:
— Парни, подключаемся. —
Из зала крик:
— Ты говорил, что нет такой бабы, чтобы тебе не дала, а оказалось, что есть. —
Кирилл явно нервничал — видно по его злым и рваным движениям.
— Только Никита, — сказала я.
Никита выдал:
— Добро пожаловать в наш клуб парней, которым не все дают. Тут уютно без баб-то. —
Я засмеялась тихо — Никита жжёт. Кирилл уже был в неимоверной злобе, начал кидаться на Никиту, но Никита уверенно кружил вокруг него, не давая возможности атаковать.
Никита продолжал:
— И что ты будешь делать? Так и будешь за ней бегать? Или скажешь, что она тебе нравится, хотя ты явно не в её вкусе. Поверь, тут очевидно — тебе не дадут. Я на твоём месте даже бы не подкатывал. Твой максимум — френдзона. Смирись. —
Кирилл уже дошёл до нужного накала. Я решила тоже внести свои пять копеек и сказала:
— Кирюш, ты отличный парень. Дружба — это тоже хорошо. —
Кирилл начал двигаться ровно. Каждый удар был в цель, уклоны, серии пошли. Никите стало не так просто, да и дыхание он сбил от болтовни. Я подбежала к Кириллу и сказала:
— Запомни последние мысли, которые предшествовали тому, как ты вошёл в состояние безжалостности. Даже если мат — запомни темп. Это важно. Всё, стоп, раунд. —
Никита сразу отошёл. Кирилл мгновенно успокоился, снял шлем. На меня смотрели совершенно холодные и отрешённые глаза.
Я спросила:
— Ты запомнил? —
Он кивнул.
— Хочешь, можешь быть свободен. Никита, молодец. Пока отдыхай. —
Был какой-то шум, а тут стало совсем тихо. Все смотрели в сторону двери. Там стоял Георгий. Он неотрывно смотрел на Кирилла.
Я помахала рукой Георгию и спросила:
— Чем помочь? —
Георгий так и смотрел на Кирилла. Тот тоже смотрел на него.
— Я за Крис, — сказал Георгий. — Пусть идёт к Мирону, я тоже позже подойду. —
Я кивнула. Больше на Георгия я не смотрела, а смотрела на Кирилла и сказала после небольшой паузы:
— Кирилл, у тебя быстро получилось. Повезло — такой триггер. У меня много лет не получалось, а ты за пару минут справился. Ты талантище, даже не знала, что так быстро возможно. —
Я похлопала его по плечу и не сводила с него восхищённого взгляда.
— Серьёзно — повезло? — сказал Кирилл, переведя взгляд с меня на Георгия. Георгий и Кирилл смотрели друг на друга, не отрывая глаз.
— Так, стоп, я вообще сейчас не поняла ничего. Георгий, забрал Крис. Ещё есть вопросы? Если нет, то, пожалуйста, не мешайте занятию. —
Георгий развернулся и вышел. Кирилл посмотрел вслед ничего не выражающим взглядом.
— Состояние безжалостности, — продолжала я рассказывать ребятам, — самое практичное состояние. Человек в этом состоянии не жалеет себя и других, он не чувствует ярости, злобы, он автоматически лишён всех инструментов агрессии, потому что ему не нужно себя защищать. Обратите внимание, как единственное чувство — жалость к самому себе — влияет на всю вашу жизнь. Меня особо раздражает жалость к ближнему: мы ставим себя на его место и жалеем себя — это всё нижние чакры. Если вернуться к теме любви, которую мы проходили на предыдущих занятиях, то в состоянии безжалостности важно, чтобы любимый человек был счастлив — и всё. Никаких собственнических мыслей. — Я улыбнулась и продолжила: — Парни разбились по парам самостоятельно. Спарринги, вольный бой, без фанатизма. Девочки — отработка двойки и уход от удара, работаем по воздуху. Время. —
Я поставила таймер, он сам пропищит, когда начало и конец.
Кирилл сидел. Я села рядом и обняла его за плечи.
— А ты талантливый, Кир. А теперь скажи: ты в состоянии безжалостности? Тебя не волнуют твои амбиции? Ты влюблён в неё? —
Кирилл сказал отрешённо:
— Не знаю. Похоже, что нет. —
— Получается, что просто захотел? Так это поправимо — перехочешь, захочешь другую. В этом состоянии невозможно себя обманывать, только истинные чувства и мысли. Я часто нахожусь в состоянии безжалостности, поэтому часто бываю излишне жёсткой и прямолинейной. Но в нашем деле главное — результат. А теперь расскажи мне хоть немного про какую-нибудь из ваших девчонок в классе, а то какой день — всё имена не запомню. Лекции так быстро пролетают, не успеваю познакомиться. —
Кирилл тоже обнял меня и сказал мне в ухо:
— Видите красивую женщину за пятьдесят, с идеальной осанкой? Это Элеонора. — Я посмотрела в сторону Элеоноры и кивнула. — Она бухгалтер.
— А что, бухгалтерия тоже обучается вместе с аналитиками у меня? —
Кирилл засмеялся и ответил:
— Нет, она агент. Просто у каждого агента своя специализация. Они обладают разными профессиями, работают в разных структурах — не уборщицами же работать. Нужен доступ на высший уровень, так что у всех разные профессии. Я и Кристина — аналитики, мы работаем здесь, анализируем. Кстати, я про вас много знаю: я анализировал ваши выступления, спарринги, читал книги. Так что досье собирал я, и я сказал, что всё, что написано в книге, — это реальные события, что книга — дневник.
Я удивилась:
— А что можно определить в тексте: что настоящее, а что придуманное? —
— Конечно, есть специальные программы, которые определяют по стилю, где правда, а где фантазия. Я непосредственно такие программы разрабатывал с командой, тестировал как раз на ваших книгах. Кстати, интересно живёте, Алёна Владимировна. В соцсетях вас нет, вы не светитесь, не хотите, а в книге всё как есть рассказали. — Он засмеялся.
Я засмущалась — неожиданно так, не думала, что кто-то так пристально будет рассматривать мою жизнь, тем более по работе. Я ответила после паузы:
— Так я не думала, что кто-то всерьёз воспримет мои книги как биографию. Думала, что практики мои заинтересуют, исследования, а сюжет — чтобы читать интереснее было. Вот и не стала заморачиваться, рассказала об особо интересных сюжетах моей жизни. Ты же понимаешь, что это только некоторые эпизоды, которые я выбрала, и они не отражают меня как личность, просто отражают какой-то период моей жизни. —
— Не знаю, не знаю, про личность, но я точно знаю, что вы предпочитаете в интимном плане, — он засмеялся. — Было всё подробно, любо-дорого читать. —
Я убрала руку с его плеча и сказала серьёзным голосом:
— Я надеюсь, ты никому не сказал о книгах. А то я здесь авторитетный преподаватель, не хотелось бы цитат из моей книги на уроках. —
Кирилл весело посмотрел на меня и сказал:
— За кого вы меня держите, Алёна Владимировна? Это наша маленькая тайна. Никому ни единым словечком. — Он усмехнулся и поиграл бровями, глаза смеялись, улыбка была многозначительной.
— Так ты меня и шантажировать начнёшь? — сказала я задумчиво.
— Всё может быть, всё может быть. Кто владеет информацией — владеет миром. — Он чувственно облизнул губы.
Я засмеялась, ударила его по плечу и сказала:
— Какой же ты классный. Ладно, мне нужно работать, а то народ перебьёт друг друга. —
Я встала, пошла к рингу и стала наблюдать за спаррингами. Запищал таймер — раунд закончился, я отключила.
— Я посмотрела бои, — сказала я громко. — Отличная техника, Никита. Сегодня ты однозначно самый лучший, проявил себя отлично, хочу тебя особо отметить. Остальные на следующих занятиях будем вводить в состояние безжалостности по очереди, так что яд можете копить заранее. Кир, ты гений. — Я указала рукой на Кира и продолжила: — Спасибо неизвестной девчонке. Она, конечно, дура — такого красавца не разглядела, слепая, что ли. —
После этого все засмеялись, некоторые прямо слишком громко. Я посмотрела на ребят:
— Так-то не очень смешная шутка, чтобы так хохотать. —
Все засмеялись ещё сильнее. Я недоуменно посмотрела на ребят, многозначительно улыбнулась и сказала:
— Мы не видим очевидное, когда оно очевидно, и видим то, чего нет, когда оно не очевидно. Почему? А потому что наш мозг нас обманывает. —
Все замолчали. Я продолжила:
— Чтобы не сидели, будем по одной паре каждый раз доводить до состояния безжалостности. Если не получится — то следующую. Занятия каждый день. Если меня не будет, теорию все поняли, Никита вместо меня проведёт задание, Кирилл поможет — они поняли, в чём смысл. Все мои занятия для того, чтобы вы были максимально эффективны. Сейчас все в душ, и я вас жду здесь же — будем вчерашнюю тему продолжать, рассматривать. А вчера была тема о том, как коснуться друг друга энергетическими руками. Так как вчера я вас всех ощупала, то сегодня будем щупать друг друга. —
Я улыбнулась и пошла на выход. Ребята пошли, похоже, в душ — я честно не знаю, где он. Пошла попить кофейку перед лекцией. В столовой было безлюдно, я перекусила вкусными бутербродами, раз пришла, и попила кофе. Хоть время и было, я пошла в зал.
Первые парни начали приходить по несколько человек. Ко мне подошёл Никита. Он одет был в чёрную майку и шорты, бицепсы у него выдающиеся — прокачал руки отлично. Я посмотрела на свои стройные ручки и подумала: «Не больно и хотелось». После чего улыбнулась своим мыслям.
— Можно задать вопрос? — спросил Никита. Он смотрел на меня таким серьёзным взглядом, что я поперхнулась, прокашлялась и ответила:
— Конечно, задавай.
Никита посмотрел на меня ещё более внимательно:
— По сегодняшней теме у меня нет слабых сторон. Я рыжий, меня вообще насмешки не волнуют. Как мне достичь этого состояния, ещё его зафиксировать и запомнить, а потом повторять, когда захочу зайти в него? Я слышал, что вы сказали Кириллу. Я столько лет работал над тем, чтобы себя контролировать — это моё обычное состояние. Но это не состояние безжалостности. —
Я сказала задумчиво:
— Честно, не знаю, что с тобой делать. Мне кажется, ты и так максимально эффективен и без состояния безжалостности. Но это состояние очень важное. Я буду думать, как помочь. Пока мыслей нет. —
Подошли другие ребята, и я сказала:
— Разбивка по парам самостоятельно. Пара — парень-девушка. Будем тренировать касание друг друга. Всё корректно, никакого интима — буду неприятно пресекать, если увижу. Ложимся девушки на правом ринге, — я показала на правый ринг, — парни на левом. По сигналу сначала парни касаются девушек энергетической рукой, потом сигнал — наоборот. Задача: отработать ощущения. До конца занятия работаем в этих же парах. Один должен тронуть, второй почувствовать. Я за вами не слежу — не дети. Полностью самостоятельно. —
Я настроила таймер, чтобы каждые пять минут пищал, расслабилась и смотрела на ребят.
Пропищал таймер о конце занятия. Я встала.
— Домашнее задание — практиковать друг с другом. Примерно одна неделя практики по часу в день — и перейдём к обучению причинения боли. Через неделю все должны быстро уметь сосредотачиваться и касаться нужного места. Завтра у меня занятий не будет. Можно прийти в зал и самостоятельно позаниматься. Никита, проконтролируй явку и дисциплину на занятии. Пока перейдём на занятия без меня — это временно. Я вам дала много всего, ваша задача — всё усвоить, повторить. Здесь важна практика: без практики это просто сказки, с практикой — знания, умения и навык. Самостоятельные занятия закаляют вашу волю — это очень важно. Я вас не контролирую — это тоже закаляет вашу волю. Вы начинаете понимать, что вы здесь для себя, не для меня. Это не школа. —
Никита кивнул.
— Я сейчас все свободны. —
И ушла в кабинет собирать вещи на Питер.
Собралась ехать в тёплом облегающем коричневом комбезе, сверху куртка и тёплые кроссовки. С собой — спортивный костюм для поезда и шлёпки, шампунь и кондиционер в дорожных упаковках (на случай, если задержимся), спортивный зимний костюм и куртка.
Пока собиралась, зашёл Георгий и спросил:
— Собрала вещи? —
Я кивнула.
— Садись, есть разговор. Нужно обсудить некоторые моменты. —
Я немного замялась, пару минут молчала. Георгий тоже молчал. Потом я выдохнула и сказала:
— У меня к тебе просьба. Пожалуйста, сделай документы для Грегори, чтобы он пересёк границу. Он мне нужен во Франции. Я без него не смогу контролировать себя так долго. Мне нужно приходить в сон к Алексу, говорить с ним. Я просто не факт, что вытяну — много энергии уходит, это не просто сновидение. —
Георгий посмотрел на меня удивлённо и спросил:
— Ты думаешь, я всесильный? —
— Я в тебя верю, ты сам понимаешь — тяжело. Мирону будет объяснять, кто такой Грегори. Может, когда-то и скажу, если нужно будет, пока не готова. —
Георгий задумчиво посмотрел на меня:
— Хорошо. Придумаю что-нибудь. Пара идей есть. —
Он встал, размял кисти и сказал:
— По ощущениям будем закреплять результат. Ты уедешь — день как минимум пропустим, поэтому давай сейчас. —
Я села на диван, Георгий сел рядом. Мы закрыли глаза, и Георгий начал водить пальцем по моей ладони — вверх-вниз, по спирали. Меня опять захватили приятные ощущения, я старательно запоминала их.
Минут через пять я положила руку на его ладонь и сама стала водить по ладони. Это было феерично. Ощущения накатывали волнами, немного носило по волнам. Вроде я провожу по ладони, а от ощущения срывает крышу. Минуты две я выдержала. Георгий с невозмутимым видом встал и сказал немного хриплым голосом:
— Я пошёл. Тебе скоро выходить — поезд не машина, ждать не будет. Счастливого пути. —
И вышел.
Я пошла в ванну, вымыла лицо и решила перед поездкой нужно поесть. Быстренько сбегала в столовую, наелась, переоделась в свой тёмно-зелёный плотный комбинезон в обтяжку, одела лёгкие ботильоны на ноги и сверху чёрную куртку-пиджак, закрывающую ягодицы. Волосы оставила распущенными.
Конец первой части шестнадцатой главы.
Глава 16 (часть 2). Питер, начало
На выходе встретилась с Мироном. Он одет был как свободный художник, который как раз что-то рисовал и вся краска на одежде осталась: серо-синие джинсы в потёках краски, белая рубаха, расстёгнута на две пуговицы сверху, серо-синее джинсовое лёгкое пальто-пиджак с пятнами краски, длина закрывает половину бедра. Образ был что нужно — красивый и эффектный. Он расслабленно улыбался, явно было видно, что он счастлив ехать в Питер.
Кристина была одета в синие джинсы в обтяжку, снизу клёш, и лёгкую чёрную кожаную косуху.
Я, Кристина и Мирон сели в чёрную машину: мы с Кристиной на заднем сиденье, Мирон возле водителя. Вещи закинули в багажник. Машина тронулась, и мы поехали на вокзал. Была вторая половина дня, на улицах загорались редкие огни. Москва была немного мрачная — весна слишком медленно наступала.
Мы приехали на перрон, водитель принёс наши вещи. Подъехал поезд, и мы зашли в вагон. Судя по билетам, я с Мироном в начале вагона — первые два купе, а Кристина в конце.
Уже наступил вечер. Я посмотрела на поезд — ну что сказать, неплохой, комфортный. Красивый вагон, всё удобно. В моём купе две нижние полки. Я села на одну (по ходу движения поезда). В купе так же туалет и душ, что немало радовало. Я переоделась в спортивный костюм, достала свою тетрадь со стихами и погрузилась в свои старые сомнения, страхи, неудобные вопросы.
Мирон меня окликнул. Я вздрогнула и вернулась в реальность.
Я улыбнулась Мирону и сказала:
— Заходите, пожалуйста, присаживайтесь. —
— Алёнушка, как вам условия? Отдых уже начинается? —
Я усмехнулась и ответила:
— Очень нравится. Всё по высшему разряду. —
Мирон посмотрел на мою открытую тетрадь и спросил:
— Вы читаете стихи? —
Я с улыбкой, расслабленно посмотрела на тетрадь и сказала:
— Да, это мои. —
— Неужели, ваши стихи? — Мирон посмотрел восхищённо на меня. — Прочитайте, пожалуйста, мне то, что вы читали, когда я зашёл. У вас было такое мечтательное выражение лица. —
Я улыбнулась, открыла тетрадь и начала читать моё стихотворение:
Прошу, пустите меня в мир, где только счастье,
Безумная, расхлябанная радость,
Без удержу, без долгой остановки,
Без меры и без мелкой недомолвки.
Где место то, прошу мне покажите,
Я научусь входить в любые двери.
Не нужно ни ключа, ни поворота ручки —
Я проскользну и так, я в это верю.
Хочу я ощутить то чувство,
Что счастьем в мире повседневных дел зовётся,
Понять его и возвратиться
С великим знанием, что мне там распахнется.
Я захлопнула тетрадь. Мирон схватил меня за руку, прижал к груди и сказал своим медовым голосом:
— Алёнушка, милая, я сделаю всё, чтобы вы были счастливы. —
Я улыбнулась и ответила, смеясь:
— А я счастлива. Я нашла тот ключ и открыла ту дверь. Я абсолютно счастливый человек. — Я улыбнулась. — Я проснулась — это счастье. Еду в Санкт-Петербург с шикарным мужчиной, — я толкнула его в бок локтем (руку к тому времени он отпустил). — Меня ждёт прекрасное время — мы едем писать в студии мою песню. В каждой минуте моей жизни — счастье. Так что мне не за что жизнь ругать. —
Мирон сидел задумчиво и внимательно на меня смотрел. Потом сказал:
— Я тоже счастлив, что мы едем в Питер. Но невозможно же быть счастливым просто так. Это же зависит от окружающих людей, от обстановки. —
Он внимательно меня рассматривал. Я улыбалась.
— Ну почему невозможно? Счастье — как любое чувство, оно может быть и таким. — Я посмотрела в окно на пробегающие деревья и продолжила: — Любовь же не уходит по заказу: пришла, ушла. Она живёт в сердце. Счастье, грубо говоря, тоже. Они похожи, хоть и принципиально отличаются. Счастье постоянное, не энергоёмкое, в отличие от любви. Любовь энергозатратна и долго на высоком уровне не может держаться, поэтому потихоньку переходит в другие чувства. Точнее, она остаётся, но на более низком уровне. —
Мирон взял меня за руку и сказал:
— А я не счастлив. Только иногда, например когда вы рядом. Мне кажется, я заряжаюсь от вашей счастливой, позитивной батарейки. — Он улыбнулся грустно.
Я спросила, посмотрев ему в глаза:
— У вас жизнь успешного человека. Что ещё можно хотеть? Вы на вершине и считаете себя несчастливым? —
Он посмотрел на меня и серьёзно ответил:
— Нет, я не считаю себя счастливым. — Он грустно улыбнулся. — Я художник, музыкант. Я строил свою жизнь как жизнь вольного свободного художника: играл в группе, писал картины. — В его голосе слышалась вселенская грусть. — Потом познакомился с Ириной. И бросил свою вольную жизнь и переехал за ней в Москву. Здесь отец дал мне направление деятельности. Оно совсем не отвечает моим талантам. Я, — он указал на себя, — публичный человек, артист, стал совершенно не публичной личностью. — Он ударил себя по лбу и продолжил: — Я для тестя разработал пару успешных операций, и мы открыли наше направление, успешно его реализуем. Но это не моя жизнь. Я не счастлив. Не люблю жену. Счастье моё — дочка, растёт, но она любит мать, а я как вечно виноватый, непонятый. Постоянно не такой, как должен быть. Но я такой, какой есть: импульсивный, эмоциональный, яркий. Я не могу стать тихим семьянином, молча делающим карьеру и на выходных отдыхающим с семьёй на даче. Понимаешь? —
Мирон решил выговориться. Я ответила:
— Мирон, я не вижу, что вы проживаете чужую жизнь. Вы просто перешли в более высокую лигу. Просто не можете принять это. — Он слушал внимательно и сосредоточенно. Я продолжила с восторгом в голосе: — Вы сейчас не копируете пейзажи, не поёте чужие песни, а со своими способностями творите историю. Вы красиво рисуете сюжеты, по которым меняется мир. Ваш голос звучит как голос наставника, учителя. Вы своими способностями объединяете людей. Ваше творчество — это высшая стадия творчества. Неужели вам интересно петь сто пятый концерт надоевшие песни? Это работа для певца. А вы можете петь или не петь, когда есть настроение. Более того, петь, что хотите в данную секунду, а не то, что запланировано год назад. Вы можете быть собой. По-настоящему. Рисовать не для заработка, а для души. Рисовать не того, кто денег заплатил, а то, что хотите. Разве это не прекрасно? —
— Это вы прекрасны, Алёнушка, и умны. — Он опять взял мою ладонь в свою, прислонил к щеке. Голос был слаще мёда. — Я даже не рассматривал свою жизнь под этим углом. Видеть лучшее во всём — это дар. — Он заправил вырвавшийся локон из хвоста за ухо и сказал немного тише: — Хотите сказать, что я зря так переживаю? Что моя жизнь — это просто развитие, это мой путь? —
Он замолчал и с минуту обдумывал, но потом продолжил:
— Может, вы и правы. Приносить пользу стране, людям, менять историю, брать невозможные задания и исполнять их без капли крови — это настоящая радость, настоящее творчество. Как-то я относился к этому как к чужой жизни. — Он стал ещё сильнее тянуть слова, стал совсем задумчивым. — Но мне нравится быть руководителем, нравится быть в центре событий, быть участником, создателем этих событий. Определённо мне нравится моя работа. Если бы это было не так, я бы не болел бы за неё так. —
Мы замолчали, каждый задумался о своём.
— И вас любят не потому, — продолжила я тему, — что вы знаменитый и богатый, а потому, что вы такой особенный. —
— А ещё один вопрос, — Мирон посмотрел на меня внимательно и подсел поближе. — А любовь? Что по этому поводу? Убедите меня, что я люблю свою жену. — Он улыбнулся. Я в ответ тоже и ответила:
— У меня даже парня нет, что я могу сказать? Я вообще в любви не разбираюсь, если не считать, что я фиктивно замужем — по моему мнению. Но по мнению моего мужа, очень даже не фиктивно. — Сказала я с сарказмом в голосе. — Но у меня всё впереди, чтобы этот вопрос изучить. Жизнь намного интереснее выдумки, так что я в ожидании. — Я со смехом потёрла руки. — И ещё я хочу сказать: наша жизнь — это продукт предыдущих действий. Только понимая это, можно оценить жизнь. Не нужно страдать, мучиться, нужно просто жить своей лучшей жизнью, принимая все перипетии как интересный опыт. Тем более жизнь у нас одна. Вы один из самых успешных людей, которых я знаю. Вы реально на своём месте. А то, что вы талантливы не в меру — так это только плюс. Я, например, тоже могу драться хорошо, но я не страдаю, что не бью морды девчонкам всем подряд, доказывая, какая я крутая. Как-то меня это не беспокоит. —
Мирон смотрел на меня задумчиво и сказал:
— У вас такие мудрые мысли, Алёнушка. Вы меня удивляете. — Он улыбнулся.
Я подалась немного вперёд и сказала:
— Вы меня тоже, Мирон. Вы меня тоже. —
Мирон вздрогнул.
Я улыбнулась, тихонько зевнула и продолжила:
— Очень хочу ещё поболтать с вами, Мирон, но невозможно хочу спать. —
Мирон посмотрел на меня и сказал:
— Спасибо, милая Алёнушка, за беседу. Спи, солнышко, спи. —
Утро встретило меня питерским солнышком и яркими звуками, песнями. Мы приехали. Я выспалась, быстро собралась, и в коридоре встретилась с Кристиной и Мироном. Мы вышли из поезда друг за другом. Нас встречал водитель, он взял у нас с Кристиной сумки на колёсиках, и мы пошли за водителем в машину.
Вокзал произвёл на меня впечатление: он был величествен и ярок. Солнце красиво освещало и делало здание ещё монументальнее. Мы подошли к чёрному внедорожнику. Я села на заднее сиденье с Кристиной, Мирон — впереди. Он о чём-то разговаривал с водителем, а я смотрела в окно. Мы поехали. В окно я разглядывала город и думала, как же красив этот город: уютные дома, мосты — всё в утреннем солнце выглядит великолепно.
Неожиданно мы приехали — я даже не успела насладиться и напитаться красотой этого города. Мирон вышел, открыл мою дверь, я вышла, он закрыл, показал водителю ехать дальше. Кристина с нами не вышла.
Мы пошли по набережной. Было красиво, уже светило солнце, воздух был прозрачный. Утро было великолепным, тёплым и приятным. Вдали была слышна музыка — мне показалось, что это барабаны. Мы стали приближаться к источнику звука, вышли на площадь, где барабанщицы красиво исполняли какой-то марш. Это было целое представление. Барабанщицы были одеты в форму французской армии, только женский вариант — красная форма. Я замерла в восхищении: вот так гуляешь и на такое шоу попадаешь.
Мы посмотрели ещё минут пятнадцать представление. Девушки ушли за поворот. Я в восхищении делилась своими эмоциями с Мироном, и тут подошла одна девушка в форме к нам и прыгнула на шею к Мирону. Я опешила — вот это поворот, неожиданно. А она шептала:
— Папа, папа, ты успел на наше шоу! —
Я рассматривала девушку. По возрасту лет двадцать, высокая и стройная — примерно метр восемьдесят, одного примерно роста с Мироном. Натуральная блондинка, как и Мирон, а брови чёрные. Красивые полноватые губы. Немного портил личико мясистый нос, как у Мирона, но в целом очень приятная девушка внешне.
Наобнимавшись, она повернула голову и увидела меня. Я улыбнулась и поздоровалась:
— Здравствуйте. Меня зовут Алёна. Я коллега Мирона по работе. Он, наверно, говорил обо мне — по поводу записи песни. Я автор песни. —
Она немного прищурилась и сказала, обращаясь к Мирону:
— Папа, а она хороша. Вкус у тебя что надо, не то что тётя Ира. —
Она выразительно посмотрела на Мирона. Он сказал:
— Машенька, доченька, ну что ты? Это коллега. — Он улыбнулся и посмотрел с такой любовью на дочь, что я тоже улыбнулась.
Маша продолжила:
— Папуль, ну мне-то можешь не рассказывать. Я-то вижу, как у тебя глаза горят. Давно так не горели. Влюбился — это же очевидно. —
Я внимательно стала разглядывать глаза Мирона, которые, по утверждениям Маши, горели. Он всегда такой, как-то не замечала у него потухшего взгляда. Мирон поднял руки в примиряющем жесте:
— Машуль, пожалуйста, не смущай мою коллегу. А то она испугается и убежит. — Он рассмеялся.
Маша внимательно посмотрела на меня и ответила:
— Папуль, уж кто-кто, а она не из пугливых. —
У неё такой милый капризный голосок — ну просто папина принцесса. Я умилялась и глупо улыбалась, было вообще не обидно.
Мирон сказал, смеясь, повернувшись ко мне:
— Просто Машенька не любит Ирину, мою жену, и очень хочет, чтобы я нашёл себе другую женщину, а не эту. Это цитата от Марии. Вот поэтому любая женщина рядом со мной автоматически попадает в категорию «моя любимая женщина». — Он посмотрел с любовью на Машу.
Она капризно сказала, надув губы:
— Как красиво ушёл от темы. Скажи, Алён, — она посмотрела на меня.
Я развела руки в жесте, обозначающем «согласна», всеми руками за.
— Ещё скажи, что Алёна тебе не нравится. —
Мы заинтересованно посмотрели на Мирона одновременно. Он смутился немного и ответил:
— Конечно, нравится. Посмотри, какая красавица, умная. Ты даже, Машуль, не представляешь насколько. Я бы сказал — гений своего поколения. Машунь, иди переодевайся и поедим. Мы тебя ждём здесь. Все достоинства Алёны я распишу по пути. —
Маша повернулась уходить и сказала:
— Меня ты не обманешь. Я не Алёна. —
И ушла, гордо подняв голову. Я была ошарашена. Мирон медленно повернулся ко мне и сказал:
— Алёнушка, прошу извинить Машеньку. Она ещё такой ребёнок. —
Я посмотрела на удаляющегося «ребёнка», который выше меня на голову, заморгала глазами и засмеялась.
Отсмеявшись, сказала:
— Очень красивая девочка, которая сильно любит своего отца. Приятно посмотреть на такую любовь — редкость, в этом возрасте уже проходит, а у неё не прошло. —
Мирон сдержанно улыбнулся, пригласил меня присесть на лавку и сказал:
— Машуня — умная девушка, я её очень люблю. Почти каждые выходные мы проводим вместе, вместе в отпуск ездим. Мне кажется, если бы я был рядом, наши отношения не бы были такими пронзительными — я бы наскучил ей. А так я тот, кто её любит, всегда понимает и помогает во всём. Разлука скрепляет нас. Извините, Алёнушка, за её непосредственность. Она настоящий ангелок, не скрывает свои чувства, говорит, как думает. Это только со мной — такие у нас отношения. —
Он улыбнулся смущённо. Я подумала: «Это было так мило. Кто бы мог подумать, что Мирон — такой сумасшедший папочка».
Маша бежала к нам. На ней были расклешённые синие джинсы, курточка потёртого красного цвета, под джинсу и небольшие ботильоны. Всё смотрелось гармонично — просто фея, а не девочка. Она подбежала к отцу, взяла его за локоть, затем взяла меня под руку, и мы пошли в сторону машины под ручку. Она весело напевала какую-то мелодию и спросила:
— Пап, видел наш с девчонками последний видеоклип? —
Мирон тут же спросил:
— Нет, ещё. Почему ты ссылку не сбросила? —
Маша сказала победно:
— Хочу, чтобы мы вместе посмотрели. Хочу видеть твои эмоции. Спросила, вдруг видел. —
У меня от улыбки начало сводить челюсть. Какая милота! Выросла же умница: и в группе поёт, и на барабанах барабанит — палочками в такт попадает. Я, как человек, не обладающий талантом петь и играть на инструментах, всегда восхищалась такими людьми.
Втроём подошли к машине. Похоже, кто-то вызвал такси. Мы сели с Мироном на заднее сиденье, Маша села спереди и объяснила водителю куда ехать. Он поехал по указанному адресу. Судя по отрывочным фразам, которыми Маша и Мирон перекидывались, Кристина уже должна быть там — надеюсь, не задержалась.
Приехали мы быстро. Оказалось, что студия недалеко. Мы зашли в святая святых — место, где создадут, я надеюсь, наш хит. Зашли в студию, где Кристина уже пела в наушниках в большой микрофон. Большой пульт, где специалист всё время что-то подкручивал и менял. Я вообще не поняла даже, что это за кнопки, и решила сесть в кресло и не мешать. Маша и Мирон куда-то убежали — явно здесь не первый раз и в теме. А я увидела кофейный аппарат, взяла себе кофе и опять пригрелась в кресле. Что-то мне подсказывает, что меня зря взяли — я совершенно бесполезна. После чашки кофе в кресле я уснула. Вот так бывает: шум, гам, а я по-пенсионерски сплю в кресле.
Проснувшись, увидела, что ничего не изменилось, только лицо у Кристины совсем несчастное. Я пошла ещё за кофе и решила отдохнуть, расслабиться. Прибежал Мирон и сказал, что это надолго, мы здесь не нужны, так что поедем ещё по делам. Кристина посмотрела на меня отчаянным взглядом. Я пожала плечами, показала всем видом, что я здесь тоже подневольная, два раза тяжело вздохнула, губами сказала «держись» и ушла за Мироном.
Конец второй части шестнадцатой главы.