Мы сели в поезд всей толпой, немного потолкались на перроне, но в конце концов все зашли. Моё купе было вторым, первое — Мирона, а дальше купе по четыре человека. Я поняла, что наши купе были на одного или двух. С удивлением обнаружила, что проводника у вагона нет. Мирон показал мне моё купе, я закатила сумку. Купе оказалось интересным: в дальнем углу большая двуспальная кровать, размером как два СВ. Я оставила чемодан на входе и прошлась дальше — есть душ и туалет, очень удобно, не придётся бегать по поезду. Просто одна кровать, столик слева возле кровати небольшой, больше удобств не предусмотрено.
Я переоделась в удобные лосины, надела лёгкую толстовку и приготовилась поспать — спать в поезде милое дело. Минут десять лежала, потом услышала стук в дверь. Ко мне зашла Кристина. Я удивлённо на неё посмотрела. Она, смущаясь, спросила:
— Алёна Владимировна, я в соседнем купе. Приглашаю вас выпить с нами испанского вина. Мне испанец подарил, очень рекламировал, говорил, что самое лучшее в мире. Я у него забрала и ушла, он ещё неделю звонил, просил отдать вино — вот жадоба. Наверно, очень крутое и дорогое. Решила вас угостить. Мы ненадолго, потом ребята зовут в вагон-ресторан на вечеринку. —
Я встала с кровати и спросила:
— А кто ещё будет, кроме нас? —
Кристина ответила: — Дядя Мирон, Марат, Никита и я. —
Я кивнула и вышла вслед за ней.
У Кристины было стандартное купе на четверых. Судя по всему, ехать им предстояло втроём. Марат был на верхней полке, Никита и Кристина — на нижних. Кристина налила бокал и дала мне. Я взяла и пригубила — очень вкусное вино. Пригубила ещё раз, пока Кристина искала другие бокалы, и почти выпила весь бокал до дна.
Кристина весело посмотрела на меня: — По-моему, я взяла только один бокал. Так как мы культурные люди, из одного бокала пить не будем, поэтому пойдём пить из бокалов в вагон-ресторан. —
Марат слез с верхней полки и сказал: — Я ваше вино пить не буду, пойду сразу в ресторан, там все собираются. — Он посмотрел на Никиту: — Никит, идёшь? —
Никита посмотрел на меня и кивнул. Они встали и вместе вышли. Мы остались втроём.
Кристина посмотрела на меня и неуверенно сказала: — Пойдёмте, допьём ещё вино, там весело будет. —
Я почувствовала, что мне нехорошо — жар начался в теле. Ответила: — Крис, иди. Я обсу́жу кое-что с Мироном Анатольевичем, и мы подойдём позже, если он, конечно, захочет. — Я обратилась к Мирону: — Хотите пойти? —
Он сдержанно улыбнулся: — Не знаю, не думал об этом. —
После кивнул, приглашая меня выйти из купе Кристины. Я вышла, Мирон пошёл за мной. Кристина направилась в сторону вагона-ресторана, я осталась в проходе.
Как только Кристина скрылась из глаз, я зашла в её купе, забрала бутылку, понюхала, открыла окно и выкинула.
Мирон удивлённо смотрел на меня: — Что это было? —
Я вышла из купе Кристины, закрыла дверь. Я уже вся горела. Твою мать, в вино налили возбудитель! Что делать-то? Зашла к себе в купе и начала метаться. Выпила бутылку воды (нашла в сумке) — не помогло. Жгло всё тело, невозможно прикоснуться.
Мирон зашёл за мной, закрыл дверь, смотрел на мою беготню с удивлением, но всё же спросил:
— Алёнушка, что с вами происходит? —
Я уставилась на него немигающим взглядом и хриплым голосом ответила:
— В вино поклонник Кристины налил возбудитель. Меня просто накрывает. Похоже, хотел с Кристиной развлечься, а она забрала бутылку и ушла. Но выпила её я. —
Мирон отшатнулся от меня, потом подошёл поближе: — А что делать? Может, какую таблетку выпить или уголь активированный? —
Я села, посмотрела на него с тоской в глазах: — Нет, уже в крови, не поможет. — Закрыла лицо руками. Дикое желание просто невозможно контролировать. Убрала руки от глаз и посмотрела на Мирона — он растерянно стоял у входа.
Я встала: — Мирон, я же вам нравлюсь. — Начала медленно приближаться к нему. Мирон начал пятиться. — У вас есть шанс, почему бы вам не воспользоваться? —
Мирон в шоке посмотрел на меня и просипел: — Да что вы такое говорите, Алёнушка? Как я могу воспользоваться ситуацией? Вы в своём уме? Я не хочу так, это неправильно. —
Я пристально посмотрела на него: — А как правильно? — начала отодвигать Мирона с прохода. Я уже не контролировала себя. Мне нужно или мужика, или на свежий воздух, или я не знаю что.
Мирон закрыл проход и ответил неуверенно: — Я не знаю. —
Моя защита от эмоций других людей рухнула — я не могла её контролировать. Меня накрыла волна эмоций Мирона. Это был жгучий коктейль из желания, страсти, любви, нежности. Он с трудом себя контролировал. Для полной радости я ещё и начала всё это ощущать в себе, как будто это мои эмоции. Похоже, пить нужно было это вино рюмками, а не целым бокалом, потому что я стремительно теряла контроль.
Я посмотрела на него уже звериным взглядом и просипела: — Не нужно мне рассказывать, что вы меня не хотите. Но если нет — так и скажите. Посторонитесь. —
Мирон не сдвинулся с места. Он смотрел на меня с вожделением. Он смотрел на меня, и я видела, как его воля рушится под напором собственных чувств — и моих, которые он теперь ощущал так же остро, как я его.
Неожиданно он схватил мои ладони в свои и начал страстно целовать. Меня просто током прошибло, всё тело завибрировало. Ощущения были просто улёт — такое простое действие под таким возбудителем усилилось в сто крат. Мирон посмотрел мне в глаза — желания у него было не меньше моего. Он поднял меня на руки и отнёс в постель (что нести-то — пару шагов).
Каждое касание, каждый поцелуй просто выжигался на моей коже. Мирон со всей страстью впивался губами в мою шею, грудь — это было бесконечно приятно. Мне казалось, что он знает каждую часть моего тела: как нажать, где придавить, легко коснуться, где поцеловать, чтобы я растворилась в наслаждении. Я была инструментом, на котором рождалась мелодия.
Я решила расслабиться и погрузиться в феерию ощущений. Мягкие касания вызывали такие эмоции, что хотелось просто выть. Я с трудом сдерживалась, только глухо стонала. И всё это — на фоне ощущений Мирона. Я чувствовала не только свои эмоции, но и его ощущения — просто непередаваемо жгучая смесь.
В какой-то момент мне захотелось, чтобы это сумасшествие вообще не заканчивалось. Меня не сдерживали никакие условности, страхи, мысли. Я просто жила в моменте и откровенно им наслаждалась. От каждого касания становилось легче, жар спадал. Но только Мирон убирал руки или губы — жар усиливался, и я умоляла не останавливаться. Сказать, что мне было хорошо — ничего не сказать. Это было невозможно хорошо. Приятно было даже чувствовать его дыхание на коже — от этого мурашки бегали с головы до пяток.
Это безумие продолжалось до вечера. Мы даже не пошли на ужин — я ещё была не в состоянии. Столько слов любви я никогда не слышала. Я как будто была в нежной и приятной вате из чувств, ощущений, слов, нежности и страсти. Мирон читал мне стихи, которые он мне посвятил и запомнил. Рассказывал, какая я прекрасная, волшебная, нереальная, и что он не верит в происходящее — что это сон или дурман. Но он не хочет просыпаться, хочет остаться здесь навсегда.
Глубоко за полночь (судя по ощущениям, часов в пять) начался рассвет. Мы совершенно обессиленные просто уснули в объятиях друг друга. А меня так и не отпустило.
Меня разбудил стук в дверь. Я с трудом разлепила глаза и увидела рядом с собой спящего Мирона. Коснулась его ладонью, он проснулся. Я жестами показала, чтобы молчал. Кристина продолжала стучать. Я подошла к двери, прислушалась — вроде она одна. Натянула спальный костюм, что лежал на кровати. Показала жестами Мирону, чтобы он зашёл в душевую — я поговорю с Кристиной и отправлю её. Мирон быстро оделся, кивнул и скрылся в душевой.
Я открыла своё купе. Кристина прошла внутрь. Я немного удивилась — что за срочность с утра пораньше? Она поздоровалась и спросила:
— Алёна Владимировна, мы вас ждали, ждали. Почему вы не пришли? Что-то случилось? —
Я посмотрела на часы — на самом деле не так уж и рано, девять часов.
Кристина уставилась на мою шею. Я потрогала — ничего не нащупала. Кристина протянула мне смартфон с камерой и показала, куда смотреть. А шея у меня была вся в засосах — синие, жёлтые, красные. Я ахнула и в шоке вернула смартфон.
— У вас есть водолазка? — спросила Кристина.
Я отрицательно покачала головой.
— Тогда повяжите платок. Я видела, у вас есть. —
Я подошла к сумке, достала большой шейный платок — он у меня на все случаи жизни, чаще всего завязываю, чтобы не сгорела шея или от холода. Повязала платок и посмотрела на Кристину с вопросом в глазах.
Кристина вспомнила, зачем пришла: — Алёна Владимировна, а где вино? —
Я посмотрела ей в глаза: — Я его выкинула. —
Она недоумённо на меня посмотрела. Я продолжила жёстко: — Потому что в нём был возбудитель. Знаешь, что это? —
Кристина покраснела и, заикаясь, ответила: — Я не знала, Алёна Владимировна. Я думала, что это просто дорогое вино. Теперь понятно, почему он так за него переживал. — Она закрыла лицо руками и прошептала: — Простите меня. У меня и мысли не было. Он сказал, что вино из его виноградников. Откуда мне знать было? —
— Я уже поняла, — сказала я, скривив губы. — Что лучше не пить подарки от твоих поклонников — они могут быть с сюрпризом. Ладно, проехали. —
Кристина отодвинула шарфик, провела по засосам и прошептала: — Их не замажешь ничем. Через пару дней пройдут, придётся походить в шарфике. —
Она посмотрела мне в глаза и прошептала: — Алёна Владимировна, пожалуйста, не делайте ошибки. —
Я вопросительно посмотрела на неё. Она продолжила, заламывая руки, голос стал совсем паническим:
— Это моя вина. Если бы не моё вино, этого бы не произошло. — Она показала на шею. — Пожалуйста, не продолжайте. Было — и не нужно больше. —
У меня удивлённо поехала вверх бровь. Вот сейчас не поняла, о чём она. Но Кристина возбуждённо продолжала:
— Алёна, Мирон — мой дядя, и я его очень люблю. Но послушайте меня: не нужны вам эти отношения. — От неожиданности я села на кровать. — Я знаю, что он в вас души не чает, обожает вас. Но прошу, не нужно продолжения. Тётя Ира, его жена, догадается сразу. Если я поняла, то она без сомнений узнает очень быстро — она умная женщина. Не нужно вам обоим это. —
Я порывалась что-то сказать, но решила дослушать девочку до конца. Кристина начала ходить из угла в угол, продолжая свой монолог:
— Вы молодая, у вас вся жизнь впереди. А дядя он женат на непростой женщине, и у них совместный ребёнок. А отец тёти Иры — сложный человек, на очень высокой должности, с ним лучше не ругаться. Вас ждут только проблемы, карьера рухнет в одночасье, вам даже не дадут жить в этой стране. А у Мирона здесь дети. Как он без нас? Как мы встречаться будем? Я не говорю, что такая грязь полезет. Мирон уже ушёл так из одной семьи. Он может. Поэтому я взываю к вашему благоразумию — вам точно такое не нужно. Поверьте, я знаю, о чём говорю. —
Я замахала руками и прервала её: — Кристиночка, я тебя услышала. Можешь не волноваться — ничего не будет. Никто не будет разрушать семью и прочие трудности. Всё будет, как и прежде. Ни в коем случае не произойдёт то, что ты описала. Не беспокойся. —
Кристина решительно постучала в дверь душа и сказала: — Дядя Мирон, выходи. Я знаю, что ты здесь. Я никому не скажу, не волнуйся. Это останется между нами троими. —
В ответ — тишина. Я с удивлением смотрела на Кристину, пожала плечами и ответила:
— Крис, прости, но тебе пора. Хочу тебя уверить: ничего не изменится. Надеюсь, твои мысли останутся с тобой? —
Она кивнула.
— Я приведу себя в порядок и зайду за тобой. Мы ещё поболтаем, только эту тему мы закроем, хорошо? — Она ещё раз кивнула. — Пожалуйста, зайди к себе в купе и жди меня там. Не нужно стоять и ждать меня возле моего купе. Всё понятно? —
Она обиженно посмотрела на меня и ответила: — Алён, я не маленькая. Всё поняла. Никто не услышит от меня даже шутки или намёка. —
Я улыбнулась, послала ей воздушный поцелуй и проводила до двери. Она вышла.
Я тяжело села на кровать. Мирон вышел из душевой и сказал: — Всё, что она сказала, — правда. Во всём права. Даже добавить нечего. Мы и сами прекрасно это понимаем. — Он отвернулся, потом резко повернулся и посмотрел на меня. Продолжил своим мягким певучим голосом: — Спасибо вам, Алёнушка. Я и не знал, что так бывает в жизни. Такое наслаждение, такие ощущения — я никогда не смогу это забыть. Вы просто чудо. Я не заслужил такого подарка. Я не смогу жить, не надеясь на ещё одну встречу. Не могу сказать всё, простите меня. Мне кажется, я вас буду любить всегда, потому что это чувство меня просто топит. А ещё я буду благодарить этого испанца за такой подарок. Как вы говорили: давайте просто жить, дышать, любить, наслаждаться этой жизнью — она прекрасна. Давайте вернёмся к прежним нашим отношениям, до нашей поездки. Я думаю, не стоит усугублять ситуацию. Просто я чувствую, что во мне рождается дракон, который хочет забрать сокровище в свою пещеру. — Он говорил, чеканя каждое слово. Кристина здорово всех отрезвила.
Я подняла глаза на него. Он с любовью посмотрела на меня и сказал: — А сейчас переоденьтесь, пожалуйста. Если кто и застанет нас вдвоём — мы план для учений пишем. —
Я взяла свой чёрный варёный спортивный костюм и зашла в душ. Приведя себя в порядок, оделась и повязала платок повыше на шею — типа модный, с чёрными и сиреневыми мазками, так что вписался в ансамбль.
Мирон посмотрел на меня, удовлетворённо кивнул и нежным голосом (он у него и так далёк от брутального, а в этот раз совсем медовый) сказал:
— Я закажу завтрак в купе. Судя по часам, мы прибываем через два часа. У вас есть уже план, какую лекцию будете читать и во сколько? Если хотите, ваша будет с утра. Основные учения будут ночью. —
Я кивнула: было бы хорошо провести тренировку, а потом тоже пройти полосу препятствий — давно хотела проверить себя. Особенно интересно научиться стрелять из разного оружия, очень надеюсь, мне разрешат.
Мирон улыбнулся мне и ушёл. А я легла на кровать и начала медитировать, расслабляясь и пытаясь стереть то, что было вчера, обесценить. Это не должно повлиять на нашу дальнейшую жизнь. Мне не нужны отношения с Мироном, тем более такой ценой. Не хочу. Это не мой мужчина, я это точно знала. Эйфория от возбудителя прошла, защиту от чужих чувств я поставила. Сухой остаток такой: было классно, на этом всё. Не хочу продолжения. Мы провели прекрасное время, есть о чём вспомнить в старости. Но на этом всё. Едем дальше. Спасибо этому месту, мне было классно. Надеюсь, без последствий, и никто ничего не узнает. Я буду всё отрицать. Ничего, кроме домыслов. Мало ли, кто засос мне сделал? Никто свечку не держал, камер нет нигде.
Больше думать об этом не хочу. Мне ещё нужно придумать крайне полезную лекцию, чтобы провести её на свежем воздухе — другого шанса долго не предоставится.
Через десять минут принесли завтрак: блинчики с творогом, кашу, пряник, кофе. Я всё смела за пару минут и, довольная, уснула.
Проснувшись, я почувствовала, что наше приключение с Мироном мне кажется сладким давним сном. Я вернулась в своё обычное состояние.
Через несколько часов мы приехали. Всей толпой стояли в очереди на выход. Мирон посмотрел на меня и грустно улыбнулся, я ответила весёлой улыбкой. Вышла из поезда и пошла за толпой. Все с сумками шли к автобусу. Нас погрузили в автобус, мы были в какой-то глуши — даже населённых пунктов не было, но были горы. Мы расселись, я сразу же уснула на плече у Кристины, которая села рядом со мной.
Когда мы приехали, солнце уже село, было очень темно. Все выгрузились возле здания, устало достали сумки. Мирон прокричал:
— Ужин, отдых два часа — и ночные учения! —
Он подошёл ко мне: — Алёна Владимировна, ваша практика будет утром, с пяти до семи. Как раз успеют помыться и переодеться. —
В ответ раздался вздох разочарования от ребят.
Я зашла в помещение. Сил не было ни на что. Просто зашла в свою комнату (мне Кристина показала, какая моя) и рухнула спать.
Уже засыпая, я поймала себя на мысли, что ни о чём не жалею — и ничего не хочу продолжать. То, что случилось, останется в прошлом. А завтра — учения, холодный душ, полоса препятствий и стрельбище. Именно то, что нужно, чтобы выкинуть из головы лишнее.
Конец двадцатой главы.