Мирон вырулил на трассу, я смотрела на закат. Солнце почти село и окрасило небо разными цветами, я залюбовалась. Темнота медленно накатывала бескомпромиссно, свет дня отступал. Трасса светилась тысячами огней, из тишины леса мы въезжали в другой мир, другую скорость.
— Алёнушка, — сказал Мирон, — любовь моя, как это было волшебно, — замолчал, перестраиваясь в другой ряд, мы заехали в пробку. Мирон быстро посмотрел на меня, я расслабленно улыбнулась, Мирон продолжил, — для меня писать песню — это выворачивать душу, забираться в самые недоступные уголки себя, быть с собой честным. Всегда про боль, – Мирон говорил таким восторженным голосом, что хотелось слушать и слушать, — но с вами это совершенно иная эмоция. Вы меня делаете другим, это какое-то чудо, любовь — это прекрасно, я рад, что испытываю это.
— Мне тоже понравилось, спасибо, — сказала я, повернувшись лицом к Мирону и не сводя с него взгляда.
— Любовь моя, я готов вам писать стихи с утра и до вечера, и все они будут прекрасные, никакой грусти, вы должны радоваться и смеяться, — сказал Мирон счастливым голосом.
— Это первый мой опыт в написании весёлой песни, мне понравилось. Вы моя муза, моя любовь, моя мечта, — говорил Мирон радостным голосом, я млела, приятно было и не хотелось ничего говорить.
— Люблю вас, это так прекрасно, я готов выйти и кричать об этом на весь мир, хотите, остановлюсь посреди трассы и закричу? – озорно посмотрев на меня, сказал Мирон.
— Точно не хочу, — сказала я, усмехнувшись. Картина будет выдающаяся: Мирон, расставив руки, орёт на МКАДе про любовь.
Мирон замолчал и начал перестраиваться, пытаясь перестроиться в крайний левый ряд. В образовавшейся тишине я услышала шуршание. Пытаясь проследить за источником шума, я перевела взгляд на телефон Мирона, что лежал на верхней панели. Я приподнялась, чтобы посмотреть, и увидела, что телефон включён и уже пару минут кто-то слушает, о чём мы говорим. Я открыла рот, что-то промычала, показывая на телефон. Мирон краем глаза смотрел на мои движения. И тут в абсолютной тишине прозвучал голос:
— Мирон, как это понимать, ты осатанел, что ли? — это был голос Ирины. Телефон был не на громкой связи, но она сказала громко, и поэтому было отчётливо слышно. Мирон в ужасе посмотрел на меня, я на него, он включил на громкую связь, так как руки были заняты, он вёл машину.
— Ириш, ты что, нас слушала? — спросил Мирон, закатив глаза. По-моему, про себя заматерился. Он весь сжался, тело стало напряжённым, он смотрел то на дорогу, то на телефон.
Похоже, неудача — моё второе имя. Полный треш, это надо так вляпаться, да как это возможно-то? Нет, это лютый треш, как раз пора посыпать голову пеплом и залегать на дно.
— Да, я слушала, как ты в любви признавался Алёне. Это же её голос? – сказала злым голосом Ирина. Я лихорадочно начала думать, что делать, как выйти из этой ситуации, руки затряслись, зубы застучали предательски.
— Ты всё неправильно поняла, всё не так, — сказал Мирон, сбиваясь и глотая окончания слов.
— А что тут понимать? Ты признаёшься в любви Алёне, всё предельно понятно, так ведь, Алёна? — голос Ирины был стальным. Я опустила глаза, сердце почти выпрыгнуло из груди, мысли метались как сумасшедшие.
— Нет, Ирин, всё не так, — ответила я тихо.
— А как, Алён? — голос был холоден.
— Всё не так, — повторяла как заведённая я.
— Алиса, ты же слышала, верно? Я же не с ума сошла, это же реальность и мне это не приснилось? – сказала Ирина с горькой иронией в голосе.
— Да, мам, я слышала, — ответила Алиса, она судя по всему сидела рядом.
Мирон ударил по лбу ладонью.
— Алён, это ты, якобы случайно, позвонила, чтобы я знала о ваших отношениях? Ход конём? – язвительно спросила Ирина.
— Нет, это Кирилл обновил программу на телефоне, сам… звонит тем, кому я звонил… сегодня, — сбивчиво ответил упавшим голосом Мирон.
Ирина сбросила вызов. Мы молчали. Похоже, и я, и Мирон пытались что-то придумать, как вообще выруливать из этой ситуации. Мирон сосредоточился на дороге. На меня навалилась какая-то безысходность, тут ума много не нужно, чтобы сделать выводы. Зазвонил мой телефон, я обречённо посмотрела на вызов — с незнакомого номера.
— Да, Ирина, я вас слушаю, — ответила я тихим голосом. Мирон показал, чтобы я поставила на громкую связь.
— Молодец, сразу догадалась, кто звонит, — ядовитым голосом сказала Ирина.
Я включила на громкую связь.
— Думала, твой телефон — тайна? – спросила Ирина у меня.
— Нет, не думала, — односложно ответила я.
— Я одного не пойму, почему ты всегда молчишь, — спросила Ирина.
— Потому что мне нечего сказать. Мы не любовники, других вариантов ответа нет, — ответила я. Голос мой был тих и спокоен, я зашла в состояние безжалостности. Мирон слушал.
В трубке раздался голос Алисы:
— Алёшина, это ты, что ли? – спросила она недоверчивым голосом. Я посмотрела на Мирона, он обречённо кивнул.
— Да, Алис, это я, — ответила я спокойным голосом.
— Мам, так они с отцом песню пишут, — сказала Алиса, обращаясь к матери, после двадцатисекундной паузы.
— Какую песню? – спросила Ирина, напрягшись.
— Ты забыла, что ли? Алёшина и папа песни пишут для шоу. Точнее, папа вместо Егора, а это Алёшина, — сказала Алиса. Я сглотнула, похоже, нащупывается дно, можно сказать, что эта песня.
— Алёшина и есть Алёна? – спросила Ирина удивлённым голосом.
— Я не знаю её имени, её представили Алёшиной, — ответила Алиса, — наверно, Алёна Алёшина.
— Ты что, притащил свою любовницу на шоу, где твоя дочь выступает? – спросила Ирина.
— Мы не любовники, — в один голос сказали мы с Мироном.
— Мам, ты забыла, что ли? Это я уговорила Артёма, чтобы он меня взял. Алёшина там была изначально, она же песни пишет Кристине. В этом и суть шоу, что авторы песен меняются исполнителями или наоборот, там как кто хочет, так и думает, — Алиса волновалась, голос дрожал.
— Алиса, ты меня сейчас пытаешься убедить, что папа не признавался в любви Алёне, а они песню пишут про любовь? – подозрительно спросила Ирина Алису.
— Этого я не знаю, но они уже две песни написали, в общий чат сбросили, сейчас ещё должны выдать. Когда песню пишешь, слова накидываются, фразы, образы, я примерно представляю, как они это делают. Бывают просто какие-то слова, отдельные, рандомно, создают скелет, а потом из них создают песню. Они ищут историю, что-то, что цепляет, слова, словосочетания, это же на заказ песня, а не собственные чувства. Я не знаю, конечно, просто логично, им сейчас именно этим заниматься, у нас шоу, песен надо написать немало. Вон посмотри, — похоже, Алиса показала общий чат. Я даже не увидела, что мою песню «Счастье» Мирон отправил в чат, я там не состою.
— Вот это для меня, про счастье, а это — «Скорпион под прикрытием», — говорила Алиса.
— А новая песня как называется? «Мирон любит Алёнушку», по-моему, ты так её называл, — спросила желчно Ирина.
— Так и про скорпиона они написали. Папа точно не скорпион, а Алёшина точно не любительница астрологии. Ты песню читала же? – «Алиса, ты моя богиня, да я тебе песен напишу сколько хочешь, до старости писать буду бесплатно», — про себя думала я, с мольбой смотря на телефон. Хорошо, хоть не видео, моё лицо не видно.
— Да, смешная, — неуверенно сказала Ирина.
— Да, дочь, мы пишем песню, мы скоро подъезжаем к студии, встретимся в зале, всё обсудим, — сказал Мирон уверенным голосом, — но, похоже, сегодня ещё одна песня не родится, — со вздохом закончил Мирон.
— Хорошо, — ответила Ирина, — обсудим, мы тоже подъезжаем минут через двадцать, — и отключилась. Я выключила полностью телефон, Мирон взял свой и тоже отключил.
— Мирон, включайте мигалку, что хотите делайте, я не хочу встречаться с Ириной, нужно приехать раньше, — сказала я, откинувшись в кресле. То, что она засомневалась, это хорошо, по крайней мере, есть шанс мне выйти живой из этой ситуации.
— Простите меня, Алёнушка, — сказал Мирон с раскаянием в голосе, — мне нет оправдания, — он включил мигалку, и машины начали расступаться.
— Похоже, прогноз Алана, что мне придётся у него защиты просить от Ирины, начинает сбываться, — сказала я мрачным голосом. Мирон был расстроен, он смотрел то на меня, то на дорогу, ловко лавируя между машинами.
— Не ожидал от Алисы, — ответил Мирон.
— Я тоже, — ответила я, — мы не подруги.
— Вы останетесь на шоу? Поздно закончим, – спросила я.
— Да, конечно, — ответил Мирон, — я обязательно должен быть.
Так как мигалка зазвучала громко и приходилось перекрикивать её, мы не стали дальше разговаривать, каждый углубился в свои думы.
Мирон припарковался, я схватила пиджак, очки и быстро вышла из машины, бегом побежав в павильон. Время оставалось до эфира сорок минут. Меня на входе поймала девушка в чёрной одежде и показала, что нужно идти за ней. Меня сразу повели мыть голову и начали делать укладку, потом ярко накрасили под тот наряд, что был на мне.
Все вокруг бегали, готовились, я была в каком-то вакууме. Мысли были на одну тему: с Мироном нужно поговорить, я больше не хочу проблем с его женой. Как минимум это опасно, больше никаких поползновений в мою сторону с его стороны быть не должно. С меня как пыль слетел флёр сегодняшнего дня, решила, что буду тверда и никаких даже мыслей в его сторону. Было сегодня классно, но это такой тонкий лёд, что можно провалиться. А Кир от меня по шапке получит, как вообще такое возможно, обновил, называется, программу, думаю, не только от меня.
Как закончили, подкатили ко мне зеркало, я встала во весь рост и посмотрела на себя. Обалдеть, из меня девушку-вамп сделали, просто расхитительница мужских сердец. Девушки просто кудесницы, из меня создали совсем другого человека, я была элегантная, утончённая и холодная красотка. А самое главное — настоящая секси, правильный макияж подчеркнул сексуальный комбинезон. Пиджак забрали, сказали: так иди. Волосы лежали идеально, глаза сделали огромными, узнать меня было невозможно.
Нас всех позвали. В этот раз кресел не было, большой длинный стол, и мы все сидели на лавке рядом, по краям участники, между нами — приглашённое жюри. Пока Тора не было, поэтому сидела от нашей команды только я. Подошёл Артём, он был одет в белый костюм, который невероятно шёл к его волнистым по плечи волосам, создавал такой летний образ, глаза горели, ему всё нравилось. Он размахивал руками, заканчивая приготовления, я сидела и не сводила взгляда со своего «дядьки». Понять умом невозможно, что он не человек, нет никаких признаков, кроме излишней молодости. Но Георгий тоже выглядит очень молодо, так что у людей тоже такое бывает, бейби-фейс называется.
Артём подошёл ко мне, как раз подошли Гор и Кристина, они уселись с противоположной стороны стола. Ещё потихоньку подходили неизвестные мне люди.
Артём подошёл и представил меня, Кати и Гора, судя по всему, экспертам или жюри, пока не знаю, как их назывут. Их представлять Артём не стал, сказал: данные люди в представлении не нуждаются. Я, Гор и Кристина-Кати встали, кивнули и сели обратно на свои места. Как всегда, я никого не знала, даже не промелькнуло узнавание, но я сидела, улыбалась и кивала. Артём продолжил:
— Ребят, рядом с вами эксперты, они будут высказывать своё мнение о песне, об артисте, своё общее впечатление, – Артём подошёл ещё ближе, так как на сцене стали устанавливать барабаны и другое музыкальное оборудование, подключали. На сцене была суета, свет включали и выключали, на нас наводили камеры, выключенные, тоже проверяли готовность. Артём продолжил,
— Часть шоу уже смонтирована, всё будете смотреть на большом экране, — он показал на экран, его тоже настраивали, судя по всему, яркость увеличивали, — конец шоу идёт в прямом эфире, голосование зрителей за команды пройдёт в конце шоу. Результаты объявят сразу. Как вы комментируете композицию:— Артём посмотрел на экспертов, — отдельно стихи, музыку, общее, не нужно говорить, как кто-то красиво спел. Шоу об общей работе. Если хотите выделить стихи, то говорите, что стихи берут за душу, — эксперты вразнобой кивнули, — Мне нужно ваше экспертное мнение, это важно, побольше красивых слов,– Мужчина, который сидел ближе к Кристине, начал записывать, Артём на него внимательно посмотрел и одобрительно кивнул. — Будьте постоянно собраны и выдавайте эмоцию, это прямой эфир, — Артём посмотрел на всех по очереди, поняли или нет, все кивали, — зевок не вырежешь, — закончил Артём и посмотрел на девушку, которая опустила взгляд. На неё все посмотрели, похоже, это она когда-то зевала, я усмехнулась. Мне сегодня точно по эмоциям будет не сложно, у меня с ними полный аншлаг, хоть бы не зарыдать в прямом эфире от избытка чувств.
Мы с Гором, конечно, поэты известные, что сказать, пробились на эстраду по знакомству, я про себя засмеялась и скривилась. Мужчина справа заинтересованно на меня смотрел, я кисло улыбнулась, он отвернулся. Я, похоже, должна была пылать восторгом, все известные люди, но не для меня, наверно какая-нибудь знаменитость.
Артём пошёл на сцену, заорал:
— Готовность пять минут! — и начал проверять микрофон. К нему подлетели феи макияжа и начали у него его поправлять. Молодцы девушки, не видно было макияжа, это высший пилотаж, когда всё идеально.
Прибежали гримёры, ещё раз просмотрели макияж каждого, дорогие эксперты приняли позы, где они максимально красивые, зал затих, Тора не было.
— Дамы и господа, шоу начинается, — начал со сцены вещать Артём, очаровательно улыбаясь в камеру. — Вчерашний и сегодняшний день были продуктивными, ребята проявили максимум способностей. Внимание на экран, — мы все посмотрели на экран. На экране появилось начало вчерашнего шоу, я так понимаю, для господ экспертов и зрителей показывают, скорее всего, по телеку просто монтаж показывают.
Я выглядела вчера неплохо, я одобрительно кивнула, сама себе, наверно, минут пятнадцать мы смотрели вчерашнее начало шоу, когда нас представляли. Мы с Тором отлично получились, на лицах сплошная радость и счастье. Потом будни вчера и сегодня: как песня писалась, меня показали, как я пришла, и наш разговор с Ярославом, после слов «частушки» все дружно засмеялись. Потом показали, как Гор пыхтит и пишет текст, многозначительно смотря на Ярослава. Ещё показали, как Лия и Алиса поругались, именно тот момент, когда Алиса назвала тётей Лию. Немного обрезал Мирон начало, получилось интересно, он смонтировал, что потом Лия отпустила волосы и они нормально поговорили. По тексту получилось, что Лия обиделась на Алису за «тётю». Чудеса монтажа, можно что угодно смонтировать, но экшена добавило шоу. У мужчин всё отлично, смеялись, подкалывали друг друга, в общем идиллия, не так что бы интересно. Попала в кадр Лия, которая приходила и строила глазки Михаэлю, потом Кристина тоже пришла и немного позаигрывала, потом Лия и Кристина обменялись высокомерными взглядами. Интересно, это для шоу придумано или на самом деле им обоим Михаэль понравился? Ярослав просто на всех кадрах смеялся от души, неунывающий кадр. В конце показали наше с Лией интервью.
Объективно, моя команда выглядела лучше: и за волосы оттаскали, и взглядами пересеклись недобрыми. Из парней Ярослав хорош, отлично получилось, как он со мной разыграл историю про скорпиона. Михаэль просто красивый, как-то не проявил себя. И без Тора справились, нормально показали себя. Алису показали, как она распевалась, — такая милая, нежная, отлично получится песня про «Счастье» в её исполнении. Я довольна, всё отлично получилось, надо повышать планку.
Когда закончилось интервью на экране, Артём вышел на сцену и сказал:
— По условиям конкурса, представитель команды Тора исполнит песню Кати. Анонс прозвучал, — Артём повысил голос, — «Голос в моей голове», исполняет Лия.
Лия вышла на сцену, она была в нежно-синем платье, чуть выше колена, грудь совсем чуть-чуть приоткрыта, платье на широких лямках. Плечи открыты, но сверху как накидка, небольшая прозрачная ткань, очень лёгкая, такого же цвета, что-то между тёмно-голубым и светло-синим. Волосы распущены, глаза выделили. Лия была красива, такая хрупкая и нежная. Зал замер.
Полились первые аккорды песни. Так как в данном случае «внедренцев» никто не собирался выгонять из людей, то это была просто песня, а не оружие.
Это было прекрасно, у меня увлажнились глаза, я каждой клеткой прочувствовала, как она звучит, это нечто — слышать свою песню со сцены. Тем более песня писалась именно для Лии, поэтому она исполнила её на все сто процентов. Камеру постоянно на меня наводили, крупным планом, я не обращала внимания, я была вся в эмоциях, не сводила взгляда с Лии, у меня мурашки бегали по всему телу.
Так это было мило. Кристина более энергично её исполнила, а здесь совсем другая энергия, та, которую я вкладывала. Слёзы лились и лились, я попала в какое-то междучувствие, это и восторг, и восхищение исполнением, и тишина, у Лии потрясающий голос.
Когда Лия закончила, зал зашёлся аплодисментами, мне мужчина рядом протянул пачку одноразовых носовых платков, я достала один и аккуратно высморкалась, чтобы на камеру не смотрелось по-колхозному.
Камеру отвели, ко мне тут же прибежала девушка-гримёр и поправила макияж.
Лия стояла на сцене, к ней подошёл Артём и сказал:
— Лия, это было потрясающе, у меня пока нет слов. Я хочу задать вопрос автору, — он повернулся ко мне, камера ко мне подъехала.
— Алёшина, как тебе эта песня в исполнении Лии? – голос Артёма звучал заинтересованно.
— Спасибо, Лия, что решилась исполнить эту песню, это поступок, — ответила я хриплым голосом, пытаясь удержать сопли, которые рвались на выход. Я пару раз шмыгнула и промокнула платочком вытекшие, — простите за излишнюю эмоциональность, — камеру чуть не в нос мне засунули, похоже, решили снять каждую слезинку, а зумом, интересно, не пробовали пользоваться, может, нет на камере такого. Я немного отвлеклась на камеру и успокоилась, и продолжила без всхлипов, — Это твоя, глубоко личная песня, невероятные ощущения — слышать её из твоих уст. У меня не то что мурашки бегали, у меня мурашки соревновались по скорости, кто быстрее добежит, — в зале раздались отдельные смешки. Лия ещё была в эмоциях, она светилась и была счастлива, она с восторгом переводила взгляд на жюри, на зал.
— Моё сердце переполняет любовь и восторг, браво, Лия, браво, — я встала и захлопала в ладоши, весь зал тоже встал, и пошли аплодисменты. Камеру перевели на зал, ко мне сбоку подошёл Тор и на ухо прошептал:
— Я здесь, — он показывал Артёму, что готов, пусть на него камеру наведут. После того, как народ сел, камеру навели на Тора.
— Лия, ты потрясающая, — радостно сказал Тор, смотря на Лию, которая зарделась и стала смотреть на него, — это песня как для тебя создана, — похоже, Тор не в курсе истории, похоже не слушал. Зал засмеялся, Тор недоумённо посмотрел на зал.
— Хорошая шутка, Тор, все оценили, — сказала я, улыбнувшись, Тор тоже расплылся в улыбке. Камера уехала от Тора, Артём начал спрашивать других членов жюри, которые хвалили Лию. Я смотрела на большой экран, что снималось, передавалось в прямом эфире на экран. Мелькнуло лицо Кати-Кристины, оно было недовольное, но у неё не спросили об исполнении Лии.
— Что пропустил? — устраиваясь поудобнее, спросил Тор, — почему все смеялись? — спросил Тор мне на ухо, поправляя одежду и волосы.
— Так песню я писала для Лии, она отказалась её исполнять, Кати забрала себе и исполнила, сейчас Лия одумалась и исполнила сама, — на ухо Тору зашептала я.
— Вот облом, даже не помню этой истории, голова забита, — сказал Тор сокрушённо.
— Да не волнуйся, я в шутку перевела, — шептала я.
— Спасибо, — тихо ответил Тор.
— Что там дальше? – вопросительно посмотрев на меня, спросил Тор, подставив лицо девушке-гримёру, которая крутилась возле него юлой.
— По логике, твою песню сейчас исполнит парень из команды Кати, — ответила я.
Тор кивнул и посмотрел на меня внимательно:
— Ты с эмоциями переборщила, смотрю, тушь потекла, — Тор показал на меня девушке, и она подошла ко мне, достала сумочку и начала тереть мне под глазами.
Артём закончил разговаривать с приглашённым жюри и пригласил на сцену Михаэля с песней Тора. Михаэль вышел в шоколадном костюме, с расстёгнутой до центра груди бежевой рубашке и пиджаке, который сразу сбросил и начал петь. Очень красивая песня про любовь, все дамы в жюри подтянулись и смотрели с поволокой в глазах. Тор смотрел на Михаэля с явной ревностью в глазах, не особо нравилось, как он исполняет, похоже, слишком хорошо. Реально это было красиво, я даже заслушалась, но песня не моя, надо контролировать обстановку. Я толкнула в бок Тора и показала, что нужно улыбаться. Мужчина растерянно посмотрел на меня, сообразил про улыбку и улыбнулся во весь рот.
— Натуральнее, а то пока оскал напоминает, — хохотнула я в ухо.
— Да он обалдел, что ли? Так мою песню испортить? – в голосе были явно ревнивые нотки.
— Забей, не обращай внимания, — сказала я, махнув рукой, — тебя нереально перепеть, но парень старается, не стоит по себе судить, — на лице Тора расплылась довольная улыбка. Ну а что, я скажу, что тот классно поёт, чтобы Тор распсиховался? Не знаю, какой в жизни Михаэль, но на сцене не просто красавчик, а рахам-лукимчик, такой милашка. В моменте мне показалось, что Михаэль отдалённо напоминает Мирона в двадцать пять лет, причёска такая же, небольшой хвостик, правда, борода и брови у Мирона чёрные, а у Михаэля другая форма и цвет русый, но сходство есть. Наверно, специально подбирали мужчину под типаж, а может, просто совпало.
Как закончилась песня, Михаэль поклонился, зал зааплодировал и встал. Мне не удалось сосредоточиться, чтобы всё прослушать, но всё равно впечатлило, даже отрывки.
Всех жюри спрашивали, как им исполнение, все были в восторге, но всегда упоминали, что у Тора другое исполнение.
Я немного отморозилась, шоу продолжалось, всех спрашивали, похоже, я по эмоциям всех переплюнула со своими слезами, мне больше эфирного времени не дали.
Исполнялись сегодня только две песни, так как по задумке шоу песни я и Гор только написали, нужно ещё выучить и музыку написать. Поэтому сегодня именно нарезки с двух дней: вчерашнее начало и представление, а также интервью с участниками и в конце песни Тора и Кати. Жюри делилось впечатлениями о формате шоу, об участниках, как всегда, всем всё нравилось, мёд из уст тёк рекой.
Не выступали Лия и Ярослав, они уже будут исполнять новые песни. Я их вчера и сегодня написала, нереально за полдня выучить, ещё и одежду подготовить, отрепетировать.
За полночь закончились съёмки. С Тором договорились с утра встретиться, он тоже был уставший, похоже, домой даже не поедет, он просто плёлся за мной, его комната была перед моей.
По очкам мы немного победили, на один пункт, так что можно сказать, что ничья, так как очки будут учитывать в конце. Я прокручивала в голове сегодняшний день и не могла понять, как возможно вместить столько событий, как будто целая неделя, а не день, и он ещё не закончен. Я была выжата, выморожена и полностью эмоционально пуста. Одна мысль меня радовала — что сейчас я встречусь с кроватью. Думать об Ирине и всей ситуации не хотелось, у меня появилось такое гадкое чувство к себе, такое недовольство собой, что из-за меня женщина реально страдает. Мне хотелось это событие стереть не только из памяти, но и из жизни, но я не обладаю такими способностями. Оставив Тора возле своей комнаты, я пошла дальше, точнее поплелась, смотря под ноги, взгляд поднять сил не было.
Возле комнаты меня поймала Алиса, я обречённо посмотрела на неё и пригласила внутрь.
— Заходи, поговорим, — я открыла дверь, и Алиса прошла за мной.
— Думаю, стоит обсудить сегодняшний инцидент, — начала с порога она, усевшись на стуле, я присела в кресло.
— Давай, — устало ответила я, непроизвольно тяжело вздохнув.
— Ты же понимаешь, что я тебя и отца сегодня спасла? – вопросительно посмотрев на меня, спросила Алиса.
— Зачем? – устало промямлила я.
— Что значит «зачем»? Ты больная, что ли? Самоубийца? – заверещала Алиса.
— Спасибо, Алис, серьёзно, я очень тебе признательна, – сказала я, сняв обувь с ног и со стоном немного подвигала ступнями, стало значительно легче, туфли немного узковаты.
— Что мне твоё спасибо, — ответила она, — я всё слышала. Это моя мать, рада во всё поверить, лишь бы ничего не решать с отцом, то я не такая, верю своим ушам, — я взяла бутылку с водой на столе, открыла её и налила себе в бокал, спросила Алису, будет или нет, она отрицательно покачала головой, я выпила и опять села в кресло. Я кивнула, чтобы продолжала. Алиса внимательно посмотрела на меня.
— Значит, ты та любовница, та самая Алёна, из-за которой мать с ума сошла и последнее время просто выела всем мозг, — я криво усмехнулась.
— Честно скажу, губа у отца не дура, — задумчиво сказала Алиса. Я подняла указательный палец вверх и ответила:
— Если, конечно, мой ответ интересен, то мы не любовники.
— Ага, а я отца не знаю? У тебя шансов не было, он если вцепится, то добьётся, — сказала Алиса, задумчиво рассматривая меня, — а судя по тому, что он про любовь верещал, он ещё и влюбился. – Алиса отвела взгляд, сама подошла к столу, налила воду в другой стакан, залпом выпила и вернулась на место, после продолжила, — Старость на пороге, внуки скоро пойдут, он на молодую девчонку запал, классика жанра. С другой стороны, это когда-то произошло бы, маман у меня суровая, папочке захотелось мягкости, а ты не скандальная, — продолжала рассуждать деточка. Такая спокойная, уверенная, немного циничная, я сидела и молчала.
— Думала, приду и орать начну? – спросила меня.
— Спасибо, что не орёшь, — сказала я тихо. Я не знала, что сказать этой не по возрасту взрослой девочке. Я была благодарна, что не орёт, меня накрывала усталость, желание спать и непонимание, что говорить.
— Так что будем делать? – спросила меня Алиса.
— Я не сплю с твоим отцом, — ответила я, — и не собираюсь.
— Ну, это и до полной дуры должно было дойти, а ты не дура, раз работаешь на папочку, — продолжила Алиса.
— В общем, ты мне должна, поняла? — Алиса прямо посмотрела на меня, я кивнула, — все мои желания должны быть выполнены, за то, что я тебя сегодня прикрыла от маман. Конечно, основное условие — что ты с отцом заканчиваешь отношения, безусловно романтические, а не деловые, — я кивнула. У меня появился азарт, а что, будет интересно, поиграть хочешь? Я — за. Я довольно улыбнулась.
— Хорошо, Алис, — сказала я, пряча улыбку. Она наклонила голову, пытаясь посмотреть мне в глаза.
— Не поняла, почему радуешься? – спросила она. Какая выдержка, или она сильно устала, всё-таки ночь, или на самом деле такая. Просто поразительно, никаких эмоций, холодный блеск в глазах. Удивительная девочка, будет интересно, что она придумает.
— Надеюсь, унижать при всех ты меня не будешь? Показывать свою власть надо мной? – спросила я, — мне кажется, это слишком мелко. – я говорила спокойно, по-деловому.
— Нет, конечно, что за бред, мне не нужно самоутверждаться за счёт чужого унижения, — ответила холодно Алиса, — я не считаю тебя круче себя и не собираюсь опускать тебя в глазах окружающих на более низкий уровень. То, что ты видела с Лией, это мой косяк, настроение было плохое, не сдержалась, хотела выплеснуть раздражение, была сразу и наказана, поделом мне.
Я открыла рот, натурально у меня отвалилась челюсть. Ты кто, девочка? Это что за рассуждения в четырнадцать лет? Теперь понятно, почему она заинтересовала Артёма, она того стоит.
— Да, я знаю, что Артём твой дядя, — Алиса поправила волосы и выпрямила спину, — мне сегодня папа шепнул на ухо, поэтому я такая добрая. Мне не нужно, чтобы ты про меня говорила гадости ему, — голос Алисы стал как сталь.
— Конечно, это не обсуждается, могла бы и не говорить, — ответила я. Даже не собиралась обсуждать с Артёмом Нежным его личную жизнь, ещё не хватало. Что я могу посоветовать существу, которое живёт, по моим меркам, всегда?
— Просто проясняю ситуацию, — медленно и с вызовом смотря на меня, сказала Алиса.
— Алисочка, солнышко, всё будет хорошо, — неожиданно для себя выдала я, — иди спать, я тебе безумно благодарна, я тебе напишу самые классные песни, пожизненно и бесплатно, — как будто мне кто-то предлагает за песни деньги. Интересно, как люди на этом зарабатывают? Мне вообще даже не предлагают, хоть бы вином угостили, конфетами, а то как так и надо. Похоже, совсем ничего мои песни не стоят, не особо классный я поэт, мысли потекли не в то русло.
— С-спасибо, — ответила удивлённо Алиса.
— А теперь давай поспим. Ты классная и умная девочка, я восхищена тобой, спасибо за всё, я полностью в твоём распоряжении. Но не сегодня, если мы не выспимся, то никаким макияжем круги под глазами не замажешь, — закончила я и встала с кресла. Алиса тоже встала и так и продолжала смотреть на меня удивлённо. Похоже, твоя тактика, девочка, сработала, ты меня заинтересовала, с удовольствием поучаствую в твоих интригах.
— Всё завтра, не бойся, пошантажировать можно и завтра, — с улыбкой сказала я, направляясь в сторону ванной, — я никуда не убегаю.
— Я рада, что ты смелая, — ответила Алиса, плутовато улыбаясь. Что? Я ошарашенно посмотрела на Алису, она уже победно улыбнулась и вышла. Я поклонилась ей вслед. Моё восхищение, хороша, ничего не скажешь, а я спать, стоя засыпаю.