Я проснулась полна сил и здоровья, энергия просто бурлила. Мы как раз приехали, и дверь фургона открылась. Мне руку подал мужчина. Он был в классическом костюме, по национальности армянин, черноволосый и невысокий.
Я взяла его за руку и вышла. На улице было темно. Он первым подал голос:
— Приношу свои глубочайшие извинения, что вас похитил. Но я подходил раз десять к вашей охране — она даже не пустила меня с вами поговорить. У меня приказа вас похищать не было, но по-другому я не смог с вами поговорить. У вас такая плотная охрана, что шансов не было, вас охраняли как президента. Шанс предоставился только когда вы потеряли сознание, я увидел, что вас внесли в комнату. Я принял решение усыпить мужчину и забрать вас. —
Я была в шоке. Он продолжал своим низким голосом с армянским акцентом:
— Я должен был передать, что с вами хотят встретиться. Друг Дружелюбного и Крутого, Артём Сергеевич, сказал: вы поймёте и пойдёте со мной добровольно. Это вынужденная мера, похищение. Пожалуйста, не говорите Артёму Сергеевичу, я очень сожалею о своём импульсивном поступке. Он вас случайно в аэропорту увидел и узнал, сказал, что вы его родственница, попросил, чтобы я с вами связался и что вы сильно обрадуетесь. У меня с вами связаться не получилось, пришлось так ужасно поступить. Надеюсь, вы не сильно перенервничали. Я браслет вам надел — отслеживал состояние. Вы почти всё время спали. Если бы занервничали, я бы остановился и всё объяснил. —
Он взял моё запястье и отстегнул браслет.
— Пойдёмте со мной. —
Я как статуя стояла рядом с машиной, не в силах выдавить из себя даже слова. После непродолжительного мычания (связки не сразу начали работать) я сказала:
— Вы сумасшедший, что ли? Похитили участника дипмиссии — это же международный скандал. —
Мужчина поник:
— Я на выходе сказал, что в больницу тебя повёз, очень плохо тебе, нужно срочно везти, скорую нет времени ждать. —
Я ответила резко:
— Надеюсь, тебя уволят. —
Он резко поднял голову:
— Артём Сергеевич добрый. Пойдёмте. —
Я пошла за ним.
Мы подошли к красивому высотному зданию. Большие прозрачные двери открылись при нашем приближении, отъехали в разные стороны, и мы зашли внутрь. На входе нас встретила охрана и зона ресепшен.
Я осмотрелась. Холл был красивый, в коричнево-бежевых оттенках. Высокий потолок, по которому как будто река текла, — нереальность такого интерьера просто била в глаза. Огромный телевизор, который показывал горные пейзажи, столик, мягкий угловой диван тёмно-коричневого цвета. Весь холл был отделан керамогранитом с рисунком под мрамор — коричневый с белыми прожилками. Весь дизайн был каким-то футуристическим, нереальным, как будто нейросеть нарисовала, а строители повторили. Представляю, как снабженец матерился, подыскивая такие материалы. Не было прямых чётких линий, какие-то везде ломаные формы — как будто я в другом измерении оказалась.
Мы подошли к совершенно обычному лифту, зашли и поехали на последний этаж. Лифт за несколько минут поднял нас ввысь, и я оказалась на последнем этаже небоскрёба. Лифт открылся, мы вышли. Прямо передо мной была одна дверь — похоже, квартира на весь этаж.
Мужчина подошёл к сканеру, через пару секунд дверь открылась. Я зашла, похититель закрыл за мной дверь, а сам остался снаружи. Я услышала, как лифт уехал.
Мне навстречу вышел высокий молодой парень — рост метр девяносто три не меньше, со светлыми волнистыми волосами до плеч. По национальности русский, приятной наружности, стройный, похож на только выросшего подростка, немного сутулый, как подросток, который любит сидеть в телефоне. Движения у него размашистые, амплитудные. Одет в белую футболку, сверху большая рубаха в светло-розовую клетку (домашняя, она была расстёгнута), брюки такой же расцветки, домашние, широкие.
Я оторопело на него смотрела. Точно знала, что мы не встречались, но он мне был знаком — иррациональное ощущение. Он встал и пошёл ко мне.
Помещение, куда я зашла, было большим холлом. На входе встроенный чёрный шкаф под одежду, полка для обуви. Стены окрашены белой краской, некоторые — тёмно-серой. Интересный дизайн, под стать этому дому, немного эксцентричный, но в целом красиво. В центре стоял большой мягкий диван из ткани светло-серого цвета, угловой, рядом стоял столик. Остальная мебель вся была встроена, создавалось ощущение большого общего пространства, где много воздуха и света. Пол — паркет, белёный ясень, похоже натуральный. Всё смотрелось гармонично.
На стене — огромный телевизор, встроенный в ясеневую стеновую панель. Обратила внимание на небольшой деревянный столик, который стоял возле дивана, с резьбой — какое-то особое прочтение резьбы, современное. Изящные ножки, столешница с резьбой, по цвету белый с золотой патиной. Барная стойка как будто вырезана из камня, нарочито неровной формы, и небольшой кухонный гарнитур с плоскими филёнками до потолка цвета слоновой кости возле огромного панорамного окна во всю стену. Город как на ладони, огни города создавали особую атмосферу, интерьер как продолжение этих огней. Мне очень понравилась вся атмосфера — что-то неземное в этом было.
Молодой человек подошёл ко мне, внимательно рассматривая, и сказал:
— Аль, ты так изменилась за эти семь лет. Я тебя помню совсем другой. А ты меня помнишь? —
Я растерянно на него смотрела и ответила:
— Это стилист перестаралась — сама себя не узнала. —
Я улыбнулась растерянно, всматриваясь в каждую чёрточку его лица. С минуту молчала, пытаясь вспомнить. Вспомнить не удавалось. Решила логически подумать: друг Крутого и Дружелюбного — получается, это неорганический. Но я его не вытаскивала, значит, есть ещё способы. Да и по ощущениям явно, что это неорганический. Я отрицательно замотала головой и сказала:
— Нет, не узнаю. Есть иррациональные ощущения, как будто мы знакомы и я тепло к вам отношусь — как к дяде, родственнику. —
Он засмеялся:
— Дядь? Ну ты чё. —
У меня закружилась голова. Я резко села на мягкую скамейку на входе, чтобы прийти в себя. Разулась, поставила обувь на полку, стараясь занять себя, потому что в голове полное смятение. Я помнила эту фразу, но никак не могла вспомнить, где её произносила.
Неожиданно я встала, и мои ноги сами собой понесли меня к мужчине. Я обняла его, и меня просто затопило любовью. Это ощущения детства, когда любишь родственника искренне и самозабвенно. Но я его не знаю. Семь лет назад я была уже взрослой и забыть его не могла, даже если мы в сновидении общались.
Он тоже меня обнял, гладил по голове и говорил:
— Аль, маленькая, как хорошо, что я тебя встретил. —
Вспомнить мне не удавалось, разум отказывался думать. Просто хотелось стоять, прижавшись к парню, и не выпускать, иначе он опять пропадёт. Я почувствовала, что скучала по нему, по этому ощущению. С его уходом больше такого не испытывала — как кусочек мозаики, который выпал, а сейчас вернулся на своё место.
Я отстранилась, ещё раз посмотрела в лицо — но не узнала. Первый раз вижу. Пожав плечами, сказала:
— Не помню твоё лицо, тело, но помню детские чувства. —
Он выпустил меня из своих объятий, пошёл к барной стойке, что-то там намешивал и дал мне бокал с напитком с трубочкой в красивом бокале — какой-то сок разбавленный, я пока не разобрала. Он показал, чтобы я присела, и сказал таким юным ломающимся хриплым голосом:
— Садись, выпей. Это безалкогольный коктейль, с соком. —
Я села на диван. Он что-то ещё делал за барной стойкой (мне не было видно) и продолжал говорить:
— Давай сразу: Дружелюбный и Крутой уже здесь, в этом мире? —
Он отвлёкся от своих манипуляций и посмотрел на меня. Я кивнула:
— Дружелюбный — примерно полгода, Крутой — совсем недавно. —
Он улыбнулся какой-то детской улыбкой. Я решила спросить:
— А ты кто? Я почти не чувствую твою энергию — совсем как человек. Крутой совсем недавно здесь — так очевидно, что он не человек. Дружелюбный ещё притормаживает, но по ощущениям не перепутаешь. Тебя могу с трудом отличить. —
Он вынес мне из-за стойки бутерброды с маслом и рыбой, положил на столик, пригласил жестом попробовать. Я с удовольствием откусила бутер и пропала. Такое блаженство: мягкое масло в сочетании с вкуснейшим хлебом и нежнейшей рыбой — как же это сочно и вкусно… м-м-м.
Он сел напротив меня, закинул ногу на ногу и, не сводя с меня взгляд, сказал:
— Так странно с тобой знакомиться вновь. — Он задумчиво потёр виски и продолжил: — Давай я расскажу всю историю с самого начала. Дружелюбный и Крутой тебе ничего не рассказали — я их понимаю, без меня история не получится. —
Я дожевала бутерброд и сказала:
— Можно я в туалет схожу и приведу себя в порядок? А потом ты мне всё расскажешь. —
Парень кивнул и проводил меня в ванную комнату.
Это настоящая комната — метров тридцать. Большая ванна стояла на подиуме возле панорамного окна. На стенах — серая и зелёная плитка, как камень, необработанный, красиво и аутентично. На полу — мраморная плитка.
Я подумала: надо же, за семь лет серьёзно разбогател — такая квартира на весь этот город одна. Надо узнать, чем занимается.
Я сняла одежду, смыла макияж мылом (еле оттёрла губкой), сняла парик. Как ни удивительно, причёска под париком не сильно помялась. Быстро обмылась под душем, вытерлась, одела опять этот неудобный розовый костюм (колготки не стала надевать) и была готова к выходу.
Перед выходом я посмотрела в зеркало — оно висело на стене в классической резной раме, с пола до потолка. На меня смотрела прежняя Алёна, а не тётка-секретарша. Я в предвкушении от вида Артёма, когда он увидит совсем другое лицо, вышла из ванной.
Когда я вышла, Артём увлечённо играл в какую-то игру. Он дрался с каким-то виртуальным киборгом, сам играл за седовласого старца. Он мельком посмотрел на меня и даже не обратил внимание, что я изменилась.
Посмотрев на него удивлённо, подумала: пацан он и есть пацан. Неорганический вообще с нереальным сроком жизни играет в компьютерную игру — это какой-то сюр. Я закатила глаза, улыбнулась и села рядом. На столе стоял ещё один коктейль, я взяла его и отпила из трубочки — этот был с лимонным вкусом.
Артём доиграл и сказал:
— Отличная вещь. Я подсел на эту игру, всегда выигрываю. А ты умеешь? —
Я посмотрела на него, ещё раз закатила глаза и ответила:
— Умею. Давай тебя выиграю. —
Артём снисходительно посмотрел на меня:
— Да щас. Никто не выигрывал, а ты — сопля — выиграешь. —
Я натурально завелась:
— Вот щас и посмотрим, кто из нас сопля. —
Честно сказать, я очень давно в эту игру пару раз играла, но вызов есть вызов. Как меня легко на слабо развести — в очередной раз подумала я.
Я села рядом. Артём (какой он Сергеевич, максимум Тёма) протянул мне другой джойстик, на своём настроил что-то, выбрал мне воина света или кто он — мужик лет под пятьдесят в тёмной одежде с мечом. Себе выбрал старца — и началось рубилово.
Наверно, полчаса мы жёстко дрались. Я просто нажимала на все кнопки, и как ни странно, у меня получались супер удары. Я вообще не думала, что удивительно: получилось даже несколько раз выиграть.
После того как мы подустали орать и уже поднадоело драться (точнее, я перестала выигрывать), я подумала и сказала:
— Прикольно, конечно, но давай вернёмся к разговору. —
Артём выключил игру, на телевизоре настроил камин, залез с ногами на диван, посмотрел на меня и сказал:
— Начну свою сказочку для девочки Аль. Так, стоп, что-то в тебе изменилось. Сейчас ты похожа на Аль. —
Он закрыл глаза, встряхнул головой, как будто отгонял видение, открыл глаза. Я довольная улыбалась. Он сглотнул и сказал:
— Не понял. Как это? —
Он пальцем на меня показывал и имел совершенно ошарашенный вид. Я улыбалась ещё довольнее и ответила:
— Чудеса макияжа, парик, накладки — и вот другой человек перед тобой. —
Я показала на свою фигуру, уже похихикивая. Он ещё раз несколько раз сглотнул и сказал:
— Прикольно. А я тебя по энергетике почувствовал. Визуально не узнал бы в предыдущем образе, а в этом узнал бы. —
Было видно, что он немного шокирован, речь была сбивчива.
Я поиграла бровями (эх, любим мы, девушки, парней удивлять своим внешним видом) и продолжила игриво:
— Жду твою сказочку. —
Артём запустил пятерню в свои красивые кудрявые волосы и начал свой рассказ:
— Когда ты была совсем маленькой, каким-то образом нашла Крутого и каждый раз приходила к нему. У тебя было осознанное сновидение, ты полностью себя контролировала. — Он встал и стал прохаживаться передо мной, полностью погрузившись в воспоминания.
Я заинтересованно слушала — ничего такого я не помнила.
— Даже не могу объяснить это. Ты упорно искала Крутого и находила каждый раз. Он тобой заинтересовался. У нас же каждый день новые люди, а тут одна малышка постоянно приходит. Ты была такая весёлая. — Он улыбнулся и щёлкнул меня по носу. Я для него всё та же маленькая девочка, он на меня смотрит как на ребёнка.
Артём сел на диван, закинул ногу на ногу и продолжил через пару секунд:
— Я тебя, когда увидел в десятый раз, очень заинтересовался. У нас дети редко бывают, тем более специфика Крутого, сама понимаешь, не для малышки. Это был единственный раз, когда мы с таким столкнулись — когда человек целенаправленно ищет определённого неорганического. Каждую ночь ты находила Крутого. Не знаю, чем он тебя привлёк, но ты его называла всегда «мой». Потом ты со мной познакомилась. Я стоял поодаль, наблюдал за тобой. Ты подошла и говоришь: «Дядь, ты такой большой, можно к тебе на ручки?» Я удивился, но взял тебя на ручки. С тех пор ты часто была у меня на ручках. Так приятно было с тобой. Ты так искренне меня любила. Мы много с тобой играли, тебе нравилось на мне кататься и летать со мной. —
Он показывал, как мы летали, как я на нём каталась на шее. Было смешно. Я улыбалась, но ничего не вспоминалось.
Артём набегавшись сел и продолжил:
— Потом к нам присоединился Дружелюбный. Он тебя обожал — у нас, неорганических, это по-другому происходит, но другого слова нет в вашем языке. Ты сразу сказала, что Дружелюбный — это «Дружочек». А про меня ты сказала, что я «дядь». Я думаю, потому что я высокий. А Крутой был «мой», и ты была для него «моя». Мы всегда тебя называли Аль — ты так представилась первый раз, когда мы тебя спросили. —
Я молчала. Даже представить не могла такого, что я маленькая общалась постоянно с неорганическими и у нас была целая история. Не было таких воспоминаний.
Я спросила:
— Мы с Дружелюбным каждый день виделись, но он ничего не рассказывал про это. Почему, как ты думаешь? Полгода назад я его в этот мир вытащила — он словом не обмолвился. До этого мы с ним постоянно в осознанном сновидении общались. Чувствовала, что он что-то недоговаривает, но чтобы такое не рассказать? —
Артём задумался и через пару секунд подпрыгнул на диване, встал в прыжке и пошёл в сторону барной стойки, по пути сказав:
— Не время и не место тебе это рассказывать. Ты должна вспомнить, но для этого нужно намного большее количество энергии. Пока ты не готова, поэтому никто тебе ничего не рассказывал. Я ограничусь только общим. —
Он остановился возле барной стойки, развернулся, пристально на меня посмотрел и через пару секунд продолжил:
— Смотрю, ты процентов на сорок открыла свои способности. Когда на шестьдесят-шестьдесят пять будет, тогда уже начнёшь вспоминать. Чему тебя только Крутой не учил. Ты должна быть крутой девчонкой, со сверхспособностями, но пока ты открыла только малую часть. —
Он зашёл за барную стойку, начал что-то взбалтывать, смешивать и спросил:
— А как это происходило? Как ты раскрывала их? —
Он вопросительно посмотрел на меня.
Я смущённо ответила:
— Я просто пробую, и у меня получается. Вот и всё. Даже не задумывалась о том, почему так. Есть и есть. —
Артём улыбнулся:
— Вот и отлично. Есть и есть. —
Я сказала весело:
— Кстати, «не время и не место» — моя фраза. Просто дежавю — слушать её из твоих уст. — Я задрала юбку и залезла на диван с ногами — устала сидеть как пионерка в этой узкой юбке. — Оказывается, много фраз я у тебя взяла. Так и проскальзывают у тебя мои обороты. —
Артём принёс ещё коктейль: красивый бокал и красивая трубочка, судя по виду — клубничный. Артём обошёл диван, отдал мне коктейль, забрал посуду со столика, отнёс за стойку. Я, пока он суетился, попивала коктейль — райское удовольствие.
— Слушай, хочу у тебя спросить. Недавно меня попросили посмотреть одного мужчину, так как мой знакомый чувствовал, что с ним что-то не то. Я посмотрела — а это неорганический. Только не такой, как ты или Грегори с Крутым — он совсем другой по ощущениям. Я про таких читала, но видела впервые. И то, что я читала, там они не вмешивались в дела людей, а этот активно пробивается по карьерной лестнице. —
Артём обошёл барную стойку и сел рядом, не отрываясь ловил каждое слово. Я даже засмущалась. Он молчал примерно минуту, потом ответил:
— Значит, у вас уже началось. —
Он сказал задумчиво.
Я улыбнулась и спросила:
— Началось? Что? —
Артём грустно улыбнулся мне:
— Захват этого мира, Аль. Захват всех людей. —
Я спросила удивлённо:
— Так они живут на этой планете ещё со времён динозавров, если не раньше. Зачем им захватывать её? Она и так никуда от них не денется. Живут и живут. Я читала, у них нет амбиций. Что-то изменилось? Почему им захотелось власти? Появилась какая-то причина? Угроза уничтожения? —
Артём потёр переносицу, на пару минут закрыл лицо руками и молчал — явно обдумывая, как мне рассказать или не стоит. Позже решился и сказал:
— Я не знаю, что за причина, как-то не задумывался. Но они всегда помогают в завоевании мира этим сущностям. Происходит внедрение в мозг человека сущности — назовём его «внедренец», — которая говорит людям, как жить. Это внутренний диалог ваш, но внедренец его сильно усиливает и привносит своё мнение. Они не находятся внутри тела. В правом углу — примерно в десяти сантиметрах от уха, под прямым углом вверх примерно двадцать пять сантиметров — это место. — Он показал место. Мне в этот момент стало нехорошо. Он на себе это место показал, а я почувствовала, что мне неприятно. — Но это в пределах энергетического тела, поэтому считается, что они в человеке. По факту они в человеке находятся. Я пару раз видел, их можно заметить в момент внедрения и в момент выхода. Позже нет — даже мы не видим, они полностью сливаются с человеком. —
Я вздрогнула. Мне было сильно не по себе. Почему-то я точно знала, что он говорит правду.
Артём подошёл поближе, внимательно посмотрел на меня и спросил:
— В сновидении не было такого, что жужжащий голос — как радио или как заезженная пластинка — тебе в этом месте на ухо говорил что-то? — Он показал как раз то место, что минуту назад показывал, над головой. — Разряжающее? —
Я кивнула:
— Недавно было. Брр, ужас просто. Терпеть не могу такую ерунду: разная тональность, громкий, тихий — как будто бегунок крутят и разные каналы подключаются. До зубовного скрежета противно было. Я думала, свести с ума меня хочет. А потом прошло резко. —
Артём положил мне руку на голову — мне сразу стало легко и свободно. Он отнял руку от головы, погрыз ноготь на указательном пальце. Я в шоке уставилась. Он одёрнул руку и сказал извиняющимся тоном:
— Дурная привычка. Когда волнуюсь, грызу… и не ногти, а заусеницу. —
Меньшее, что я думала увидеть у неорганического из другого мира, — это привычку грызть ногти, извините, заусеницу. Это, конечно, меняет дело.
— Похоже, нужно тебя проверить. Эти существа и через сновидения внедряются, крайне редко, но бывает — случайно. Там человек совсем без защиты. —
Артём встал и начал ходить передо мной из стороны в сторону, рассуждая вслух:
— Судя по всему, есть. Он слабый и неактивный. Вряд ли ты смогла его прогнать, хотя кто знает. Если остановиться на том, что он есть в тебе, то если бы он был сильный, ты бы уже орала на меня и кидалась с кулаками, пытаясь сбежать. Так как реакции нет, то ты его подавляешь и не даёшь еды. Второй вариант — его нет. —
Я сглотнула и ответила:
— Есть. Я чувствую. —
Я показала на это место. Как же мне захотелось, чтобы это была только моя мнительность, но себя обманывать я не привыкла, поэтому точно знала, что он здесь.
Артём продолжил:
— Так как ты умеешь контролировать эмоции, вряд ли он сыт. Так что выйдет быстро. Если не выйдет — значит, нет никого. То, что тебе сейчас кажется, никто не отменял. —
Я скривила лицо, понимая, что есть. Слушала его рассуждения и, как ни странно, всё понимала. Более того, я чувствовала постоянное шевеление в том месте, на которое показывал Артём.
— Давай я буквально в несколько предложений объясню всё и пойдём проверять. Потом всё подробно объясню, так как если он есть, возможно, ты не вспомнишь несколько дней — но не факт. Если он не смог поесть, то может и не смог ничего сделать. —
Артём очень мягко и пространно мне объяснял — если да кабы… Я чётко всё понимала и ждала со спокойствием скалы, когда мы будем его вытаскивать, потому что ещё чуть-чуть — и я бы сама его начала вытаскивать.
Артём взял пульт и начал что-то искать на экране телевизора, перелистывая страницы. Потом установил фильм и сказал:
— Этот фильм, его название «Револьвер», создан для выявления внедренца, паразита, конкретно этого. Смотри и, если он в тебе, постарайся всё про него проанализировать — особенно в момент извлечения. Тогда тебе мои объяснения не будут нужны, ты сама лучше меня будешь знать, кто они. Да и что я знаю: нас эта зараза поразить не может — только теорию и предположения. Мы с ними, так сказать, дальние родственники — нет в вашем языке более точной формулировки. — Он засмеялся. И так понятно: неорганическое в неорганическом не живёт. — В этом фильме подробно описывается один из механизмов извлечения внедрения. Но сам фильм тоже отлично в этом помогает. Если с первого раза ничего не почувствуешь, то сразу будем смотреть снова. Знаешь, — он посмотрел мне в глаза и продолжил: — очень хочу познакомиться с тем, кто написал сюжет к нему, откуда он знает такие подробности. Но пока нет времени. Случайно наткнулся на этот фильм, сразу понял, что к чему. —
Он уже включил, пошли первые минуты фильма. Артём сказал мне на ушко:
— Как мне нравится здесь Ави, персонаж. Я свой образ частично с него списал. Мне он зашёл — моё, моё. —
Я выразительно посмотрела на него, и он показал, что «рот на замок», и вышел из комнаты. Потом пару раз приносил мне закуски: яйцо с икрой, бутерброды, пару кусков пиццы. Я смотрела и параллельно ела. Заботливый такой, Артём.
Сюжет меня увлёк. Не буду пересказывать — там весь смысл смотреть до конца, слушая и внимая, не отвлекаясь. Я так и делала.
На моменте, когда мистер Грин ехал в лифте и он увидел себя в зеркале и второе «я» с ним начало говорить, у меня вернулось радио. Меня просто оглушило. Я зажала руками уши, но не переставала смотреть фильм, хотя ничего не слышала.
В тот момент я почувствовала, как из меня выходит некое существо — тёмное, прозрачное, как тень. Но оно имеет форму, рваные крылья, как будто она ими махала. В эту секунду, как оно вышло, радио закончилось, и я всё стала знать про этих существ.
Это древние, тяжёлые и безликие создания. Оно вышло величественно и безразлично. Я думала, что оно небольшие, но на практике — большие, метра два ростом, в ширину не меньше. Мне не было страшно, но после того, как оно покинуло меня, мне резко стало лучше. Так-то и до этого было нормально, но стало как-то внутри светлее, что ли.
Ещё пару минут тени по стенам метались, исчезали, появлялись и исчезли полностью. Стало светло, как и было до появления сущности, хотя, когда она выходила из меня, было ощущение, что стало темно. Место, откуда она выходило, — это не верхний угол, как показывал Артём. Это вся я. Оно как бы отделилось, а в верхнем углу ничего не было.
Я пришла в себя, проанализировала все ощущения и осталась довольна. Вроде всё помню. Подышала, чтобы прийти в норму окончательно. Фильм закончился, и я крикнула:
— Артём, можешь прийти. —
Артём пришёл через пару секунд — быстрый парень. Он внимательно посмотрел на меня и сказал:
— Родная моя, быстро в ванну. Тебя нужно привести в норму, слишком сильно расслаиваешься. Ты заболеешь, если сейчас же не пойдёшь со мной. —
Он бегом побежал в ванну. Я не поняла, к чему такая спешка, но тоже за ним пошла. Вообще не знаю, о чём он, но верю. А что за «расслаивание» — не знаю, но чувствовала я себя странно.
Мужчина включил подсветку ванной, настроил гидромассаж (похоже, лёгкий — что-то зажужжало очень легко, на грани слышимости), стал насыпать каких-то специй, что ли, включил воду.
Я спросила:
— Суп из меня варить будешь? —
Артём отвлёкся, внимательно на меня посмотрел, потом до него дошла шутка, и он сказал:
— Шутница нашлась. Раздевайся и лезь в ванну. —
Я выразительно посмотрела на себя: типа голая? Он фыркнул:
— Ты чего? Конечно, голая. Твои прелести меня не интересуют. Вдвоём посидим, я тоже люблю в ванной отмокать. Сейчас подогрев настрою и за коктейлем сбегаю. —
Он что-то крутил, пошёл от специй приятный запах и пена. Артём вышел. Я залезла в пену и расслабилась. Он выключил свет — как это романтично и красиво. Огромное окно с прекрасным видом на гору, на город с огнями. Я в огромной ванной идеальной температуры, в ароматной пене — жизнь прекрасна.
Зашёл Артём в плавках. Я посмотрела и спросила:
— Я не поняла: почему ты в плавках, а я голая? —
Артём хохотнул, поставил два коктейля на столик возле ванной и залез ко мне в ванну, после сказал:
— Уже привык за столько лет — стесняюсь. —
После чего захохотал. Я тоже рассмеялась. Ага, стесняшка. Но привычка дело такое — оказывается, и у таких ребят она выработалась.
Я хохотнула и сказала:
— Сейчас, по законам моей жизни, кто-то должен зайти и сказать: «А что здесь происходит?» А я краснеть и оправдываться. —
Артём засмеялся:
— А ты неплохо живёшь, смотрю. Весело. —
Мы стали смотреть в окно — вид из ванной был просто великолепный.
Артём сказал весело:
— А знаешь, как меня в этом мире называют? —
Я посмотрела на него и удивлённо спросила:
— Артём Сергеевич, я слышала. —
Он махнул рукой:
— Это подчинённые. А в миру я Артём Вампир. —
Я удивлённо посмотрела на него. Он зрачки сузил и расширил, как птица. Я засмеялась:
— Ничего себе! Ты фишку придумал. Ты блогер? —
Он посмотрел на меня и спросил:
— Чё, серьёзно не слышала? —
Я отрицательно помотала головой:
— Нет, я как-то не интересуюсь. Я больше по спорту. —
Артём удивлённо на меня уставился:
— Ну, ты тёмная. Я известный кумир молодёжи. — Он показал себе на грудь и даже немного приподнялся. — Артём Вампир Нестареющий. Прикинь, все в шоке: за столько лет я не изменился. А я и через сто лет не поменяюсь. Надо какую-нибудь клинику подтянуть — типа у них омолаживаюсь, пусть мне процент платят, и объяснение есть. —
Я засмеялась. Ну пацан он и есть пацан. Какой там дядя — максимум брат двоюродный.
Артём продолжил:
— Да, я стоял у истоков блогинга, ввёл его в культ. Занимаюсь передачами на ТВ, придумываю сюжеты, новые шоу, немного рэп читаю — но это так, балуюсь. Шоу танцевальные. Много чего. Мои знания в этом мире сильно востребованы, поэтому не хочу уходить из этого мира — мне здесь нравится. Помогу, чем смогу. Просто если вас захватят внедренцы, мы с ребятами возвратимся обратно, а я не хочу. Тем более ты рядом теперь. Да я на седьмом небе от счастья. Я голову сломал, как тебя найти. По описанию искал, все соцсети перерыл, у меня двое людей тебя ищут — валом информации перерыли. Но не нашли. Как так-то? Я уже и не знал, что делать? —
Я улыбнулась и ответила:
— Так нет моих фото в интернете. Так что найти по соцсетям, фамилиям и прочим моментам шансов не было. —
Артём взял меня за руку, немного подтянул к себе и сказал:
— Потому что только сейчас — не время и не место — и не стоит забегать вперёд. А теперь давай немного поменяемся энергией. Я только беру здесь, но не отдаю, а мне хочется равнозначного обмена. —
Я кивнула:
— Да, без проблем. Только я с Дружелюбным менялась, а сейчас буду с Нежным — расползусь по ванне в неге. —
Артём хохотнул:
— Не все меня Вампиром называют. Некоторые особо чувствительные называют меня Нежным. Так что для вашего мира не всё потеряно, много талантов. —
Подтянул меня ещё ближе, взял за руку и сказал:
— Не растечёшься. Хотя как знать, как знать. —
Он озорно на меня посмотрел и дал немного энергии. Я тоже дала ему в ответ. Рука в руке, он даёт своей, я возвращаю той же дорогой свою, и так по кругу.
В определённый момент Артём разорвал контакт и сказал:
— Ощущения — бомба. —
А я довольная облокотилась на бортик ванной и пребывала в абсолютнейшей нирване. Ничего не нужно, жизнь удалась, все заботы мимо, угроза миру — да ладно, порешаем, и всё в таком духе.
Я думаю, не менее часа с Нежным мы были на каких-то вершинах блаженства. Таких ощущений в этом мире нет — они совершенно другие, более глубокие, что ли, более мощные. Невозможно удержать — как горная река, текут и перемещаются.
Как прикольно, когда вода в ванной поддерживается одной температуры, ничего не отвлекает. Я в такой ванной ещё не была, а лёгкий гидромассаж так приятно щекочет. В общем, жизнь удалась, а проблемы — всё завтра. А сегодня я отдыхаю.
Примерно через час Артём сказал:
— Слушай, не хочешь покататься по ночному городу на байке? —
Я заморгала глазами:
— Хочу. Только я помоюсь в душе, посушу голову и буду готова. —
Артём встал из ванной:
— Хорошо, пойду соберусь, буду ждать тебя. —
Я вылезла из ванной, зашла в душ. Мыльные принадлежности все стояли на душевой стойке. Я быстро помылась, нашла фен, высушилась. На табуретке лежали брюки — похоже, чьи-то, но всё равно большие. Кофта мужская, не сильно большая, и куртка кожаная — а это конкретный оверсайз. Я всё одела. Хорошо, бельё сняла перед ванной — оно сухое, его одела, и сверху всё это обмундирование. Что смогла — то завязала. Не сильно удобно, но лучше, чем розовая юбка и пиджак.
Я вышла в коридор и поняла, что туфли придётся надеть свои. В общем, красотка я была ещё та — модница, чё.
Артём как раз оделся, дал мне каску, и мы вышли. Спустились на лифте вниз. Я шла сбоку от Артёма, чтобы не видно было меня, а то смеху будет на всю неделю консьержкам.
Следующие пару часов я вспоминаю урывками — и то только после того, как зашла в его квартиру.
Я зашла в коридор за Артёмом, положила каску и пошла прямиком в туалет — вымыть лицо, оно у меня просто горело. Всю ночь не спали, на адреналине — у меня сердце до сих пор не пришло в норму. Никогда не каталась на байке на такой скорости. Это, конечно, особое наслаждение — вряд ли ещё раз захочу. Бр-р, страху натерпелась: холодно, ветрено, одежда неудобная. Но город замечательный, природа красивая, атмосфера не передать словами. В следующий раз оденусь поудобнее и сполна кайфану.
Я переоделась в свой розовый костюм. Да чтоб я ещё такое чудо одела! С чужого плеча одежда была и то удобнее, чем это розовое чудо.
Я вышла в общий зал. Артём сидел и играл в ту же игру, в которую до этого играли. Я присоединилась. Минут двадцать мы рубились, и я начала уверенно выигрывать. Два раза чуть в реальности не подрались — в шутку, конечно. Орали как сумасшедшие, надеюсь, здесь хорошая шумоизоляция.
Я подняла глаза и увидела, как открывается дверь, как в замедленной съёмке забегают двое военных в чёрной одежде, в бронежилетах, с винтовками в руках. Сзади тоже несколько человек, но с моего места не видно кто.
Я удивлённо на это смотрю и вижу, как Артём пристально смотрит — и все падают как подкошенные. Остаётся стоять только один человек. Я пригляделась и узнала Георгия.
Тут я отмерла и говорю:
— Всем спокойно! Здесь все свои. Артём, это Георгий, он ко мне. — Я показала рукой на Георгия, потом продолжила, посмотрев на Георгия: — А это Георгий, мы с ним вместе работаем. А Артём — мой дядя, можно так сказать. —
Георгий кивнул, Артём кивнул в ответ.
Артём посмотрел на Георгия и сказал:
— А ты почему не упал? —
Он подошёл ближе и стал его рассматривать внимательно. Георгий так и стоял в коридоре, тоже внимательно смотря на Артёма. Георгий предпочитает не отвечать на вопросы, на которые не хочет отвечать, поэтому на вопрос он не ответил.
Я встала с дивана и подошла к Георгию:
— Артём не знает, что меня похитили. —
Георгий нахмурился:
— Не понял. Как это? —
Я показала, чтобы он проходил. Артём всё так же задумчиво смотрел на Георгия, который бросал на него неприязненные взгляды.
Георгий снял бронежилет, посмотрел на спавших товарищей, разулся и пошёл в сторону барной стойки. Я глазами показала на диван. Он на него сел с гордо выпрямленной спиной. Я села рядом.
Когда мы сели, я сказала, посмотрев на Артёма (который сел напротив меня):
— Твой помощник меня похитил. Забрал прямо с переговоров и привёз к тебе. —
Артём подскочил и ошеломлённо посмотрел на меня, его брови просто взметнулись вверх, и он сказал:
— Серьёзно? Что за сюр? —
Я улыбнулась (моё словечко) и продолжила:
— Он сказал, что не смог со мной поговорить и похитил. Я член делегации переговорщиков, договор подписывали вчера о партнёрстве. Так он меня оттуда и вынес. —
Артём схватил телефон:
— Сумасшедший придурок! Я сказал ему подойти к тебе и передать информацию, что я тебя жду. Да это бред какой-то! —
Он схватился за голову и продолжил взволнованным голосом:
— Как ему вообще такое могло прийти в голову? Дебила кусок! —
Такой смешной высокий подросток мечется по дивану и орёт дурным голосом.
Я улыбнулась невесело:
— Он извинился. Но сказал, что не смог до меня добраться по-другому. Это его слова. —
Артём набрал номер и заорал в трубку:
— Быстро ко мне! —
На том конце трубки ему что-то ответили. Он бросил телефон на диван и сказал, обращаясь ко мне:
— Почему не рассказала сразу? Я бы уладил все моменты. А теперь нужно думать, как это маски-шоу разруливать. Ты и представитель дипмиссии… — Он хмыкнул. — Так скромно была одета. В спортивном розовом костюме — тоже не сильно тянет на крутой прикид, так сразу и не скажешь. Вроде у вас одни пенсионеры? —
Я устало посмотрела на Артёма и ответила:
— Я думала, с утра всё решить. Не думала, что так оперативно среагируют. Да я так папки носила… —
Вот так подставу я устроила — вообще из головы вылетело. Не привыкла ещё, что кто-то меня будет спасать. Привыкла всё сама, сама. Я пристыженно опустила голову вниз.
Артём посмотрел на Георгия и спросил:
— Как вы прошли? Все под камерами в масках были? —
Георгий с подозрением посмотрел на Артёма. Тот был одет в лиловый костюм (домашний), сверху клетчатая рубаха, под ней белая майка. Он бегал по квартире: то на диван заскочит, то в другую сторону бежит — весь переполненный моей энергией, не привык ещё, поэтому так импульсивно двигается, как-то избыточно.
Я улыбалась. Такой подросток носится, что-то кричит, два раза чуть не упал — похоже, не устаканилась энергия от ночной гонки или наоборот забурлила, я не особо разбираюсь в этом.
Георгий собрался и ответил:
— Усыпили. Сами прошли в противогазах, возле лифта лежат. —
Артём взял телефон, набрал номер и сказал:
— Придурок! Зайдёшь в подъезд — если проснулись на ресепшен, скажи, что новое шоу запускаем и это начало, случайно шумовую гранату со снотворным газом перепутали. Всё ей возместим, отдашь двадцать пять штук ей за моральный вред — из своих, дорогой, из своих. Как будем спускаться, всем пой о новом реалити-шоу. —
На другом конце ответили что-то, на что Артём сказал:
— Дебила кусок! У меня маски-шоу с утра, сам разрулишь, мне плевать как. Сейчас придёшь и всем всё объяснишь. Разбужу, как только ты зайдёшь. —
Артём пошёл в комнату, там кому-то звонил — в отдалении был слышен его голос.
Георгий посмотрел на меня и спросил:
— Ты как? —
Я ответила:
— Нормально. Только не спала всю ночь, скоро начну падать. А вы как так быстро примчались? Как нашли? Да, вроде я сказала тебе не вмешиваться? —
Георгий ответил:
— Грегори показал, где — этаж и номер квартиры сказал. Внизу ждёт в машине. Он сразу сказал, что с тобой всё нормально, что ты с другом, просто нужно зайти, и он всё решит. Убеждать, что не нужно никуда ехать, он начал ещё в Москве, но кто ему поверил? Мирона было не остановить: у него случилась истерика, он никого не слушал, орал как припадочный на всех. Тёмного вообще думали убьёт — я с охранником Дениса закрывал. Прилетели сначала на самолёте, потом на вертолёте, по городу на машине ехали — целый ночной квест: «Спаси Алёну, которая не нуждается в спасении». —
Я подошла к винтовке, потрогала её.
Георгий сказал:
— Они со снотворным. Убийство не планировалось. —
Он начал разоружать всех, убрал оружие в дальний угол, потом начал снимать бронежилеты.
Я спросила:
— Что теперь будет? Как-то можно уладить этот вопрос? —
Он пожал плечами:
— Сейчас придёт похититель. Мирона разбудим, пусть сами договариваются. — Он сел на диван и продолжил: — Я только домой вернулся, лёг спать. В сновидении с тобой встретился, проснулся — сразу Мирону позвонил. Даже не думал, что он так истерить начнёт. Я всё объяснил, что ты сказала: чтобы мы не предпринимали никаких действий, ждали от тебя ответа. Он начал звонить Тёмному — крики, ор, скандал. —
Я спросила:
— А Грегори? Это у меня связь есть, а ты как? —
Он улыбнулся:
— Он у меня был. Я ему про красивый вид всю дорогу рассказывал и про террасу — он захотел увидеть. Так что мы были вместе. Он на террасу вышел, не слышал всего скандала. Я про него забыл, уже собирался сам к Мирону ехать, и Грегори вышел. Я его спросил, что с тобой. Он ответил, что ты с другом и тебе ничего не угрожает — похоже, ты уже к этому времени доехала и встретилась с Артёмом. —
Он кивнул в сторону комнаты. Артём продолжал по телефону разговаривать.
Зашёл мой похититель, аккуратно обошёл спящих, кивнул нам и пошёл в комнату к Артёму, аккуратно прикрыл за собой дверь. Я кусок помещения увидела — похоже, это кабинет.
Я засмеялась и сказала:
— Ну всё, готовим мешки для трупа. Дядя разорвёт его. —
Из кабинета послышались крики Артёма.
Георгий спросил:
— Я так и не понял, кто он? Я Грегори пытал — он так и не сказал, хотя знал. —
Я улыбнулась и ответила:
— Если кратко, то Грегори, Крутой и Артём… — Не стала я говорить, что Артём — Нежный. Захочет — скажет сам. Имени достаточно. — …меня учили, чтобы я их вытащила из их мира в наш. Для этого они меня развивали в разных направлениях, чтобы я копила энергию. Я просто этого не помню, потому что далеко учили: пока просыпалась, всё забывала, а тело помнило. Поэтому я такая талантливая — меня много чему обучили. Грегори и Крутого я вытащила, а Артём раньше в наш мир пришёл — сложная схема, он мне не сказал как. Так что они меня с глубокого детства знают. Я их сама нашла. Поэтому Крутой меня называет «Моя», я его «Мой» называла. А Артём — «Дядь» (ещё в детстве их так обозвала). Грегори — «Дружок», кстати. —
Георгий закатил глаза:
— Да, кто бы сомневался. С ним не подружиться невозможно — идеальный друг. —
Дверь из кабинета открылась, и вышел мой похититель с угрюмым выражением лица. Увидев меня, он натянул самое счастливое и сказал:
— Тысячу раз извиняюсь! Я всё исправлю, не держите зла. Я всё всем объясню, никакого скандала не будет. —
Я хмыкнула:
— Можно без меня. Объяснять будете. Я вижу, здесь терраса красивая. Можно мы пойдём подышим воздухом, посмотрим город, а вы меня позовёте, когда всё решится? —
Похититель кивнул, открыл нам дверь на террасу. Мы вышли. Я краем глаза увидела, что Артём вышел из кабинета. Дверь за нами закрылась.
Я посмотрела на древнюю столицу — величественное зрелище. А вид на горы просто захватывает. Облокотившись на перила, не могла оторвать взгляд от горного массива. Краем глаза увидела, что Георгий устало сел на шезлонг, вытянул ноги, взял плед, накрылся и тоже смотрит на горы.
Невозможно оторвать взгляд. Просто поразительно, какая красивая гора: на вершине лежит снег, облака зацепились за вершину — такое чувство, что вулкан извергается, так быстро облака перемещались.
Я оторвалась от прекрасного вида, взяла другой шезлонг, подвинула его к шезлонгу Георгия, присела, накрылась пледом и решила, что отсюда тоже всё видно. Город шумел — этот шум не раздражал, а убаюкивал. Я положила голову Георгию на плечо и уснула.
Пару раз я просыпалась — по-моему, на меня смотрел Мирон — и опять засыпала.
Окончательно я проснулась, когда моё плечо тронул Мирон и сказал:
— Алёнушка, просыпайтесь, пожалуйста. Нужно ехать, по дороге поспите. —
Я проснулась и тут же встала. На террасе стоял Мирон, Георгий стоял за ним. Больше никого не было.
Я ответила:
— Всё в порядке, я готова. —
Мы вышли. Мирон держал меня за локоть и спросил:
— У вас такие родственники… — Он обвёл взглядом квартиру. — Интересные, не знал. Похоже, Кирилл что-то упустил в вашей биографии. Артём Вампир — известная личность, даже я знаю. —
Я удивлённо посмотрела на него. Он ответил:
— Что? У меня дочь — от него фанатеет, вся комната увешана его фотографиями. А вы сможете повторить трюк с усыплением? —
Похоже, на меня Артём свалил всеобщий сон. Я ответила:
— Нет, это было на эмоциях. Даже не знаю, как я это сделала. —
Не соврала: ничего не знаю, надо спросить у Артёма, возможно ли мне научиться. Отличное умение — всем спать и всё, все спать.
Артём вышел из комнаты весь красный и сильно злой. Посмотрел на Мирона и мрачно сказал:
— Будем шоу делать в Москве. Есть два свободных места — точнее, теперь есть. Приводите, если подойдут — возьму. —
Я вопросительно посмотрела на Мирона. Тот довольно улыбнулся и сказал:
— Это наши дела, Алёнушка. Пойдёмте, все уже в машине. —
Он начал подталкивать меня на выход. Я зевнула, посмотрела на Артёма. Тот сказал:
— На следующей неделе буду в Москве, заскочу. Простите, у меня уже рабочий день. Видео для девочки я записал и вам отправил. —
Он рукой показал на Мирона, который светился как новый пятак. Я ничего не поняла — похоже, много что проспала.
Мы столпились у входа. Я сказала Артёму, пока он не ушёл:
— Артём, там внизу Грегори. Выйдешь к нему? —
У него в глазах что-то промелькнуло, но я не разобрала что. Он пару секунд думал и ответил:
— Некогда. В Москву приеду — будет время побольше, мы встретимся. И с тобой, — он показал на Георгия, — я хочу обязательно пообщаться. Как у тебя получилось? —
Георгий посмотрел на него глуповатым взглядом и сказал:
— Не знаю, о чём ты. —
Мне очень хотелось сказать Георгию, что он переигрывает. Артём усмехнулся:
— Ну да, ну да. Ладно, друзья, я побежал. Всех целую. Дверь можете не закрывать. —
Мы обулись и вышли по очереди.
Спустились в лифте. Я улыбнулась дежурной на ресепшен и вышла. Мирон так и держал меня за локоть, а Георгий шёл сзади.
Машина стояла у входа. Я зашла в машину — на меня посмотрел Тёмный самым мрачным из своих взглядов. Я даже вздрогнула и попятилась назад. Мирон мягко меня подтолкнул, я с трудом зашла и села.
Машина — чёрный минивэн, но большой. Все разместились без проблем. Меня Мирон посадил рядом с собой, и я просто благополучно уснула с мыслью, что мне нужно как-то придумать, как мир спасти.
Конец восьмой главы.