Минут через десять я подошла к своей аудитории, открыла дверь, так и не подняв головы, побрела к кабинету. Открыла дверь, медленно зашла и упала на диван.
Мне хотелось биться головой о стену, стол — может, тогда я поумнею, но спинка дивана была мягкая, поэтому травму нанести не удалось. Я лежала на животе и уткнулась носом в подушку. Минут десять лежала тупо ни о чём не думая, хотела поплакать, но решила: «Не дождётесь!» — схватила подушку и начала ею избивать диван.
За этим занятием меня и застал Кирилл, который тихо зашёл в кабинет. Я даже не видела его. Он вырвал подушку из моих рук и посадил на диван. Я вырывалась, хотела и его побить, но Кирилл оказался, похоже, опытным укротителем женских истерик.
— Успокойся, успокойся. — Он схватил мои руки. Пока я вырывалась, он продолжил: — Мирон мне сказал, что произошло. Да успокойся!
Он повысил голос, и я успокоилась. Более того, расслабилась. Мы смотрели друг на друга. Я опустила глаза и спросила:
— Что сказал Мирон тебе?
Мне нужно было знать степень осведомлённости. Вряд ли в подробностях, но всё же.
Кир посмотрел на меня и сказал:
— Он сказал... — Я подняла глаза на него. Кир тем временем продолжил: — что ты едешь на заключение договоров, я должен сделать всё, что ты попросишь, для подготовки к переговорам.
Я схватилась за голову и упала на диван, потихоньку начиная выть.
Кирилл подошёл ко мне, жёстко оторвал руки от лица и сказал:
— Успокойся! Что случилось? То, что ты истеришь? — Он держал мои руки, не жёстко, но и не давая закрыть лицо, и продолжал: — Я думал, ты сверхчеловек, а сегодня смотрю — да нет, наша родная, русская.
Я вырвала руки, изогнулась, схватила подушку и запустила в него. Он продолжил:
— Бесишься как моя бывшая, один в один. Такая же меткая.
Я попала подушкой в лоб. Он ухмыльнулся довольно и сел в моё компьютерное кресло по-хозяйски.
Я успокоилась и села на диван, посмотрела на Кирилла тяжёлым взглядом и сказала:
— Да, просто всё достало. Куда-то ехать, непонятно куда, создавать нужную атмосферу для подписания документов. Прикинь, тупее задания не придумаешь. Причём Тёмный, похоже, и не планировал мне это предлагать, но я сама подставилась. Дура, просто дура. Зачем я вообще припёрлась на работу? Лучше бы выходной взяла.
— Бывает. Слушай, не сложное же задание. Съездишь, развеешься. Так орёшь, будто тебе сказали завершить все конфликты на земле, а ты не подготовилась. Кстати, — он встал со стула, — Алекс со всех экранов вещает, даже по радио. Все эфиры забил — звезда номер один. По-моему, он никогда не был таким популярным. Рассказывает, как он ошибался, что страна пришла в тупик и нужно выходить на мирные переговоры и прочее. Там долго перечислять. Отлично отработала, хвалю.
Теперь, похоже, Кир со мной на «ты». Вот же — не мог минут через пятнадцать прийти, я бы уже успокоилась. Ладно, всё равно лучше на «ты». Сейчас тренироваться будем, не до выканья.
Вот же догадливый. Я уклончиво ответила:
— Забудь. Едем дальше — задание уже другое.
Он самодовольно ухмыльнулся:
— Молодец, это был крепкий орешек.
Я нервно теребила подушку и очень хотела разразиться матом. Что со мной сегодня? Верните меня прежнюю — я вообще веду себя странно.
Я собралась и ответила:
— Кир, это всё под грифом «секретно». Всё, понимаешь. Я участвовала, но косвенно, моей заслуги почти нет.
— Ага, ага, — сказал Кир весело. — Уже год как весь отдел бьётся, что с ним делать, и тут ты появилась — и всё срослось. Я аналитик, делать выводы умею.
Я решила немного приуменьшить своё участие — да и не только моя это заслуга.
— Так я как раз на заключительную стадию и приехала. Это Георгий, он всё придумал, меня под это задание и подтянул. Так что не нужно меня перехваливать.
Кирилл с подозрением посмотрел на меня.
— Даже так. Молодцы, хорошо сработали, отлично всё получилось.
Он восхищённо прицокнул. Я показала, чтобы держал рот на замке.
— Да ладно тебе, проехали. Что у тебя там? Зачем звала?
Я посмотрела на него немного свысока и решила осадить красавчика. Поэтому встала и жёстко сказала:
— Кир, ты не наглей. Я тебя учу, и фамильярности не терплю. Мне не нравится, как ты начал со мной разговаривать. Я не твоя бывшая, и не нужно нас сравнивать. Если я люблю подушкой побить по дивану, то это не истерика, понял? — Я ткнула в него указательным пальцем и продолжила: — А просто мне нужно было выпустить пар, ничего другого. Если в твоих глазах я как преподаватель упала, то дверь открыта. Не буду настаивать на своём наставничестве — значит, я в тебе ошиблась и нам не по пути. Это не плохо и не хорошо, просто так бывает. Никаких обид.
Я показала рукой на дверь. Кир опешил, поднял руки в жесте «сдаюсь» и сказал немного испуганно:
— Алёна Владимировна, вы неправильно меня поняли. Никакой фамильярности, что вы! Я просто решил вас немного успокоить и сменил тему, чтобы вы забыли о той ситуации, в которую попали.
Ничего себе, подумала я, сейчас передо мной прежний Кирилл. Получается, он специально так себя вёл, чтобы я отвлеклась.
Я удивлённо посмотрела на него и сказала немного опешившим голосом:
— Ну ты даёшь. Кстати, помогло. Никакого возмущения по поводу задания уже нет. Ну ты манипулятор! Я хоть на твою бывшую похожа?
Кирилл отрицательно помотал головой. Я засмеялась. Да, ты не прост, Кирилл, ох как не прост.
Я сказала сквозь смех:
— Ладно, люблю тебя обратно.
Теперь уже мы смеялись вместе.
После того как мы просмеялись, он сказал:
— Эх, если бы не Георгий, вы бы в меня влюбились. Объективно, я красивее.
Он поиграл бровями, показал бицепсы, поиграл грудью. На нём была серая обтягивающая футболка с длинным рукавом, так что каждая мышца была видна.
Я кивнула. Он продолжил:
— А так как вы ко мне равнодушны, то точно на Георгия запали. Просто у нас поровну поклонниц: одна половина на меня слюну пускает, вторая — на Георгия.
Я засмеялась опять и ответила:
— Логика непробиваема.
Кирилл засмеялся и кинул в меня подушку. А потом мы начали драться подушками.
За этой картиной нас застал Мирон.
Мы его не заметили. Меня как раз зажал Кирилл в углу и методично избивал мягкой подушкой, а я никак не могла выбраться из засады, в которую он меня загнал. Силы терялись не только из-за размахивания подушкой, но и из-за смеха, так что достойного сопротивления оказать не получалось. А Кир оказался опытным, наступал по всем правилам боя — у меня почти не было шансов.
Я как раз решила выйти в прорыв: немного подсела, уклон, нырок, резкий бросок вперёд. Проскочить-то я проскочила, но попала в руки Мирона, который меня поймал.
Я, разгорячённая, не сразу поняла, что за препятствие. К тому же меня пронзила молния, когда моя рука коснулась его руки. Я оторопело подняла глаза. Мирон держал меня в своих объятиях и смотрел сверху вниз — он меня выше, так что по-другому не получится смотреть. Через пару судорожных вздохов я пришла в себя, потёрла руку, которую ударило током, и отстранилась.
Кирилл смотрел растерянно.
— Кирилл, ты что, дверь не закрыл? А если бы мы с тобой целовались, ты об этом подумал?
Кирилл побледнел и сел на диван молча. У Мирона вид был обескураженный. Они смотрели друг на друга с видом крайнего удивления.
А я сказала ещё веселее:
— Да, шучу я! Что с вами?
Они смотрели на меня осуждающе. Я ответила уже не так весело:
— Не смешно, что ли? А мне показалось, хорошая шутка. Ладно, ладно, пошутить нельзя.
Мирон отмер первым и сказал:
— Алёнушка, я просил с Кириллом не флиртовать. Что за бои? Я думал, вы тренируетесь, а здесь вообще непонятно что происходит.
Я закатила глаза.
— Так мы тренируемся. Стресс снимаем. Я переволновалась, была в плохом настроении, а Кирилл подыграл мне. В его интересах, чтобы я была весёлая и позитивная. Так что всё по графику, мы в процессе.
Кирилл взял слово:
— Никакого флирта, Мирон, что ты! Алёна Владимировна такого себе не позволяет. Это был жёсткий бой, и я выигрывал, между прочим.
Он посмотрел на Мирона немного обиженно, как будто победа имела значение. Вот хитрец.
Мирон, похоже, забыл, зачем пришёл, но что-то нужно было сказать, и он сказал:
— Детский сад, честное слово. Стыдно так себя вести.
Мы синхронно опустили глаза в пол и как в детском саду переглядывались, смеясь. Но Мирон почему-то не разделял нашего веселья.
Он посмотрел на меня грозно и сказал:
— Алёнушка, вернёмся к случаю в кабинете. — Он так тянул буквы, что голос практически скрипел. — Бр-р. Объясни, что я не так вам объяснил. Я сказал вам говорить «да», «нет», «не знаю». Что за демонстрацию своих способностей в моём кабинете вы устроили? Вы зачем Тёмного на колени поставили?
Кирилл удивлённо посмотрел на меня. Я пожала плечами.
Мирон повышал голос:
— Рот зачем ему заблокировали? Что это за речь такая? Вы что, на ходу всё придумали?
Я кивнула — а зачем врать, так и было. Тем временем Мирон продолжал:
— Я не спорю: достоверно и впечатляюще. Но то, что я предлагал, лучше бы подошло. — Мирон, похоже, разозлился и продолжил голосом, который уже был совсем не добрый: — Вы, я смотрю, без любовной лирики вообще никак. Это надо Тёмному внушить, что он по лугу бегает и кричит «Алёна, Алёна». Он так глаза закатил, я думал, инфаркт у него.
Кирилл в кулак хихикал, похоже, с трудом сдерживался. А мне как-то не смешно было. Всё весёлое настроение как рукой сняло.
Я посмотрела на Мирона виновато и сказала:
— Не знаю, что на меня нашло. Я сегодня не в себе. Вы правы. — Я потёрла глаза и продолжила: — Миссия была крайне сложная, я не успела восстановиться.
Я не знала, что ещё сказать, и села на диван. Взгляд у меня был виноватый, и как-то всё опять на меня навалилось. Я отвернулась от всех.
С минуту была тишина, только сопение мужчин — похоже, шла битва взглядов. Мне было всё равно, я собой была недовольна.
Мирон прервал тишину и сказал повеселевшим голосом:
— Кирилл, представь, она сказала Тёмному: «На колени, смертный, когда с тобой высшее существо разговаривает!» — подбила ему коленки (по-моему, это называется энергетической рукой), и он упал перед ней на колени. Потом сказала, что рот ему не разрешено открывать, и заблокировала рот. Это было эффектно! Мычащий Тёмный на коленях перед Алёной — просто бальзам на мою израненную душу. Хоть кто-то его на колени поставил. Надо было ему ещё что-нибудь оторвать.
Я удивлённо посмотрела на него и сказала:
— Я не могу ничего оторвать, даже не просите. Максимум — нажать на нужные точки. Это же не материальные руки.
Мирон сел в компьютерное кресло и посмотрел на меня:
— Всё было отлично до того момента, как вы начали влюблять в себя (на некоторое время, как я понял). Зачем?
Я нахмурилась и ответила:
— А как он должен был моё имя произносить и записать к тому же? Сердечная чакра — самая действенная.
Он ответил резко:
— На ногу можно было наступить, ну никак не отправлять в романтическое путешествие на луг, гулять под ручку.
Кирилл засмеялся. Я на него посмотрела хмурым взглядом и ответила Мирону:
— Я была в состоянии безжалостности. В таком состоянии действуешь максимально эффективно. Это была самая успешная тактика к заданию.
Мирон схватился за голову и прошипел:
— Это была дурацкая тактика! Нужно же понимать, что за человек перед вами.
Я разозлилась и сказала:
— А что он за человек? Обычный. Ест, пьёт — и все функции работают исправно. Что вы так перед ним преклоняетесь? Если он очень крутой, то я не заметила.
Мирон покраснел.
Кирилл взял слово:
— Мирон просто его ненавидит. Это старая история, все уже всех простили, но Мирон никак не может забыть. Так что причина другая: он говорит «что за человек», имея в виду, что он очень плохой человек.
Я посмотрела на Мирона удивлённо и спросила:
— А я не поняла. Извините.
Я захотела уйти, встала и пошла в ванную комнату. Вымыла лицо, руки — легче не стало. Через пару минут я вышла и увидела, что Мирон и Кирилл о чём-то говорили. Увидев меня, перестали общаться и посмотрели на меня. Настроение у меня так и не поднялось.
Я молча села на диван, подняла глаза на мужчин и в абсолютной тишине произнесла:
— Приношу глубочайшие извинения, Мирон, что вы сегодня испытали непередаваемые ощущения. Но я могу быть и такой. Более того, мой образ у вас неправильно сложился — это из-за моей внешности. Вы меня совсем не знаете. — Холодно посмотрев на Мирона, я продолжила: — Я бываю ещё более жестокой и безжалостной, чем сегодня. Моё поведение бывает эксцентрично, я не спорю. Но я сильная, у меня большой диапазон возможностей, и ни перед кем я не буду изображать дурочку — у меня просто не получится. Если стесняетесь, просто не нужно меня никому представлять. Я в подсобке посижу сколько нужно, пока все не устанут меня искать и не уедут. Я ясно сказала?
Тишина была звенящая. Кирилл не знал, куда деть глаза, пытался отвести взгляд от меня, но всё время назад возвращался — он явно не ожидал такого от меня.
Мирон сглотнул:
— Да что вы! Какое стеснение! Я вами восхищаюсь. Я вас не хочу показывать не потому, что стесняюсь, а потому, что свой бриллиант нужно прятать, а не хвастаться им. Алёнушка, простите меня! Я совершенно потерял голову и непочтительно с вами говорил.
Он упал на колени и схватил мою руку, начал целовать. Кирилл смотрел во все глаза на него, на меня. Я пыталась отнять руку, но мне это не удалось.
Я в шоке сказала:
— Мирон, что вы! Я вас не обвиняю.
Он прижал мою руку к своей щеке.
— Алёнушка, это просто ревность! Вы моя прелесть, вы только приехали, а он хочет вас у меня забрать. Я просто голову потерял из-за этого. Простите меня, болвана.
Кирилл вскочил с кресла и пропищал:
— Я попозже зайду, мне в туалет нужно.
И выскочил из кабинета.
Я посмотрела на Мирона и сказала:
— И это я эксцентрична? Мирон, вы меня пугаете. Зачем при свидетелях-то? Отдельно бы поругались, помирились. А сейчас Кир непонятно что подумает.
Я подняла его с колен, он сел рядом.
— Кирилл ничего не подумает, он нормальный парень. Не волнуйтесь, Алёнушка, ему я доверяю больше, чем себе. Вы меня простите?
Я ответила спокойным голосом:
— Да, немного поспорили — с кем не бывает. Не нужно каждый раз на колени падать. — Я усмехнулась и продолжила: — Мирон, я вам правду сказала. На самом деле вы меня совсем не знаете.
— Для этого люди и общаются, чтобы узнать друг друга получше. — Его глаза посветлели, как будто пришла удачная идея. — Пойдёмте в театр.
Я закатила глаза и ответила:
— Да без проблем. Театр — это то, что нужно.
Мирон схватил мою руку, поцеловал.
— Ну всё, я побежал за билетами.
И стремительно вышел за дверь.
Я подняла руку и уже прошептала:
— Да пошутила я, это была ирония.
Рука бессильно упала.
Вернулся Кирилл, посмотрел на меня и спросил:
— Да, дела у тебя.
Я махнула рукой. Кир продолжил:
— Смотрю, уже очередь организовалась из желающих. За кем занимать?
Я рассмеялась, ударила Кира по плечу и сказала:
— Напомни, почему я в тебя не влюбилась?
Он весело посмотрел на меня и ответил:
— Вам Георгий нравится.
Я засмеялась и спросила:
— Напомни, почему?
Он схватил подушку, нацелился на меня и ответил:
— Да кто же знает почему. Самый верный ответ: потому.
Мы опять хохотали.
Я сказала сквозь смех:
— Как с тобой классно! Ты лучший, Кир.
Он сел в компьютерное кресло, немного проехался на колёсиках. Я взяла за спинку кресла, подкатила к себе сзади и поцеловала его в макушку — там как раз косичек не было, причём смачно, со звуком.
Он вскочил, схватил подушку и начал меня атаковать. Мы опять подрались подушками. На этот раз нам никто не мешал, и я проиграла. Путём сложных атакующих действий со стороны Кира я оказалась на диване лёжа на животе, и он меня нещадно по за́днице лупил подушкой.
Я сказала, смеясь почти истерически:
— Сдаюсь! Ты лучший воин, Кир.
Кирилл, не прекращая меня лупить, спросил:
— А что будет, если отпущу? Я же выиграл, должен быть приз.
— А что хочешь ты, о непобедимейший?
Я попыталась вырваться, но попытка была жёстко пресечена противником с помощью колена.
Кирилл пару секунд подумал и сказал:
— Требую, чтобы ко мне с уважением относились и чтобы я тебя называл на «ты». Иначе буду ещё и щекотать.
Я испугалась угрозы и сказала:
— О да! Только на «ты». А теперь можешь выпустить проигравшую сторону — она согласна на все условия.
Кир меня отпустил. Я подскочила с дивана, а Кирилл сел в кресло, на всякий случай загородился подушкой, и мы начали хохотать. Уже казалось, что больше невозможно хохотать, но мы пробили дно и хохотали ещё больше. У меня заболел живот от смеха, но остановиться не представлялось возможным.
Через пару минут, отсмеявшись, мы сели рядом на диван.
Я сказала Киру:
— У меня через полчаса занятие с ребятами. Можешь не уходить — буду на всех тренироваться, что мелочиться-то.
Кир с притворным страхом посмотрел на меня и сказал:
— Ух, какая опасная женщина.
Мы опять начали смеяться. Благодаря Киру настроение перешло в разряд отличных.
Кирилл спросил:
— Можно спойлер: что будем делать на занятии?
— Кстати, у меня задание — создать хорошую, благоприятную атмосферу для совершения сделки. Хотя что-то мне не верится, не может быть такого простого задания. Что-то он темнит.
Я улыбнулась, а потом засмеялась. Кирилл поднял большой палец вверх, улыбнулся — шутку понял. Я продолжила:
— Тёмный забыл упомянуть, что за страна. Может, и сказал, но я пропустила момент. Нужно менталитет учитывать — универсальных решений не бывает.
Кирилл задумчиво посмотрел на меня, сел в компьютерное кресло, взял внутренний телефон, набрал какой-то номер. После минуты соединений:
— Денис Тёмнов.
Кто-то что-то ответил. Кирилл продолжил:
— Привет. — Судя по всему, ответил Тёмнов. — Ты в какую страну с Алёной едешь?
Неприятная новость — в этом телефоне не слышно, что говорит собеседник, даже если рядом сидишь. Только если трубку к уху приложить. А трубка была не у моего уха, поэтому я не слышала ничего, могла только догадываться.
После небольшой паузы Кирилл ответил:
— Я всё знаю. — Ответ Тёмного. — Сидит рядом. — Ответ Тёмного. — Ближе к делу: на какую страну настраиваться, это важно. — Ответ Тёмного. — Алёна мыслит масштабно, нас будет человек пятнадцать, будет весело. — Ответ Тёмного. — Что за смех, я не понял. — Ответ Дениса. — Можешь просто ответить на вопрос. — Они на русском говорить будут? — Ответ Тёмного. — Ну хотя бы это.
Кирилл положил трубку и сказал:
— Страну не сказал, но сказал, что будут на русском говорить — носители языка. Совсем с ума сошли со своей секретностью.
Он поправил резинку, которой была закреплена его роскошная причёска, — дреды на резинке, на затылке это нечто, смотрятся шикарно. Я осмотрела его с ног до головы. Джинсы на нём симпатичные, чёрные, с потёртостями, хорошая модель. Нельзя сказать, что как лосины, но плотно прилегают и удобно в них, хотя и узкие. Обтягивающую футболку я заметила ещё когда он только пришёл. Кроссовки разноцветные. Ну просто суперзвезда, а не аналитик.
Кирилл заметил мой оценивающе-восхищённый взгляд и посмотрел с притворным испугом, после чего сказал:
— Я согласен на всё, что сейчас ты думаешь.
Я улыбнулась и парировала:
— Просто ты красавчик. Это взгляд искреннего восхищения, а не то, что ты подумал.
Кирилл посмотрел на меня со скепсисом в глазах и сказал:
— Ага, ага. Все так говорят, а потом жениться заставляют.
Я усмехнулась.
— Ладно, время идёт, мы вроде на работе. — Я посмотрела на часы. — Я в аудиторию.
Он вскочил и пошёл в аудиторию, сел на стул. Первые ребята начали заходить. Каждый приветственно мне кивал, я в ответ тоже, и садился на стул. Кристина и Яна зашли последними и закрыли за собой дверь.
Конец четвёртой главы.
Конец четвёртой главы.