Мы приехали в центр Авиньона. Георгий припарковался, вышел из машины, я тоже вышла с ним. Мы пошли по улице.
— Сейчас пойдём в одно интересное кафе, — сказал мне Георгий. — К нам должен подойти человек, немного с ним поговорим. Хороший парень, мой приятель, он из французского легиона. Он не в курсе, где я работаю. Представлю тебя моей девушкой. Он из Словянии, но сейчас во французском легионе служит по контракту. Я приезжаю, с ним общаюсь, много нового узнаю, мы дружим. Для информации: я, Георгий, обычный парень, живу в Москве. Хочу, чтобы ты тоже пообщалась, может, какой вопрос задашь интересный. По работе: кем хочешь быть? —
Я ответила:
— Давай тренер по боксу. Необычно, и в принципе поддержать смогу тему, если вопросы задаст. Максимально необычная профессия для хрупкой девушки. —
Георгий кивнул и сказал:
— Прояви интерес, вроде тебе интересно, как у них там, к чему готовятся. О политике порассуждай. Задача — по максимуму узнать, какие у них дела там, к чему готовятся.
Мы шли по узким улочкам. Я обратила внимание на песочного цвета дома с мокрыми следами на фасадах. Видно, что все здания старые — два, три этажа. Не могу сказать, что много зелени, у нас в городах более зелено, но определённый шарм есть. На небе уже палило солнце. В пиджаке мне было комфортно — какой кайф без курток и пальто погулять. В Москве ещё холодно.
Георгий зашёл в какой-то дворик. Было много зелени, стены фасада здания просто утопали в диком винограде. Георгий подошёл к стене, а оказалось — это дверь. Он её открыл, и мы зашли во внутренний дворик — патио. Это было кафе во внутреннем дворе дома.
Мы сели за круглый столик на несколько человек. Георгий заказал бизнес-ланч — по-моему, menu du jour на французском, если я правильно расслышала. Я положила свою ладонь на его ладонь. Такие минутки тишины… Мы растворились в этом ощущении, которое продлилось недолго.
Нам сразу принесли бутылку с водой — вода обычная. И через пару минут принесли еду: большую тарелку с пастой с морепродуктами (мидии, кальмары, креветки) — выглядело аппетитно; салат из зелени, оливок, помидоров, огурцов, перца; кофе капучино и круассан. Принесли всё в двойном экземпляре — мне и Георгию. Мы на свежем воздухе успели проголодаться, да и время было уже обед. Мы молчали, ели. Когда дело дошло до кофе, пришёл молодой человек, ударил Георгия по плечу и сказал:
— Дружище, сколько лет, сколько зим. Всё бросил и к тебе. Повезло, что я в городе. — Он встал возле Георгия и продолжил: — Недавно только из леса вернулся, проходил обучение. Рассказывай, как в наших краях оказался? —
Он был невысокого роста — примерно 178–179 см, среднего телосложения, не сильно накачанный. У него простое лицо, короткие каштановые волосы, голубые глаза — типичный словянец. Не могу сказать, что симпатичный, во всём средний. Одет был в прямые чёрные джинсы и светло-коричневую тонкую толстовку в обтяжку.
Георгий встал, кивнул ему, пожал протянутую руку, сел и сказал:
— Девушке решил любимые места показать. Гуляем, отдыхаем. Здесь такая погода, ещё жары нет — моё самое любимое время. — Он улыбался, было видно, что рад встрече. — Алёна, это Антон. — Он показал на парня, потом показал на меня: — Антон, это Алёна, моя девушка. —
Я улыбнулась и помахала рукой. Он тоже улыбнулся, кивнул и сел за стол.
Подошла официантка, и Антон заказал кофе с двумя круассанами. После чего посмотрел на меня и сказал:
— Очень приятно познакомиться. Георгий ничего про вас не рассказывал, я и не знал. —
Я улыбнулась и ответила:
— Георгий меня от всех скрывает — боится, что уведут. —
Он захохотал и сказал сквозь смех:
— Георгий он такой. Рассказывай, как дела? Что нового в России? —
Георгий посмотрел на него внимательно и ответил:
— Да что нового? Грязь, снег, холод. Ждём каждый год лета — а вдруг придёт в этом году? Москва — та ещё дыра. —
Я удивилась: Георгий никогда так не говорил о Москве. Наверно, так нужно — ему виднее.
Антон посмотрел на меня и спросил:
— Алёна, а вы чем занимаетесь? Интересно просто. Я всегда примерно представляю, кто кем работает — такая определённая насмотренность. А с вами даже не представляю, чувствую, что удивите. —
У него такой тихий голос с приятной хрипотцой.
Я улыбнулась — «удивлю» — это точно. И ответила:
— Я тренер по боксу и тайскому боксу. Преподаю, готовлю к соревнованиям, воспитываю боевой дух у тех, у кого его нет. —
Я улыбнулась весело, потому что у Антона брови медленно поползли вверх. Он ответил:
— Неожиданно. Просто явно видно, что вы не простая девушка. Хотя вряд ли Георгия привлекла бы простая девушка. — Его голос стал ещё тише.
Я засмеялась и ответила:
— Я надеюсь, вы не из тех мужчин, которые считают, что женщины должны заниматься растяжкой и танцами, чтобы своими красивыми движениями услаждать взор мужчин.
— Я точно из тех мужчин. Я считаю, красивые женщины — услада для мужчин. —
Георгий тихо посмеивался, два раза даже поперхнулся.
Я ответила:
— Ну вот и отлично. Мне нравятся такие мужчины. —
И засмеялась. Антон растерялся и посмотрел на Георгия, который с удовольствием ел круассан и смеялся над нами.
Я сказала, обращаясь к Антону:
— Расскажи, что у вас интересного во французском легионе. Георгий так загадочно сказал: «С другом познакомлю, он из французского легиона». Я уже увидела, что ко мне подходит мужчина два метра ростом, косая сажень в плечах, в майке в обтяжку, с базукой наперевес, на лице камуфляжная раскраска, в берете и скажет: «Я спасу вас, бегите за мной». —
Антон рассмеялся и сказал:
— Ничего себе воображение. —
— Я пошутила, — ответила я смеясь. — Но всё равно интересно, как у вас там всё происходит, как к миссиям готовитесь. Ты кто по профессии? —
— Электрик, — ответил Антон. — Обеспечиваю электроэнергию, связь тяну, станки чиню по электрической части. Работы хватает. Заодно прохожу все задания — мало ли, куда закинут. Через несколько лет дадут французское гражданство. Надеюсь, к этому моменту живой останусь. —
Георгий посерьёзнел и спросил у Антона:
— А что, есть предпосылки? —
Антон посмотрел на него и сказал:
— Помнишь, лет семь назад я тебе говорил, что у нас набирают словянцев, поляков, чтобы воевать в Словянии? Ты ещё смеялся и говорил, что никогда Россия не нападёт на Словянию. Но здесь уже знали об этом нападении и готовили войска. Вариантов было не напасть — сделали бы всё, лишь бы напали. Слишком много ресурсов уже было задействовано. Конкретно Франция в этом участвует: готовит инструкторов, военных, и даже легионеры сплошь из наших — русских, словянцев, поляков, болгар. Говорим все на русском. Ты и сам это знаешь, это не секрет. Каждый день к нам приезжают журналисты. Но это сейчас, а раньше было под строгим секретом. Сейчас не стесняются, в открытую говорят. А сейчас все готовятся к тому, что Европа вступит в войну на стороне Словянии. Готовят уже общественное мнение, госпитали под раненых оборудуют. В Германии народ устраивает антивоенные демонстрации. Уж кто, а немцы не хотят воевать против русских, но всем всё равно. Помнишь, мы с тобой обсуждали лет десять назад, что Ванга предсказала, что Европа опустеет? — Георгий кивнул. — Так похоже, это не за горами.
Георгий сказал хмуро:
— Думаешь, войне между Европой и Россией быть, несмотря на ядерное оружие? —
Антон кивнул и сказал:
— Они думают, что Россия не осмелится применить ядерное оружие. Будут друг друга из обычного поливать. Засели вверху какие-то уроды и правят балом. Я бы разозлился на Россию, что напала на Словянию, но я помню, как чуть ли не на коленях русские дипломаты унижались, бегали, уговаривали, а европейские чиновники презирали их, как к животным относились. Может, и не надо было унижаться, нужно было чётко поставить границу — я не знаю. Но результата это не принесло: война между нашими странами была неизбежна. А по поводу войны между Европой и Россией… мне страшно представить, что это будет. Но я точно не хочу быть в самом пекле. —
— Знаешь, то, что эти вершители судеб оторваны от жизни, — ответил Георгий, — ничего не понимают, только гнут свою линию, как по наследству передают идеи, не отклоняясь от линии. Мне даже интересно, кто они — кто стоит за всем этим? —
Антон пожал плечами и сказал:
— Если бы знать — убить бы этих людей, и дело с концом. Они же не стесняются, убивают всех конкурентов. —
Георгий нахмурился. Антон помахал руками и сказал хриплым голосом:
— Да знаю я, ты же против убийства. Но если сто смертей смогут спасти нашу планету и миллиард людей, то лучше сто наглых зажравшихся людишек, которые уже не люди, а глисты на теле нашей планеты. За то, что они творят, их нужно убить.
Георгий поморщился и сказал:
— Тебе в легионе уже рассказали, что убийство — это необходимое зло. Не мне судить. Моё мнение неизменно. —
Антон посмотрел на Георгия — видно, что это старый спор — и сказал:
— Для этого и есть специально обученные люди. Не каждый готов быть убийцей. Я тоже не готов. Ладно, каких-нибудь сумасшедших фанатиков, которые убивают мирное население, но убивать людей моей расы, которых как скот будут сгонять на войну, — я не согласен. —
Георгий вздрогнул и сглотнул.
Антон продолжил:
— А есть и такие, которые пойдут с радостью воевать. Мозги уже промываются: как это красиво с оружием быть, какое братство, как они родину пойдут защищать, «кто, если не мы» — примерно такие лозунги. Легионеры ходят по школам, рассказывают, как у нас в легионе классно, какие вы сильные станете, крутые, когда к нам придёте. Военную службу в принципе рекламируют. Полная информационная чушь для подростков, но люди верит, готовы обороняться от русской угрозы. Прикинь, — он схватил Георгия за руку, потом отпустил. Георгий смотрел на него с грустью в глазах. — Теперь Вторая мировая война — это не борьба с фашизмом, а просто война, где Германия проиграла. Всё просто. Изменили несколько слов — и смысл другой. Всё переворачивается с ног на голову. Я не знаю, что делать, как это предотвратить. Я вижу эту неотвратимость. И русское руководство как будто не хотят мыслить дальше, играют честно — это так меня смущает. Перед кем играть в благородство? Аристократию снесли в России пьяные мужики. Благородство в войне делает слишком предсказуемым. Понятно, что Словяния слабее даже при поддержке всех стран Европы. И эта сила вашему руководству застилает глаза. Но на самом деле враг не там, враг в другом месте. —
Я молчала. Я вообще так далеко не думала, жила сегодняшним днём. А тут оказывается, война с Европой не за горами.
Георгий посмотрел на Антона и сказал:
— Всё может измениться. Мало ли, кто что хочет. Есть тоже силы, которые не хотят. Ещё поборемся. — Георгий посмотрел уверенно на Антона. Тот с сомнением посмотрел на него и сказал:
— Вот ты всегда такой оптимист. А вы что скажете, Алёна? Ваше мнение по этому поводу? —
Он посмотрел на меня. Я удивилась вопросу — редко женщин спрашивают о политике. И ответила:
— Не знаю, что и сказать. Будущее не известно, оно не определено. Смерть любого из игроков может внести коррективы — от старости никто не избавлен. И моё мнение: нужно радоваться жизни, жить здесь и сейчас — так как жизнь может закончиться в любой момент. Проживать каждый день как лучший день в своей жизни, учиться, познавать мир, чувствовать его — он живой — и себя чувствовать частью этого мира. Мир, если нужно, подскажет, что делать. Главное — не упустить этот момент. Но в притче муравей всё же выжил зимой, в отличие от стрекозы. Поэтому без напряжения нужно готовиться к худшему, просматривать все варианты. —
Антон удивлённо посмотрел на меня и сказал:
— Мнение интересное. Я понимаю, чем тебе нравится Алёна. —
Георгий улыбнулся и сказал:
— Не только за это, Антон. Не только за это. —
Антон рассмеялся.
Я спросила:
— Слушай, расскажи, как у вас происходит обучение? Я совершенно не военный человек, всегда хотела знать. —
Антон улыбнулся и сказал:
— Недавно вернулся, полна голова впечатлений. Были в предгорьях на учебной площадке. — Он показал куда-то в сторону. Я гор не увидела — там, наверно, дальше, за горизонтом. Георгий тоже посмотрел за его рукой и кивнул. Антон продолжил: — Месили грязь, снег, лежали неподвижно в сырой яме, бегали по бревнам, болотам, прятались от условного врага. — Он усмехнулся и продолжил: — На самом деле всё не так страшно, как звучит. Куда нужно — бежишь, делаешь, что скажут, и лежишь по времени. Импровизация минимальна, но всё равно нужно думать. Всё уже пройдено тысячами до меня, значит, и у меня получится не простудиться. — Он засмеялся и продолжил: — И получилось. Очень хотел проверить себя. Для меня не сложно оказалось. Но по факту это тренировка. В реальном бою не так — это как в боксе, всё по правилам. —
Он посмотрел на небо, потом на Георгия и сказал:
— Помнишь, как ты меня учил? — Он заговорил голосом, очень похожим на голос Георгия: — «Мир не враг тебе, он хочет помочь, хочет научить. Услышь его, открой себя ему — и всё будет как нельзя лучше». — Он продолжил своим голосом, но тихо, мне пришлось вслушиваться: — Я всегда слушал тебя. Очень помогает. Сливаюсь с миром, и он меня ведёт. Я вижу, куда идти, что делать — это на интуитивном уровне. Точно знаю, без тени сомнения, что делать. — Он сжал Георгию руку и отпустил. — Спасибо тебе за это. Когда мне тяжело, я вспоминаю твои лекции, и всегда есть в запасе та, что применима к конкретной ситуации. — Он улыбнулся и посмотрел на Георгия. После посмотрел на часы и сказал:
— О-о, мне пора. Я побежал, уже опаздываю. Давай я заплачу картой за нас, а ты мне наличку дашь. У нас проблема с наличкой. —
Он убежал к кассе и быстро вернулся. Георгий достал полтинник и отдал Антону, когда тот подошёл к столу. Георгий сказал:
— Я всегда смогу тебе помочь. Вытащу из любой дыры, только оставайся живой и имей связь, чтобы мне набрать. — Георгий с силой сжал ладонь Антона и продолжил: — Обещай что угодно, за звонок. У меня есть деньги, брат. Я всегда помогу. Если почувствуешь проблему — просто звони. —
Они обнялись. Антон чуть не плакал, быстро вырвался и пошёл, не оглядываясь.
Мы сидели озадаченные, мягко сказать. Георгий посмотрел на меня и сказал:
— Доела? —
Я кивнула. Он сказал:
— Тогда пошли. —
Мы молча встали и вышли из кафе и пошли по городу — куда пока не знаю, Георгий мне не сообщил. Пройдя метров пятьдесят, Георгий сказал:
— Я с Алексом поговорю насчёт документов на Крутя. Кто знает, что будет, нужно будет всё решать быстро. Правда, не думаю, что война с Европой — это ближайшая перспектива, но в прошлый раз я тоже не думал, а война со Словянией началась. —
«Вот это день сегодня, сплошные потрясения», — подумала я.
Георгий продолжил:
— Нужно дела доделывать и улетать. Дел много на родине. Поэтому что осталось — давай пробежимся. —
Мы свернули на узкую улочку. Судя по всему, Георгий знал, куда идёт, и это не просто прогулка. Мне всё равно, куда двигаться, поэтому я слушала и смотрела под ноги, чтобы не упасть ненароком. Шли мы быстро. Георгий продолжил:
— Самое важное сейчас — защита Алекса Аистова. Сегодня Тане скажу, вряд ли откажет. —
Мы опять свернули на другую узкую улицу. Я прошла мимо красивого дерева, залюбовалась цветами — в России таких не видела.
— Нужно им где-то пересечься, чтобы она на него хотя бы посмотрела, но Таню не светить. Завтра закроем этот вопрос. Лучше с утра. Решу с Таней, Грегори через Крутя передаст наше решение, или я напишу — посмотрим по ходу. —
Я споткнулась. Георгий подхватил меня в полёте — бордюры не моё, постоянно спотыкаюсь о них. После секундной заминки Георгий продолжил:
— Алекс завтра пусть начинает писать свои статьи. Я ему сообщу имена тех, кого не нужно разоблачать. Сам с ним спишусь — у нас есть чат в одном приложении, чистом. Кстати, надо его телефон почистить на следилки и прочие дела. Скажу, чтобы оставил на пару часов, потом завезут куда нужно. —
Он рассуждал вслух и быстро шёл. Я уже еле поспевала за ним, почти бежала.
Георгий продолжил:
— Ждать Люка — времени нет. Как соберутся, сами приедут. С Грегори вопрос: теоретически нужно, чтобы с нами летел — быстрее соберутся. —
Мы уже подошли к машине. Георгий осмотрел её на предмет — не поцарапал ли кто. Потом открыл двери, и мы сели. В машине он включил замок зажигания, начал выезжать. После продолжил:
— Моё мнение — нежелательно двоих оставлять, Крутя и Грегори, на одной территории. Мы не знаем, против кого играем. Всё-таки они не люди, могут неадекватно себя повести — это основное. План на сегодня: ужин в семейном кругу. Завтра доделываем дела и уезжаем в Москву. Если что — приедем ещё, виза на три года открыта. Я вообще сюда постоянно приезжаю, здесь много интересных мест. В этот раз командировка, работа — совсем не было времени на отдых. —
Георгий сосредоточился на дороге, а я смотрела по сторонам. Всё-таки туристическое место. Город был бежевый с зелёными насаждениями, листочки на деревьях с каждым часом раскрывались всё сильнее. Мы проезжали мимо старинных улочек, где такие узкие проходы, что двум людям не разойтись. Мимо домов с старыми деревянными окнами и ставнями. Некоторые ограждения на балконах сделаны из красивой ковки золотого цвета. Начался мистраль — местный ветер. Деревья практически лежали, весь мусор поднялся с земли и напал на прохожих. А я порадовалась, что еду в машине и пока меня ветерок не беспокоит. Город интересный, много туристов. Жаль, что мало удалось погулять, но я хочу вернуться.
Георгий выехал на трассу, и мы с ветерком помчались к дому Тани. Георгий сказал, быстро выруливая на какую-то узкую дорогу:
— Расслабляйся, дальше я сам. Выдыхай. Уже всё мы сделали, остались мелкие нюансы. — Он посмотрел на меня и сказал, улыбаясь: — Ты молодец, первая миссия — и всё получилось. Мне все отписались, что всё отлично, все на месте, за нами никакой слежки. В Москве уже почитаем Алекса — как он будет своих товарищей разоблачать — и увидим, сколько поддержки получит и как это продвигается без зонтика в виде лояльных соцсетей. Просто в предвкушении его реакции. —
Он остановил машину, наклонился ко мне, поцеловал в кончик носа. Я улыбнулась и сказала:
— Ну вот и всё получилось. А у меня не бывает по-другому, учитель Генеша. —
Георгий сделал серьёзное лицо и сам себя спародировал. Я засмеялась и продолжила:
— Дальше будет Москва, будут другие дела. — Я вытянула руки и продолжила: — Только вперёд, ни шагу на месте. Только вперёд и только все вместе. — Я с нежностью и лёгкой грустью посмотрела на Георгия и продолжила: — Мне очень понравилось это путешествие и эта миссия. Всё получилось не совсем так, как мы планировали, — я добавила в голос пафоса и рассмеялась (Георгий опять спародировал учителя Генешу) — а даже лучше. Но всё заканчивается. Но мы не прощаемся. —
Но почему-то в воздухе повисло ощущение грусти. Как-то мы неожиданно стали готовиться к Москве и стали отдаляться друг от друга. Я обняла его по-дружески, похлопала по спине и сказала:
— А теперь вперёд. Нас ждёт отличный ужин в компании Тани, Грегори, Люка и малыша Вильяма. —
Георгий сразу погрустнел, что-то пару раз попытался сказать, потом завёл машину, и мы поехали.
Через пару минут мы были у дома Тани. Заехали в ворота, Георгий припарковал машину. Я вышла и пошла к себе в комнату, переоделась в обтягивающий спортивный костюм — удобно, да и фигура позволяет — и пошла к Тане. Краем глаза я видела, она у бассейна грелась на солнышке на шезлонге. Было градусов двадцать, но Таня уже загорала. На ней был открытый коричневый купальник. Я оценила: какая хорошая у Тани фигура, да и в общем она сильно симпатичная девушка. Я прилегла на другой шезлонг. Что-то загорать мне не хочется — для меня это холодно, но просто на солнце понежиться — самое оно.