Рано утром меня разбудил звонок Мирона. Я спала и никак не хотела просыпаться. Мирон сообщил, что через сорок минут готовность. Я встала и пошла в ванну. Посмотрев на себя в зеркало, я скривилась — похоже, аллергия на клей для накладных ресниц, глаза красные. Хорошо хоть загорелая, а то была бы похожа на вампира больше, чем Артём Вампир. Приняла душ, умылась и оделась в юбку с рюшами и чёрный корсет, нацепила пряди, как мне вчера показали, сделала небольшую укладку. Решила не менять образ — просто повторила то, во что меня одели вчера. Быстро перекусила в столовой, вещи решила не нести с собой, оставила возле двери — попрошу Мирона, пусть кто-нибудь принесёт.
Я постучалась и зашла в кабинет Мирона. Он стоял возле окна спиной ко мне. Я поздоровалась. Мирон обернулся, и у него в глазах было крайнее недоумение.
— Господи, Алёнушка, что с вами сделали?
Я криво усмехнулась и ответила, поправив юбку:
— И вам здравствуйте.
Кривой рот никак не хотел возвращаться назад, так и шла к нему, скривившись. Мирон смотрел на меня не отрываясь — похоже, привыкает ко мне заново.
— Алёнушка, вы выглядите моложе моей Машеньки и ненамного старше моей младшей дочери, — в голосе сквозило невероятное удивление.
Я подняла глаза, подошла уже ближе и сказала:
— Надо было вам образ мне придумать. На кого я похожа? — спросила я грустным голосом, посмотрев на свои ноги.
— Ну уж точно не на себя, — ответил Мирон, немного придя в себя. — Доверился Киру, скотина, он у меня получит. — Мирон ударил по столу.
— Что, совсем не нравлюсь? — спросила я жалобным голосом.
— Нет, Алёнушка, что вы, — голос Мирона дрогнул. — Вы очаровательны, просто слишком молодо выглядите, такая юная, что мне не по себе.
Мирон подошёл ко мне поближе и начал рассматривать лицо, трогать волосы, потом облегчённо выдохнул:
— Я уже боялся, что вам волосы испортили, а это просто накладки. — Он трогал мне волосы, потом провёл по губам. — Губы-то зачем накачали, что за дураки...
Потом резко меня обнял и на ухо прошептал:
— Вы безумно красивы, Алёнушка, молоды, свежи.
Я тоже обняла. Я так скучала по нашим объятиям, мне не хотелось уходить. Опять слёзы навернулись, и я ещё крепче прижалась к нему. Дорогой мой человечек, ну почему так с Мироном всё пронзительно и остро. Одинокая слеза всё-таки скатилась, я украдкой её вытерла.
Мирон отстранился, поправил мою причёску, подошёл к окну и присел на подоконник. Я села на стул. Мирон заправил выбившуюся прядь за ухо, немного ссутулился и закинул ноги на подоконник. Это было интересное зрелище: Мирон в коричневом деловом костюме и классических чёрных туфлях сидит на подоконнике и задумчиво смотрит в окно.
— Вы сейчас поедете, Алёнушка, в павильон, где будут проходить съёмки, — после минутной паузы сказал Мирон. — В вашей команде будут девушки, в команде Егора — парни. Тор будет капитаном женской команды, Кристина — мужской. — Мирон улыбнулся одними губами, почесал нос и продолжил: — Задача всей миссии: узнать о Торе как можно больше. С кем разговаривает, переписки подсматривать, может, тетрадь есть с записями — всё, что угодно. — Мирон слез с подоконника и подошёл к столу, посмотрел в телефон — похоже, пришло сообщение, но он не стал читать, сел на стул. Я внимательно слушала и не сводила с него взгляда. — Вы должны его полностью контролировать, и мне нужен полный анализ его как человека, все характеристики. Мне нужно знать, на кого он работает. — Мирон взял со стола ручку и задумчиво повертел ею в руках. — Обязательны доказательства, хотя бы минимальные, а не просто блеф. Тор не такой человек, которого можно просто так развести на пустом месте.
Я кивала.
— Егор во всём помогает, он тоже на миссии. Вся связь через него, у него наушник в ухе, я там всегда на связи. Можешь подойти — я тоже поставлю наушник себе в ухо.
— Удобно, — одобрительно сказала я и сразу воспряла духом, что связь с Мироном постоянна.
— Если конфиденциально нужно поговорить, подойди, он тебе даст наушник. Для всех у Егора проблема с ухом — плохо слышит. Там небольшой наушник, в глаза не бросается.
Я кивнула.
— Самая хорошая новость за сегодня. А можно мне тоже наушник? Подключим всех к общей связи, — внесла предложение я.
— Тоже думал об этом, как раз хотел спросить, удобно ли будет? — Мирон внимательно на меня посмотрел. Я подскочила и активно закивала, юбка съехала вбок, я закатила глаза в потолок. Вот не люблю юбки: постоянно о них беспокоиться нужно, то съехала, то задралась. — Есть такой наушник, — продолжил Мирон, открыв ящик стола. — Он очень похож на обычный, для музыки. Соединять будет по команде: общий чат, или конкретно со мной, или с Егором, — ответил после небольшой паузы Мирон.
Я захлопала в ладоши. Помимо всего, я ещё и меломанка, музыку постоянно слушаю. Егор — глухой, я — меломанка. Засмеявшись про себя своим мыслям, я посмотрела на Мирона, он уловил моё настроение и тоже улыбнулся.
— Там голосовое управление, — Мирон улыбнулся. — Говорите: «Соедини с Мироном», «Соедини с Егором», «Общий чат», «Музыка». Обязательно слово «Соедини», чтобы среагировал. Только с Егором в крайнем случае — он не всегда сможет ответить. Если есть информация для Егора, просто говорите, и всё, он услышит. У меня тоже будет наушник для связи с вами.
Я кивала.
— Мирон, интересное ощущение — всё время знать, что вы со мной на связи, — сказала я задумчиво. Мирон усмехнулся. Наконец он нашёл в столе зарядку от наушника, футляр с наушниками и протянул мне. Футляр аккуратный, белый, я положила его в поясную сумку — она чёрная, без надписей, полностью слилась с юбкой.
— Ночевать будете в гостинице при студии. И ещё: если мне нужно будет с вами связаться, вы услышите мой голос. Я думаю, по ходу разберёмся, — он ласково улыбался. — Одежду вам привезут позже, как устроитесь, через пару часов, — ещё что-то не готово.
— Поняла, — сказала я, подскочив.
В дверь постучали, и зашёл Егор. А он ничуть не изменился: был в широких голубых джинсах и в футболке с надписями. Так как я в совершенстве не освоила британский, перевести не смогла.
— То есть полусумасшедшая из нашей компании только я, — сказала я, внимательно осмотрев Егора.
Он вздрогнул, посмотрел на меня ошарашенным взглядом и ответил:
— О господи, Алёна Владимировна, что с вами сделали? — Егор меня рассматривал, пытаясь найти знакомые черты. Похоже, по голосу узнал.
Мирон недовольно посмотрел на Егора:
— Нечего вводить Алёну Владимировну в комплексы, — голос Мирона был строг.
— Извините, Алёна Владимировна, вам очень идёт, — голос Егора был мягкий, и чувствовалось раскаяние.
— Так как вы творческие люди, вам положен псевдоним. Алёна будет Алёшкина, — я скривилась. Отличный псевдоним. Мирон строго посмотрел на меня, потом на Егора. — Ты будешь Гор.
Егор кивнул.
— Имена редкие. — сказала я едким голосом, — А ничего, что у меня даже не имя, а фамилия? — Я рассмеялась и закрыла глаза. Я чума настоящая, нелепая до безумия, ещё и с фамилией Алёшкина вместо имени.
— Для всех, кроме меня, вы просто поэты. Егора никто не знает, Алёнушка, вас тоже, так что всё нормально.
Мы с Гором синхронно кивнули. Мирон посмотрел на часы, сдержанно улыбнулся и сказал:
— Время. Удачи вам.
Гор поднял палец вверх, достал наушник и повесил на ухо — он крепился и сзади, вокруг ушной раковины.
— Проверка связи, — сказал Гор. Мирон достал наушник, вставил в ухо. Настроили громкость, я тоже свой вставила и проверила — всё работало.
Убедившись, что всё работает, мы попрощались и вышли с Гором. Егора и в глаза, и за глаза и так называли Гором, так что ему не привыкать, а я — Алёшкина, надо привыкнуть. По дороге договорились, что будем всё время называть друг друга по новым именам. Машина нас домчала быстро, и мы высадились у здания, где будет сниматься шоу.
Большое здание со штукатуренным фасадом. Мы робко заходили в одно помещение за другим — много дверей. Я точно заблужусь. По задумке, как мне по дороге рассказал Егор, мы выйдем на сцену, и нас будут знакомить с участниками. Нас привели в комнату — там была вода, фрукты для перекуса. Небольшое помещение, метров тридцать: два дивана, столик с двумя креслами и два больших зеркала. Мы выпили воду, привели себя в порядок для съёмок. Минут через десять зашли две женщины, показали на кресла и начали нас с Егором красить. Краем глаза я видела, как пудрят нос Егору, который держался из последних сил. Зачем его пудрить, он и так такой няшка: одни огромные глаза с ресницами, как будто наращёнными, чего стоят, а пухлые губки — отдельная история. Гор невысокий, чуть выше меня, он похоже на половину или полностью армянской национальности. Так что на операцию не просто так его взяли, я думаю, — скорее всего, плотно работает именно в этом направлении.
Мне сделали агрессивный макияж — я стала ещё и вамп ко всему прочему: красные губы, чёрные стрелки. В общем, чудо ещё то. Наушник я не стала надевать — Мирон и так всё монтировать будет, так что насмотрится. Через тридцать минут мы с Гором вышли. Точнее, пришёл мужчина и нас забрал. Мы подошли к кулисам и стали ждать, когда нас объявят. Я волновалась, взяла Гора за ладонь, он успокаивающе мне улыбался.
«А сейчас мы увидим тех, кто будет своими стихами покорять сердца наших слушателей: Алёшкина и Гор!» — услышали мы голос со сцены. Мужчина нас подтолкнул, и мы вышли в зал. Я убрала ладонь из ладони Гора — ещё не хватало опозориться. Свет сразу ослепил меня, я сощурилась, но уверенно шла за Гором. Обведя взглядом зал, я увидела, что народу было много, все аплодировали. Гор уверенно подошёл к центру и поклонился, я шла рядом и немного присела в небольшом книксене — не особо хотелось наклоняться в такой юбке.
— Гор! Алёшкина! Очень рад с вами познакомиться! — ведущим был Артём Вампир. Я не сразу узнала его голос в микрофоне. Я улыбнулась ему. Он был в деловом костюме голубого цвета, ему шло. Я привыкла, что он везде в клетчатой большой рубахе нараспашку, и видеть его в костюме было неожиданно. Но он был хорош — подросток в костюме, с волнистыми волосами до плеч и огнём в глазах. Глаза были голубые-голубые и невероятно счастливые — было видно, что ему всё нравится.
— Алёшкина, — Артём посмотрел на меня, привлекая внимание к моей персоне, — создала хиты «Голос в моей голове», «Безумно несерьёзно», «Письма». — Он перечислил все мои песни. — Все песни превысили миллионные просмотры. Алёшкина всегда писала свои хиты только для Кати, — похоже, это псевдоним Кристины. Ударение на букву «А». — Она будет в команде Тора!
Я приветственно кивнула и подслеповато защурилась в ярком свете, пытаясь понять, где моя команда. Артём подошёл ко мне:
— Я провожу до вашей команды.
Я кивнула и пошла за ним, гордо выпрямив спину. Артём проводил меня до Тора, который сидел в большом красном кресле, развалившись. Я встала справа. Тор мне кивнул и улыбнулся на камеру, так как она к нам подъехала. Тор был в белой рубашке под горло с вышивкой и синих брюках.
Артём вернулся в центр зала и начал представлять Гора:
— Гор — прекрасный поэт. Но какие песни он будет сочинять — это сюрприз, вы всё увидите в процессе. — Артём говорил на камеру. — Вы в команде Кати.
Гор сам пошёл к Кристине.
— Интрига! Алёшкиной придётся писать песни для Тора и играть против Кати. Будет интересно наблюдать за этим! — сказал ведущий. Зал зааплодировал. Тор привстал, поднял руки, показывая, чтобы хлопали сильнее, — зал ещё сильнее захлопал.
— Не волнуйтесь, — сказал Тор в камеру и посмотрел на зал, — Алёшкина в надёжных руках, будем вместе творить историю. — Тор поднялся, и зал ещё раз зашёлся аплодисментами.
На внешность Тор был интересным мужчиной: черноволосый, с небольшой бородкой. Явно небольшая примесь кавказской крови присутствует. Тор среднего роста, примерно сто восемьдесят сантиметров, худощавый, у него карие пронзительные глаза, тонкие губы. У него очень подвижная челюсть — скорее всего, из-за того, что он много поёт, много говорит. Да и в целом он был как будто всё время в движении, хотя просто сидел. Такой парадокс — энергия в нём бурлила.
Артём ещё что-то на сцене вещал. Я сосредоточилась на Торе, пытаясь понять, что он за человек. Конкурс — это хорошо, но задание всё же Тор. Не успела я сосредоточиться, как он резко отвёл взгляд от сцены и посмотрел на меня. Я мило улыбнулась. Жаль, жвачки не было — могла бы пузырь надуть и громко его хлопнуть. Я сделала вид, что смотрю на сцену. Тор немного задержал взгляд на мне и тоже переключился, так как на сцену выходила команда Кристины-Кати.
Я решила посмотреть конкурентов. Время ещё будет прощупать Тора. Не догадалась по фото посмотреть — как-то думала, что по факту вернее выводы будут.
На сцену вышел красивый молодой человек со светло-русыми волосами, с аккуратным хвостиком сзади. Лёгкая небритость на лице, ему очень шла. Светло-русые брови нависали над красивыми голубыми глазами, рост примерно 186–187 см. Одет был в классический тёмно-коричневый костюм, снизу чёрная рубашка, ворот расстёгнут на пару пуговиц. Хорош, что сказать. Тяжёлая артиллерия. А у меня — невзрачная Лия, из которой мне точно нужно сделать бриллиант, маленький, но тем не менее, и Алиса. Мужчина подошёл к микрофону:
— Приветствую вас, меня зовут Михаэль, — сказал он красивым бархатным голосом, зал зашёлся аплодисментами. Да нет, не может быть. Я с досады цокнула — ещё и имя не какой-нибудь Миша, а Михаэль. Все девчонки с семи до тридцати пяти лет — точно его. Кир, конечно, намного красивее, но этот харизмой берёт. Если ещё и петь умеет, то шансов почти нет. Тор с надеждой посмотрел на меня, я пожала плечами. В глазах Тора отразилась тоска — похоже, тоже прикинул наши шансы.
— Я знаю Гора, — прошептала я на ухо Тору. — Попрошу песни похуже, чтобы ему написал, потому что это явный фаворит.
Тор, не поворачиваясь ко мне, ответил одними губами, продолжая улыбаться — мало ли, может, снимают:
— Да ему просто блеять на сцене можно, все захлебнутся от восторга. — Голос у Тора был злой. — А ты случайно не поёшь? — продолжил он задумчиво.
— Это точно нет, слух отсутствует, — сказала я быстро и тоже улыбалась, смотря на сцену. На нас навели камеру, чтобы посмотреть нашу реакцию. Мы мило улыбались, благожелательно глядя на сцену.
— Страшно представить, что там дальше, — прошипела я. Они песни Мирона будут исполнять, а там без вариантов будет красиво.
— Зря я маме обещал больше не материться и не ругаться, сейчас сильно захотелось, — сказал Тор недовольным голосом.
Вот подстава. Как должна выиграть Алиса с такими претендентом? Надеюсь, второй будет попроще. Да, в целом, не выиграет и не выиграет, сделаю всё что могу, не от меня зависит. Артём объявил Лию, и она вышла на сцену. Ну что сказать — образ Лии удался. Она была в красивом красном платье в обтяжку до колена и сверху пиджак с широкими плечами, который подчёркивал её хрупкую фигуру. Ей красиво нанесли макияж. Не яркая красавица, но нежная и утончённая — настоящая девочка-девочка. Она подстригла свои русые волосы под каре, покрасила в темно-каштановый и стала такой милой. Мне очень понравилось — на самом деле не хватает таких лиц на эстраде: такая утончённость неземная. Я уже искала плюсы, в целом Лия меня порадовала.
— Ты слышала, как она поёт? — спросил у меня Тор, мягко улыбаясь на камеру.
— Нет, — ответила я, счастливо улыбаясь. Лия — это не победитель. Даже не знаю, что ей можно написать такое, чтобы она выиграла.
— Мужа она, похоже, пришла искать на конкурс, какая из неё звезда, — сказал Тор.
— Этим и интереснее, — решила я подбодрить Тора. — Чем сложнее задание, тем вкуснее победа. — На лице у меня было счастье, оно просто расплылось. Тор мягко смотрел на Лию, всем видом показывая, как он счастлив.
— Думаешь? — с недоверием спросил Тор.
— Уверена, — бодро ответила я. — То, что она хорошо поёт, — это сто процентов. А мы покажем, что мы из любого сделаем звезду.
— Да, оптимист, смотрю, — сказал Тор, на меня косясь.
Лия шла к нам. Артём что-то говорил, но мы с Тором переговаривались и не услышали.
— Привет! — сказала радостная и счастливая Лия. Мы с Тором её поприветствовали, по очереди обняли.
Артём уже объявлял следующего участника. В этот раз объявили из нашей команды Алису. Я ни разу не видела дочь Мирона и Ирины, я с замиранием сердца ждала её выхода.
Вышла к Артёму на сцену симпатичная брюнетка, с длинными волосами чуть выше пояса, полностью сформировавшаяся, хоть ей и четырнадцать, но грудь есть, третий размер. Тело имеет женственные формы, она не стройная, склонная к полноте, но не сильно, совсем чуть-чуть, и её это украшает. Просто по сравнению со мной или с Лией так кажется — у нас спортивные тела, немного суховатые, а у неё мягкое, что ли. Она не ярко накрашенная, в меру: на губах розовая помада, фиолетовые тени. Одета в красный топ, подчёркивающий объёмную грудь, по типу бюстгальтера Анжелика, и белая пышная юбка — спереди выше колена, сзади длинная до пола, свисает воланами. Чем-то отдалённо напоминает Селену Гомес — такая же по конституции и внешне похожа. На Мирона Алиса не была похожа совсем. Если Машенька, его средняя дочь, — одно лицо с отцом, то здесь не было ничего общего. Да и на мать не особо похожа — видимо, в бабушку или деда.
Она очаровательно улыбнулась Артёму, он с восхищением смотрел на Алису. Потом Артём просто рассыпался в комплиментах Алисе, которая скромно улыбалась.
— Это кто? — спросил Тор не поворачиваясь. — Что Вампир перед ней так стелется?
— Наверное, понравилась, не знаю, — ответила я. Я напряглась — искры между этими двоими чувствовались на расстоянии.
— По крайней мере, у нас появились шансы на выигрыш. Если Алиса нравится Вампиру, может, не всё так плохо. А она очевидно нравится Вампиру, — задумчиво сказал Тор.
— Да нет, — уверила я Тора, — быть не может.
Тор хмыкнул, но ничего не ответил. Я не вслушивалась в разговор Артёма и Алисы, они весело щебетали на сцене. Алиса весело подбежала к нам, посмотрела по очереди на камеру, со всеми обнялась, Тора поцеловала в щёку. Я посмотрела на Тора — знакомые, что ли? Но Тор продолжал улыбаться на камеру и после бурных приветствий сел в кресло. Не похоже, что знаю друг друга, Алиса дерзкая, поцеловать незнакомого мужчину в щёку, надо быть смелой.
Алиса встала возле Тора, подвинув меня. Я удивлённо поморгала, но отошла. Наглая девица. Алиса продолжала источать на камеру очарование и юность, постоянно посылая воздушные поцелуи. Смотрелось это естественно. Если бы меня в наглую не подвинули, я, может, и отнеслась бы к ней по-дружески, но пока настороженно.
Следующим на сцену вышел мужчина из команды Кати — такой весёлый парень, улыбка до ушей, брюнет с немного вьющимися волосами, небритый: ещё не борода, но уже и не лёгкая небритость. Это точно, что все женщины за сорок — его. Такая яркая харизма, взгляд из-под бровей. Одет был в чёрные джинсы с потёртостями, белую футболку и сверху короткая кожаная куртка с множественными пуговицами, цвет чёрный. Пока Артём его представлял, мы с Тором смотрели на нового участника во все глаза. Зовут его Ярослав. Не могу сказать, что красив, но при такой харизме это лишнее — он достаточно привлекателен. Они с Артёмом шутили на сцене, весь зал смеялся. Мы с Тором не сводили взгляда друг с друга.
— Похоже, плохо я подготовился и был излишне самоуверен, — процедил сквозь зубы Тор.
— Кати их что, по внешней привлекательности подбирала? Сама красотка, и ей самые красивые мужики в обрамление. Я думал, молодая, неопытная, а тут полная засада, — скрипел Тор сквозь зубы.
— Будем брать репертуаром, — шепнула я. Тор посмотрел на меня как на сумасшедшую.
— А что, мне кричать «всё пропало» и выдирать розовые пряди из головы? — У Тора не получалось держать лицо, он был в отчаянии. Я подвинула Алису и стала шептать на самое ухо:
— Всё будет нормально, всё куплено, мы победим.
Тор засмеялся, посмотрел уже не как на сумасшедшую, а как на клоуна.
— Это точно? — отсмеявшись, спросил он.
— Точно, сто процентов инфа, — сказала я сильно убедительным голосом. Ну, по крайней мере, теперь покажут, что мы смеёмся. Алиса и Лия не сводили взгляда со сцены и в нашей беседе не участвовали. Алиса, кроме Артёма, никого не видела, похоже, а Лия оценивающе смотрела на соперников.
— Ты сейчас пошутила? — спросил меня Тор.
— Зато увидят, как мы с тобой улыбаемся и смеёмся. У тебя лицо совсем кислое было. — Тор уважительно на меня посмотрел. Я показала наверх. — Камеры везде, наши ошарашенные лица точно будут показывать.
— А серьёзно, можешь договориться? — спросил Тор. Я задумалась на секунду и ответила:
— Да, можно. Ко мне учредитель шоу подкатывал, если дам — точно выиграем. — Я кивнула и сделала честное-пречестное лицо. Тор недоверчиво на меня посмотрел, понял, что я прикалываюсь, и ответил:
— Похоже, скука мне не грозит. Но хоть это. — Он опять улыбнулся белоснежной улыбкой и перевёл взгляд на сцену.
— Надеюсь, они плохо поют, — подала голос Лия. Мы с Тором тяжело вздохнули, надежды на это не было.
Артём вещал правила:
— У нас соревнование команд. В команде по два участника, — Артём показал на девушек и на парней из команды Кати, — поэт, — свет навели на меня и Егора, мы помахали рукой, — и звезда, Тор и Кати. — Свет уже был на них. — Нужно выиграть командой, никого выгонять в процессе не будем, все идут до конца. В нашем шоу, — Артём с микрофоном ходил по сцене, — мы хотим показать, как полностью создаётся хит. Для создания музыки мы привлекаем музыкантов Тора и Кати. Хит — это не только исполнение, это только конечный результат. Мы хотим показать сам процесс, это не менее интересно, и только в конце — результат. А хит это будет или нет — решать вам, дорогие зрители.
Артём ещё рассказывал про спонсоров. Тор натянул улыбку на лицо и смотрел на меня жалобно, но у меня никак не приходила на ум шутка, поэтому я просто подмигнула пару раз. Тор рассмеялся. Камера в этот момент наехала на него и сняла крупным планом. Тор встал, и мы пошли за кулисы.
— Девчат, мне нужно отъехать, — сказал Тор, по очереди посмотрев на нас. — Алёшкина, пока с вами решит, какие песни вам исполнять. — Я, улыбаясь, посмотрела на девочек. Они не посмотрели на меня, внимательно слушали Тора. — Я пока не нужен. Нам нужна победа любой ценой.
Я разрубила рукой воздух, отчаянно закивала и сказала:
— Не сомневайся, босс, мы выиграем! — весело отрапортовала я. Оптимизм — моё всё.
Тор покачал головой, усмехнулся и пошёл на выход, показав, где наш кабинет для общения. Он несколько раз ткнул в него пальцем и пошёл дальше.
Мы невесело побрели к своей двери. То, что Мирон сказал, что поддаваться не будет, я поняла. Но чтобы так... Это слишком. Просто придавил преимуществом.
Алиса подала голос:
— Мне нужно отойти, через полчаса буду, — и упорхнула куда-то в сторону сцены. Я тяжело вздохнула и проводила её взглядом.
— Мне тоже нужно освежиться, пойду поищу туалет, — сказала Лия и ушла в противоположном направлении.
Я открыла дверь, на которую показал Тор, и зашла внутрь. Комната была метров семьдесят. Я включала и выключала свет — можно сделать и светло, и полутьму. Обои фисташковые, четыре дивана мятно-зелёного цвета, четыре больших кресла, четыре зеркала — похоже, для макияжа. Несколько кофейных столиков с мраморными зелёными столешницами на кованых ножках. Один письменный стол для ноутбука, на нём стоял ноутбук.
Я села и начала думать, какие песни мне для них написать. В мозгу был белый шум и ни одной дельной мысли. Я взяла ручку и тетрадь и начала думать, что делать. Первой вошла Алиса, она с разбегу приземлилась на диван, закинула ноги и легла.
— Алёшкина, смотри. Мне нужно первую песню про Родину, про Россию. Я буду первой выступать, хочу ярко сразу обозначить своё преимущество. Про Родину всегда хорошо заходит. Я, правда, никогда не пела такие, но не вижу сложности. — Она быстро говорила, я записывала.
— Под какой стиль? Просто поёшь или современный фольк, чтобы я сразу куплеты и припев правильно делала? — спросила я.
— Да, современный фольк, туда-сюда, такое покачивание.
Я кивнула.
— Честно сказать, никогда не писала про Родину. Хотя бы накидай, о чём песня? Что в Родине ты любишь? Например, виноград зимой. Наше видение Родины отличается, хочется понять, как ты хочешь, — сказала я, приготовившись записывать.
— Да откуда я знаю, я уже объяснила! — сказала Алиса раздражённым голосом. — Ты песни пишешь или я? Каждый должен заниматься своей работой. Пиши. — Голос Алисы стал максимально раздражённым.
Я задумалась. Вот песня про Родину — это максимальный вызов для меня. Я вообще не ура-патриот. Я люблю свою страну, никуда уезжать не хочу, но действия властей не всегда у меня вызывают одобрение. Может, я поэтому и работаю на Мирона, что верю в него? Что не всё потеряно, когда такие люди есть в нашей стране. Может, ещё кто — Тёмный тоже нормальный. Может, моя маленькая работа сможет что-то изменить в лучшую сторону? Может, и наивно, но результаты есть.
— Так не пойдёт, Алис. О чём песня? Родина — слишком обтекаемо. Что ты любишь больше всего в своей стране? О чём хочешь петь? Песня должна отражать внутренний мир певца, тогда она хит, её нужно проживать. Напишу про чеснок — ты будешь кривиться, — сказала я. Алиса перестала смотреть в потолок и посмотрела на меня злым взглядом.
— Да что ты ко мне пристала? Что за чеснок? Ты больная — про чеснок писать! — Алиса почти кричала.
— Что ты орёшь? — жёстко ответила я. — Это был пример. Просто скажи, о чём песня. — Мой голос был холоден.
— Ты тупая. Про Родину, Россию. Что ты ещё от меня хочешь? — Алиса посмотрела на меня злым взглядом.
— Я так понимаю, песня ни о чём тебя устроит? — сказала я.
— Нет, мне про Родину надо! — сказала Алиса ещё более злым голосом.
Дверь открылась, и зашла Лия. Она обвела взглядом помещение, и её взгляд упёрся сначала в меня, потом в Алису.
Алиса внимательно посмотрела на Лию и сказала:
— О, тётя Лия, наша знаменитая плакальщица пришла. — Она с насмешкой посмотрела на Лию сверху вниз. Голос был грубый и наглый, меня передёрнуло. — Что, решила, что выйдешь на эстраду — и все мужики начнут падать к твоим ногам? Как тебя вообще в нашу команду занесло? Эту-то понятно, — она указала на меня, — она песни для Кати пишет, её место не обсуждается. А ты как прорвалась? Папочка твой постарался? Просто жесть, как не повезло-то.
Алиса встала, поправила свою юбку и пошла в сторону зеркала — похоже, на себя полюбоваться.
Лия прищурилась, подошла ближе к Алисе, резко схватила её за волосы и притянула к себе. А волосы у Алисы длинные, легко схватить.
— Слышь, ты, малолетка, — голос Лии был резкий и злой. Вот это напор, кто бы мог подумать, что Лия так может. — Ещё раз меня тётей назовёшь — полшевелюры выдеру.
Алиса вцепилась ей в ладонь и старалась убрать её руку от волос, но Лия сжимала ещё сильнее. Алиса заскулила, перестала сопротивляться, и Лия ослабила захват.
— Мне плевать, кто твои родители и кому ты побежишь жаловаться. Ты здесь не самая крутая.
Я решила не вмешиваться — когда ребёнка учат старшие, это нормально.
Алиса просипела:
— Артём, помоги!
Я демонстративно обвела взглядом комнату и ответила:
— А нет здесь Артёма. Давай сама решай ситуацию, договаривайся.
Глаза Алисы блеснули ненавистью, она не сводила с меня взгляда. А могла бы я и промолчать, кто за язык тянул.
— А по поводу моей личной жизни — тебя не касается. Ты мне не авторитет, поняла? — продолжала Лия. Алиса кивала и подвывала.
— Ты на Артёма вешаешься как шалава, я же не говорю ничего тебе, хотя смотреть противно, — продолжила грубым голосом Лия, подняв лицо Алисы на уровень глаз и смотря ей в глаза.
— Я не вешаюсь... тё... извини, Лия, — ответила смирным голосом Алиса.
— А кто его по углам зажимает? Я сама видела, — Лия говорила строгим голосом.
Я улыбнулась. Зря Мирон свою Алису решил Артёмом наказать — разобьётся сердце девичье. Не всегда ребёнку нужно позволять делать то, что он хочет. Хотя мне ли судить? Алану было пятнадцать лет, когда Ричард решил, что сыну не нужно встречаться с Аль. Сейчас смотрю на Алису и понимаю, что Алан был такого же возраста. Любовь, возможно, — это уже не дети.
— Я ему нравлюсь, поняла? — более осмелевшим голосом сказала Алиса.
Лия выпустила волосы Алисы и ответила:
— Ага, у него таких поклонниц пруд пруди. Нашла в кого влюбиться. Ты серьёзно считаешь, что ты ему нужна, малолетка? Будет ждать, когда ты подрастёшь? — Голос Лии был жёсткий. Похоже, Алиса сильно разозлила Лию.
Алиса насупилась и стала почёсывать шевелюру, пытаясь привести её в порядок.
— Ты ничего не знаешь, — прошипела Алиса, немного приведя волосы в порядок.
— А я отвечу. Твой отец попросил его, чтобы он с тобой общался. Ты разве не помнишь, с чего всё началось? — Лия была холодна и собрана.
Я не вмешивалась. Я считаю, что им нужно решить все вопросы, и лишние люди не должны лезть. Иначе проблемы копятся комом и могут накрыть неожиданно и непредсказуемо, а мне в команде лишние скандалы не нужны. Лия сейчас жёстко ставит на место Алису — её право.
Алиса посмотрела на меня, пытаясь найти поддержку, — мол, Артём к ней неравнодушен. Но я ничего не сказала. А что я скажу? Откуда я знаю? Мне никто не докладывает. Это же Нежный, по-любому он к ней нежность испытывает, и она к нему. Просто, скорее всего, спутала с влюблённостью. Но это не точно. Я пожала плечами. Алиса посмотрела на нас с ненавистью и быстрым шагом пошла на выход. Я вообще при чём? Зачем на меня так смотреть, откуда мне знать?
Лия прокричала ей вдогонку:
— Узнаю, что кому-то рассказала про наш разговор, — подожгу волосы.
Я восхищённо посмотрела на Лию, она — победно на меня.
— Мой ты борец, — сказала я, подойдя поближе и обняв её. — Восхищена.
Лия довольно улыбалась.
— Ещё малолетки меня не унижали. — Голос Лии был собран и уверен. — У меня много двоюродных сестёр, детство прошло в драках. — Она усмехнулась и села на стул.
— Что по песням? Есть для меня? — спросила Лия деловым голосом, поправив сарафан и усевшись в крутящееся кресло.
— Да откуда? — всплеснула я руками. — Это же не просто взял и написал рандомно песню про что-то — солнце светит, птички поют. Нужна тема. В идеале, чтобы пересекалась с твоей жизненной ситуацией. — Я подкатила стул на колёсиках к ней и села на него. Она кивнула.
— Рассказывай, что у тебя на любовном фронте.
Она с сомнением посмотрела на меня и ответила:
— А точно сейчас время? Песню надо писать.
— Давай, — махнула я рукой.
— Бывший вернулся, — выпалила Лия. — Сказал, не нашёл меня лучше, никто так вкусно не готовит, дома всегда уют. Так он первую неделю меня нахваливал. А потом — сплошное недовольство: всё не так и всё не то. С утра я должна встать и сделать завтрак, он горяченький должен поесть. А я хочу в постели с ним понежиться, а он хочет круассаны. Задолбал меня с ними. — Руки у Лии нервно сжимали ручку, которую она у меня забрала. Я аккуратно забрала ручку назад — она была одна, и на эмоциях Лия могла её сломать.
— Я хочу быть женщиной, понимаешь? А у меня ощущение, что он пришёл пожить временно. Может, я ошибаюсь, но мы начали сильно ругаться. Я не знаю, что мне делать, голова забита этим. Я стараюсь не орать, не срываться, а он наглеет ещё больше,— Я делала заметки с самыми основными словами.
— Я хочу, чтобы он меня любил, а он, похоже, любит круассаны больше меня. — Лия горестно вздохнула. — Я хочу простого: в кофейне с ним кофе попить, в кино сходить. А он хочет дома сидеть, везде всё дорого для него. За сырок удавится.
Интересно послушать, версию парня, со стороны Лии, не очень выглядит, страдала, ждала, а он вернулся и стало ещё хуже, чем было.
— Интересная история, — сказала я. — Иди погуляй, а я пока песню накидаю.
— А о чём будет песня? — наивно спросила Лия.
— О тебе, Лия, о тебе, — сказала я, улыбаясь.
— Только в этот раз про клопа не нужно, хорошо? — Она с вопросом в глазах посмотрела на меня. Я улыбнулась. Песню «Голос в моей голове» я писала про Лию, и там есть слова:
Голос в моей голове говорит,
Что я не права,
Голос в моей голове говорит — не поднимай глаза.
Ты неудачница, ты мелкий клоп,
Совсем не слушаешь меня, просто куда-то бредёшь.
Песня как раз о том, что она хочет вырваться от этого голоса в её голове, от «внедренца», от несбывшихся надежд других людей. Но, как я и думала, Лия подумала, что я её оскорбила.
— Нет, конечно, Лия, ничего такого не будет.
Лия встала и убежала, а я села писать песню под рабочим названием «А я хочу быть женщиной».
Дописав песню, я посмеивалась над словами:
Я хочу к тебе прижаться,
Ты же хочешь круассаны.
— Да, это будет сильно. Лия точно прочувствует, — усмехнулась про себя я.
А припев:
А я хочу быть женщиной,
Просто любимой тобой.
Часть 2. У конкурентов, которые не конкуренты
Примерно час я писала песню, потом немного напела, примерно под какой ритм делать по стихам прикинула, и довольная легла на диван. Минут десять я отдыхала, приводила мысли в порядок, бодрая и весёлая встала, подошла к зеркалу, подправила макияж и причёску. В очередной раз разглядывая себя, подумала, что хорошо, что себя со стороны не вижу и не привыкну к такой мне. Выйдя в коридор, я пошла искать музыкантов — время не резиновое, написала, отдай дальше на доработку. Я не знала, где наши музыканты, поэтому пошла прямо по коридору — если что, найду по звуку или у кого спрошу. В руках листок с песней, в голове мелодия, хотелось не потерять по дороге настроение песни. Грустно-ироничное, но никак не печальное, это очень важный баланс. Лия на моих глазах сегодня себя проявила как боец, я хотела бы это настроение сохранить в себе, не хочу, чтобы моё прежнее впечатление о ней превалировало.
Возле очередной двери я услышала музыку и разговор и решила заглянуть — вдруг это то место, что я ищу. Аккуратно открыв дверь, я услышала в динамике голос Мирона, который пел. Я посмотрела на присутствующих в комнате: там был Михаэль из команды Кристины, Ярослав и Гор. Похоже, Гор включил им песню Мирона, и они слушали. Все сидели на диване, а телефон лежал на небольшом журнальном столике. Нечестно это — у них все песни есть и даже минусовки, выбирай не хочу, даже можно послушать исполнение. И все песни классные, а мне надо работать, сочинять. Я одёрнула себя — мы на задании, мне нужна достоверность, а Гору вообще это не нужно, мы все здесь не для конкурса. А ребята для конкурса, и им нужно выдать нормальный результат. Я тихонько зашла, одна песня закончилась, и Гор сказал:
— Вот эту песню послушайте, она мне нравится, я думаю тебе её дать, — он показал на Михаэля. За шумом музыки никто не услышал, как я зашла. Я решила послушать, похоже, эти песни я не слышала. Хотела послушать именно в исполнении Мирона, оригинал, так сказать.
Название песни: «Я любил тебя, я думал ты тоже...»
Разожгу камин от спички...
Вино в бокале ещё играет, искрится...
Припев:
Как с тобой мы ярко сверкали,
Мгновенья и дни до дна проживали,
Мы выгорели вместе,
Сгорели как звёзды,
Я чувствовал тебя, я думал ты тоже...
Куплет
Твои глаза горели мной...
Твои чувства ко мне светили так ярко,
Сгорели моментом...
«Для меня каждое слово не просто звучало — оно горело. Я прислонилась к стене, а потом медленно сползла, потому что ноги не держали. Конечно, Мирон планировал, что я эту песню услышу в другом исполнении и это не будет так пронзительно, но я услышала в его исполнении, и это просто на разрыв.»
И в миг ты стала чужой, ты стала чужой...
«Голос Мирона просто разрывал мне душу, такое пронзительное звучание. Мирон, я не стала чужой, я и не была твоей, я всегда только своя. Пока так, может, в будущем всё изменится.»
Твои глаза горели мной, я видел, я верил...
«И сейчас горят, просто огонь другого плана, не такой, какой хочешь ты.»
С тобой говорил обо всём,
Цепляла меня
Твоя искренность, нежность.
Так сложно всё это принять,
Что сейчас мы не вместе,
Сейчас мы не вместе...
У меня потекли слёзы, это была слишком большая для меня эмоциональная перегрузка. Что ты творишь, Мирон, со мной? Так нельзя. Музыка закончилась, все молчали, и посреди полной тишины я решила, что соплям пора назад. У меня платка не было, чтобы высморкаться, и я швыркнула. Все одновременно посмотрели на меня, а я сидела на полу и вытирала слёзы с соплями краем юбки, потому что больше нечем. Как-то я не подумала, что музыка прервётся и все меня заметят. Недорассчитала.
— Алёшина? — удивлённо спросил Гор. Я быстро поправила юбку и встала.
— Случайно зашла, ребят. Песня — огонь, обрыдаться можно.
Михаэль взял со стола салфетки и подошёл ко мне, протягивая их. Я вытерла глаза и высморкалась. Парни пока не знали, как ко мне относиться, настороженно смотрели.
— Это свои, — сказал Гор строго. — Секретов от Алёшиной нет, если у нас что-то не получится, она нам будет песни писать.
Гор показал на стул на колёсиках, я села. Сердце никак не успокаивалось, билось как после забега, я пыталась прийти в себя. Сопли, похоже, почувствовали свободу и никак не могли все выйти, я сморкалась и сморкалась.
Самое то, сосредоточиться на работе, отвлечься, прийти в себя, я внимательно посмотрела на Ярослава, который решил, что сказать:
— Петь про то, что я клоп, точно не буду, — сказал, посмеиваясь, Ярослав, улыбаясь в тридцать два зуба. Похоже проблемка нарисовалась, нет песни у Ярослава. Я хмыкнула, вот так и знала: написала такую философскую и глубокую песню, «Голос в моей голове», а вспоминать будут клопа, который один раз появился в начале. Ярослав просто искрился радостью. Как ему вообще петь песни Мирона, у парня совсем другая энергия. Ярослав лёгкий, этакий поручик Ржевский, песни Мирона точно не подойдут. Я почесала голову, посмотрела на Ярослава и спросила:
— А о чём ты хочешь песню?
— Я хочу песню о том, какой я классный, — он подвигал бёдрами и немного потанцевал. Между прочим, отлично двигается парень. Он снял куртку, помахал ею и бросил на диван. Жаркий парень, ничего не скажешь, девицы рвут на детали, ещё и петь умеет — отличный коктейль.
— О, мне уже заказали песню про Родину, — сказала я, отведя взгляд от Ярослава. — Тоже сказали: «Ну ты чё, не знаешь как про Родину писать?» — передразнила я Алису. Парни улыбнулись. Гор посмотрел на меня и спросил:
— Алиса? — я кивнула.
— Все песни прослушали? — спросила я деловым тоном.
— Все, что были для конкурса. Эта последняя. Для Михаэля выбор огромный, он сейчас думает, какую взять. — Михаэль кивнул. — А Ярославу никак не подходит такая лирика, — Гор встал с дивана и подошёл к столу с фруктами, взял яблоко и начал хрустеть, поглядывая на меня с надеждой.
— Ты сейчас серьёзно, Гор? — спросила я, догадываясь, на что он намекает. Гор кивнул.
— Ну, не одна — подумаем вместе. — Гор выразительно на меня смотрел. — Ты знаешь, я лирик, какие шутливые песни? А ты весёлая, как раз сможешь что-то сообразить. Как вспомню, как над нами шутила, так вздрагиваю периодически. — Гор мне подмигнул. Что-то я не помню, чтобы над ребятами шутила, вроде лекции были обычные. Ну, ему виднее со стороны, да и забыла уже подробности.
Я выразительно посмотрела на Гора, показывая, что хочу узнать, Мирон одобряет или нет, такую коллаборацию, он кивнул, что да. Я пожала плечами, как скажите.
—Давай, помогу, чем смогу, -
Я опять почесала макушку, внимательно посмотрела на Яра и сказала:
— Рассказывай про себя, — сказала я, устроившись в кресле.
Ярослав посмотрел сексуальным взглядом на меня, ещё немного сексуально подвигался.
— Ты стриптизёр, что ли? — спросила я.
— Почему сразу стриптизёр-то, танцор я и певец, — сказал немного обиженно Ярослав.
— Ладно, просто было ощущение, что ты меня соблазняешь, поэтому спросила, — я решила немного поподкалывать Ярослава, чтобы понять, о чём писать, найти, как говорится, проблему.
— Без обид, Алёшина, юные «анимешки» не в моём вкусе. Ты куришь, что ли, что голос такой взрослый? — Подколола называется. Я подскочила со стула. Он сел рядом, участливо на меня посмотрел и даже принюхался — курю или нет.
— Это образ для шоу, друг подбирал, скотина, — вспомнила, как Мирон Кира обозвал. — Теперь хожу в этой юбке и топике. — Я поправила юбку, она опять съехала. — Остальные образы ещё хуже. Морально готовлюсь их примерить.
— Тебе идёт, так и не скажешь, что просто образ, — участливо сказал Ярослав. Я махнула рукой.
— На волосы посмотри, — решила я пожаловаться, потрогала свои разнесчастные волосы. — Чучело, а не человек. Сейчас думаю, как другу отомстить, наверное, серной кислотой оболью его красивую морду.
Ярослав в шоке на меня посмотрел и отодвинулся. Я оскалилась в ужасной улыбке.
— Ладно, забей, шучу. Имидж отрабатываю — творческая личность никак.
Парни на меня смотрели во все глаза. Ярослав так поближе и не подвинулся. Какие все чувствительные, куда деваться.
— Михаэль, раз у тебя всё понятно, сходи отнеси стихи моим музыкантам и найди Лию, пусть учит песню, музыку пусть подбирают. Нужна грустная и ироничная одновременно, самоирония. — Гор кивнул. Михаэль подошёл ко мне и взял листок.
— А я пока подумаю, что можно Ярославу накидать. Время не резиновое, мне ещё про Родину писать.
Михаэль улыбнулся и сказал:
— Алёшина, ты нас очень выручишь. А мне твоя песня «Голос в твоей голове» нравится.
У него такой бархатный голос был, ну просто мёд тёк. Он мягко мне улыбался, я кивнула.
— Вся надежда на тебя, что ты мою песню донесёшь до нужного места и всё сделаешь, как я попросила. У нас здесь нет интриг между собой, помогаем друг другу, а кто победит — это не так важно, главное себя показать грамотно, — сказала я, очаровательно улыбнувшись, выделяя последнее слово.
— Не сомневайся, донесу и помогу с песней, — сказал Михаэль и вышел за дверь. Не придётся музыкантов искать, парень всё сделает.
— Давай, Ярослав, расскажи про себя историю, такую, чтобы я смеялась до упаду, — переключилась на Ярослава, проводив взглядом Михаэля до двери.
— Я «скорпион». Сейчас смешно? Или не очень? — сказал Ярослав, немного подумав, подмигивая мне. Похоже, он флиртует со всеми дамами на автомате. Я усмехнулась.
— А что, не так? — спросила я удивлённо.
— Ну, как, девушки как огня боятся «скорпионов», — сказал Ярослав, улыбаясь и играя бровями.
— Да ладно, первый раз об этом слышу, — сказала я удивлённо.
— Серьёзно, не в курсе? — Он смешно махнул в мою сторону рукой. Я засмеялась и отрицательно замотала головой. Ярослав продолжил: — Спрашивают знак зодиака, а потом говорят что-то типа: «Прости, ты классный, но „скорпион“ — точно нет». — Он передразнивал женский голос. — Так что всем говорю, что я «Телец». Это просто волшебное слово — сразу «да». — Он с гордостью смотрел на меня, что я оценила задумку.
— А что, «телец» хороший знак зодиака? — спросила я.
— Да кто знает, я не разбираюсь в астрологии, но девушки на этом помешаны, — ответил Ярослав.
— Ну ничего себе история, — сказала я. — Надо подумать.
— Ты сейчас о чём хочешь подумать? — удивлённо спросил Ярослав. — Надеюсь, ты не выдашь мою тайну. — Ярослав смешно начал озираться по сторонам. Я рассмеялась, вот артист. — Я скрываю этот факт, — он мне многозначительно подмигнул. Ну, Ярослав, ну шутник.
— А у тебя девушка есть? — решила я спросить. Ярослав быстро посмотрел на меня и спросил:
— С какой целью интересуешься?
— Чтобы знать. Песня индивидуально пишется под каждого, чтобы учесть все нюансы.
— Есть, — односложно ответил Ярослав.
— А она знает, что ты «скорпион», а не «телец»? — хохотнув, спросила я.
— Издеваешься, да? — серьёзно спросил мужчина.
— Почему издеваюсь-то? — спросила я. — Просто новая для меня история, не знала о проблемах «скорпионов». — Я смотрела на Ярослава с горящими глазами, мне было интересно.
— Не знает, — тихо сказал он.
— Что? — спросила я. — Серьёзно, она не знает, что ты «скорпион»? — Ярослав отрицательно покачал головой.
— Парень, это враньё какого-то потрясающего уровня. Как можно скрывать свой день рождения?
Ярослав хохотнул и сказал:
— В мае праздную. — Он засмеялся. — Клиника, да?
— Нормальная история. Да ты красавчик, не сдался на первом же препятствии, — ответила я удивлённо взирая на него. Я была в восторге, история огонь.
— Да, я классный, смотри, — Ярик подвигал бёдрами, танцуя. — Как от меня можно отказаться? Я просто ходячий секс, детка. — Он начал танцевать под какую-то свою мелодию, очень плавно двигался, я заворожённо смотрела. Хорош, хорош.
Гор нас слушал не перебивая, потом взглянул на меня:
— Серьёзно, про это будем писать? — Гор закатил глаза. Показывая, что нет, точно нет и руками и головой мотал, потом видя что я не отказываюсь от идеи продолжил, — Таких песен я ещё не слышал.
— Да, буду, — сказала я улыбаясь и подмигивая Гору, который смотрел на меня ошарашенно и недоверчиво, —но не сейчас. Мне ещё про Родину нужно родить. Про Ярослава завтра выдам, с утра, хочу основательно проработать, очень интересная тема. Спасибо за историю, Яр.
Ярослав закончил танцевать, поклонился и сел с разбега на диван, закинув ноги на столик. Парня ничего не смутило, он был доволен.
— Ребят, у меня тут проблема с Родиной, накидайте идей, вообще не представляю, как песню такую написать.
Гор пожал плечами — кто бы сомневался, он вообще песни писать не умел.
— Кто в России отдыхал, рассказываем впечатления, — я посмотрела по очереди на мужчин.
— Проблема с патриотизмом? — спросил меня Ярослав. Я улыбнулась. — Понимаю, — он грустно улыбнулся. — У нас в стране теперь два лагеря: орущих «РОССИЯ» и медленно обалдевающих от того, что происходит. И маленькая группировка тех, которым всё равно. — Он показал двумя пальцами, насколько маленькая последняя группировка.
Я улыбнулась мягко-мягко и ответила:
— Яр, ты мне сейчас не помогаешь. Давай по теме: где кто отдыхал в России и что запомнилось, в идеале поближе к морю. Ты, смотрю, хороший рассказчик. — Я смотрела на Ярослава, он задумался.
— Я на море был в Краснодарском крае весной, только вернулся, — подал голос Гор и захлопал своими огромными ресницами. Зачем парню такое счастье — не ресницы, а опахало.
— Ну и как там? — спросила я. Мы с Ярославом уставились на Егора.
— Нормально, мне понравилось, — ответил Гор односложно.
— Зашибись, отлично. Так и назову песню: «У нас нормально, нам нравится», — съехидничала я. Гор посмотрел на меня с недоумением, потом, похоже, ему Мирон что-то сказал, взгляд стал отсутствующим. Так стало приятно, что Мирон где-то рядом. Просто тепло разлилось в сердце. Да что ты за человек такой, Мирон.
— Видел виноград зелёный, — начал свой рассказ Ярослав. — Очень красиво, весь край усыпан виноградом. Черемша как раз начиналась, я поел, острая, её называю зимний чеснок, ещё солят, очень вкусно. — Гор быстро говорил, я запоминала и записывала. — В кафе кубанской кухни заезжал, такие там борщи... Насколько в Москве вкусно борщ готовят, но там, в некоторых ресторанах, — настоящее искусство, такой борщ. — У Гора глаза горели восторгом.
— Ты что, пожрать поехал? — спросил Ярослав у Гора, тот вздрогнул.
— Нет, конечно, но где бы мы ни останавливались, было всё очень вкусно. Вкусный край — для меня Краснодарский край, — засмеявшись, сказал Гор.
Ярослав скользнул взглядом по фигуре немного полноватого Егора и хмыкнул, на его лице так и было написано мнение, что Гор покушать явно любит.
— А когда едешь по дороге, — продолжил Гор, — везде поля, поля, так красиво цветут. — Гор мечтательно закрыл глаза и показал, что везде поля. — Там всё щедрое, большое, объёмное, нескромное. И девушки там красивые, настоящие, — закончил Гор.
— Да, ты, смотрю, рассказчик от бога, — Ярослав замотал головой с сомнением. — Как ты вообще стихи пишешь и песни? Я сегодня слушал — невероятно красивые песни. Вон, — он кивнул в мою сторону, — даже рыдала. Так и представляю, как споёт Михаэль и весь зал будет вытирать сопли. — Он подошёл к столу и взял грушу, впился в неё зубами, оторвал кусок и продолжил, жуя: — А потом после него я с частушками. Ну а что вы мне напишете? Судя по сюжету, будет лютый треш, — закончил, жуя, Ярослав.
— Ты меня недооцениваешь, — сказала я, давясь смехом, как представила Ярослава, поющего частушки.
— Да ладно, — выкинул огрызок в урну, сказал Яр, подойдя к зеркалу и рассматривая себя. — Подожду до завтра. Если не понравится, то выберу из того, что есть. Одену костюм, ничего страшного, иногда можно и побыть кем-то другим. Вон, смотрю, она, — он кивнул в мою сторону, — такая же «анимешка», как я мужик, которому баба не даёт. — Я откинула голову назад и засмеялась. — Ничего, не страдает. Так и не скажешь, что нормальная девчонка, — закончил свою мысль Ярослав, опять рухнув на диван. Я, смеясь, закатила глаза. Весёлый парень Яр, очень весёлый.
— Классно с вами. Пойду я, пора песню про Родину писать. Яр, — посмотрела я на Ярослава, — верь мне, всё будет супер, песня будет, закачаешься.
— Ага, поэтесса из конкурирующей команды мне отпадную песню напишет. Не верю,— выделяя последнее слово, сказал Яр, улыбаясь, показывая все свои белые зубы.
Я засмеялась и ушла к себе писать песню про Родину, где вкусно всё и про борщик с черемшой. А меня вдохновили эти образы, зря иронизировал Ярослав. Такое родное. Родина — она настоящая, она не лозунги и не политики, она то, что можно потрогать, ощутить, это тепло и уют.
Часа два я рожала песню про Родину. Отошла от стандартов — в фольке так можно. Плевать на формат, главное — чтобы мурашки по коже. Единственный момент — похоже, чувствуется, что я кушать хочу: везде еда и еда.
Ну вот и первые удачные моменты.
Зря называют северным народом нас,
Суровы, вроде мы и холодны!
Но это вряд ли так,
Мы горячи и молоды.
«Как ни посмотришь — холодные русские. А мы не такие, хочу до всех донести. Надоели стереотипы. Особенно этот славянский взгляд исподлобья. Да, у нас такой взгляд, но это ничего не значит», — так я рассуждала, пока писала песню. Руки тряслись, слова набегали друг на друга в мыслях, я не успевала переносить их на бумагу, зачёркивала и опять подбирала.
Наше сердце — это пламя,
Что разгорается, когда мы вместе.
Тогда наша душа поёт в единой песне.
«После песни Мирона всё внутри полыхало, никак сердце не могло успокоиться. Так что песня у меня с горячинкой получалась».
Мы справедливость любим,
Любим творить добро,
И даже в наших сказках
Всегда добро побеждает зло.
«Люблю сказки. Давно хотела в какую-нибудь песню слово „сказки“ вставить».
Мы любим доброго соседа,
И мы не любим злых людей.
Мы любим песни, радость и веселье,
Мы любим борщик на столе.
«Ну, тут борщик на столе — это сила. Я его очень люблю. Гора в этом полностью поддерживаю».
И пусть весь мир считает нас другими,
Мы знаем, кто мы и за что.
У нас так горячо печёт в грудине,
С тобой, Россия, все мы заодно!
«Тут уже мой, какой-никакой, патриотизм всё же проснулся».
Припев:
Моя душа с тобою,
Милый дом,
Здесь хлеб растёт,
Здесь рожь цветёт,
И виноград по осени,
А черемша весной.
Здесь вкусно всё,
Земля нам всё даёт.
«Эх, Россия, Россия... Люблю тебя, несмотря ни на что».
Песня получилась длинная, не менее четырёх с половиной минут вместе с музыкой, но, по-моему, в фольк-песне это допустимо. Про Родину — или много, или ничего, решила я и придремала на диванчике. Животик просил его покормить, но я предпочла поспать — похоже, мозг устал творить. На самом деле писать песню сложно, даже если есть вдохновение, мозгу тяжело сосредотачиваться, на одной теме, так долго.