Зайдя в комнату, я первым делом пошла снимать макияж — всё лицо стянуло. Как люди целый день в таком ходят? Грим сильно отличается от макияжа по ощущениям, и не в лучшую сторону. Сняла цветные пряди, намылила лицо и начала потихоньку смывать краску. Минут десять мылила, пока наконец не смыла. Я даже не разулась, сразу пошла умываться. Приведя себя в относительный порядок, расчесалась и вышла из душа. Нужно было переодеться во что-то удобное.
Подойдя к шкафу, я осмотрела ассортимент одежды. Из приличного — ничего. Мои размышления прервала открывающаяся дверь, в которую зашёл Мирон. Я краем глаза посмотрела на себя в зеркало, что висело рядом со шкафом. Лицо красное, а без макияжа такое беззащитное, почти детское. Я скривилась. Красотка, что сказать, вождь краснокожих, только в прямом смысле.
— Алёнушка, я... — смущённо начал Мирон и опустил глаза в пол.
— Что случилось? — бодро сказала я, отойдя от шкафа. Наряд на вечер выберу потом.
— Ваша песня... — ещё тише продолжил он. — Она...
— Не понравилось, верно? — усмехнулась я. Так и знала, что папе и маме Алисы песня не придётся по вкусу.
Мирон смущённо пожал плечами.
— Я понял шутку, — сильно растягивая слова, сказал он, и к нему резко вернулся питерский акцент. — Весёлая, задорная...
— Мирон, когда я писала эту песню, Алисе понравилось, — спокойно сказала я. — Я её не заставляла. Могла бы и другую написать, но она захотела исполнить эту. Я с уважением отношусь к её выбору.
— Понимаю, но она ребёнок, — глаза Мирона забегали.
— Я знаю, что она ребёнок, но это её выбор. Мне показалось, что нужно с уважением отнестись к её мнению, — стояла на своём я.
— Это на всю жизнь, Алёнушка. Эту песню будут постоянно вспоминать, — Мирон посмотрел мне в глаза.
— Всё верно. Но это песня подростка, а она подросток. — Ноги в сапогах чувствовали себя неуютно, я немного пошевелила пальцами, чтобы размять. — Один раз она можно исполнить такую песню. Юную, дерзкую, яркую. Молодость проходит, обычных песен про любовь и страдание будет сотни, а такую уже не споёшь.
Я посмотрела на Мирона, пытаясь понять, услышал ли он меня. Он смущённо отвёл взгляд. Не понял. Я продолжила более твёрдым голосом:
— А про то, что будут вспоминать, так к лучшему. Песня должна запомниться, а эта запомнилась. Ей четырнадцать, она всегда может сказать, что ей было четырнадцать, эта история ей понравилась, и она её спела. Можно сказать, что история родственницы.
Я села в кресло и закинула ногу на ногу. Мирон так и стоял возле закрытой двери.
— Я понимаю, но такие вещи нужно согласовывать с родителями, — строго сказал он.
— Ей понравилось. Она радовалась, когда её исполняла и когда мы её писали. Для меня это было важно. — Я тяжело вздохнула. — Она хотела сюрприза. Я так понимаю, он не удался, — закончила я, опустив голову.
Не буду больше писать песни, меня заполнило ощущение обиды. Слишком много от них проблем. Какие-то они слишком резонансные, столько эмоций, и не все однозначно положительные.
— Она ребёнок, ей всё, что блестит, круто, — резко сказал Мирон.
— Всё закончилось. Не буду больше писать песни. Не нравится — не надо, — я резко встала, обида стала всеобъемлющей.
Ага, ребёнок. Всё, что блестит, ага. Я отвернулась, мне был неприятен этот разговор, обида не проходила.
— Не в этом дело, Алёнушка, — смущённо начал Мирон. — Мы, мягко говоря, в шоке с женой.
Я сглотнула. Мирон заправил прядь волос за ухо, было видно, что он не знает, как выразить мысли, чтобы меня не обидеть.
— Понимаю. Ну извините, — сказала я и поклонилась.
— Алён, — примирительно сказал он. — Было и было. Просто вам ещё Ирина выскажет, так что будьте готовы.
— Я поняла. Буду, — ответила я зло.
— Мы едем в ресторан, — Мирон резко сменил тему. — С родителями ребят, будем праздновать успех.
— Хорошо отдохнуть, — пожелала я.
— Завтра к двенадцати подходите ко мне в кабинет, раньше не смогу. Продолжим разговор по работе. Тему с песней закрыли, — хмуро сказал Мирон, посмотрев на меня.
— Поняла, буду.
Сапоги немного натёрли, и я решила их снять. Наклонилась и начала расстёгивать. Почему-то подумала, что Мирон всё сказал и сейчас пойдёт в ресторан. Замок заело. Я начала аккуратно тянуть бегунок, но не получалось. Просто так стянуть сапог тоже не вышло.
— Давайте помогу, — предложил Мирон.
Я вздрогнула. Думала, что он уже ушёл.
— Нормально, без проблем, сама сниму, — процедила я сквозь зубы.
Да что с этой обувью в последнее время! То каблук сломался, то замок заело.
— У меня трое дочек, я любой замок в два счёта открою, — он стремительно подошёл и сел возле моих ног.
Я повернула сапог к нему. Профи так профи, не буду вмешиваться. Мирон внимательно рассматривал замок и начал потихоньку его расшатывать. Я так и не поняла, что случилось: никаких признаков поломки не было, замок просто замер как вкопанный. Мирон опустил голенище и попытался снять, но не получилось. Он снова начал расшатывать бегунок, но без толку.
Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату зашла Алиса.
— Прости, что без стука! — с удивлением сказала она, глядя на нас.
Мирон стоял у моих ног на коленях, а я сидела на кровати и держала ногу, чтобы не вырвали. Подняв глаза на шум, я с глухим отчаянием простонала. Наверно, напишу на двери: «Кто войдёт без стука, вылетит без звука».
— Иди сюда, — резко сказал Мирон. — Есть шпилька, острый предмет? — спросил он у Алисы, посмотрев на неё.
— Нет, — растерянно ответила она, отступив к двери.
— Поищи. Замок заел в сапоге, боюсь его доломать, — Мирон встал и попытался ещё раз снять сапог, схватив за каблук, но не получалось.
Алиса неуверенно подошла, посмотрела на сапог и на меня. Я отвернулась. Лицо и так было красное после смытого макияжа, а теперь стало ещё краснее.
— Ща, — сказала Алиса, наклонившись.
Мирон выпустил мою ногу. Мне было крайне неприятно, я закрыла лицо рукой.
— Может, вы пойдёте, а я сама справлюсь, а? Серьёзно, уж как-нибудь сапог сама сниму, — я по очереди посмотрела на отца и дочь.
— Сейчас сделаю, — Алиса наклонилась, схватила за замок, пару раз покрутила бегунок, и замок открылся.
Я облегчённо выдохнула.
— У меня такие же. Тут просто надо знать секрет, — легко ответила Алиса. — Производитель ставит тугой замок на все свои сапоги, потом мучайся, пока разработаешь, зато не ломается.
Мирон посмотрел на часы.
— Как смог, помог, — сказал он, подскочив с пола. — Простите, что не получилось, — он поклонился.
Мы с Алисой усмехнулись. Она расстегнула и второй сапог. Я скинула оба и облегчённо вздохнула.
— Я ушёл, меня ждут. Алис, я надеюсь, ты не собираешься сегодня пить алкоголь? — строго сказал Мирон, посмотрев на дочь.
Она тяжело вздохнула и отрицательно закачала головой. Мирон осмотрел её с ног до головы, попрощался и скрылся за дверью.
Я проводила Мирона взглядом и снова повернулась к зеркалу. Краснота потихоньку сходила. Я глубоко вдохнула, убрала с носа упавшую ресничку, немного потёрла глаза. Можно выдохнуть.
— Зачем приходил? — спросила Алиса, внимательно на меня посмотрев.
Я подошла к двери, выглянула в коридор. Мирон ушёл.
— Сказал, чтобы завтра к нему пришла, после двенадцати, в кабинет. Одна работа закончилась, здравствуй другая,— я вернулась в комнату.
— А, — протянула Алиса. — А я думала, что тебя уже убили. Пришла помочь отцу труп спрятать, — совершенно серьёзно сказала она.
— Ужас. Как ты могла так думать о своём отце, — хохотнула я. Шуточки у девочки, конечно, зачётные.
— Сильно орал? — спросила она.
— Не орал, — ответила я, отвернувшись. Моё эго просто стонало от обиды.
— Радуйся, что зашла я, а не маман, — Алиса села в кресло. — Точно бы тебя прибила. Она ко мне прорывалась, лицо было краснее вишни. Ещё и мой отец у твоих ног. Сапог, не сапог, разбираться бы не стала.
Она закатила глаза и невесело рассмеялась. Я тяжело вздохнула, стало резко жаль себя. Алиса продолжила мрачным голосом:
— Кабзда нам, Алёшина. Полная кобзда.
Не слышала такого слова «кобзда». Наверно, это что-то плохое.
— Да пофиг, — ответила я с мрачным смешком. — Мне не привыкать. Твоя мама меня так ненавидит, что просто ещё раз подтвердит для себя: скотина я редкая.
— Папан у твоих ног — это сильно, — она расхохоталась.
Я развела руками.
— Всё бывает в жизни. Надеюсь, претензий к тому, что дышу с ним одним воздухом, нет? — с вопросом посмотрела я на Алису.
— Это не ко мне вопрос, — пожала она плечами.
— Переодевайся давай, скоро всё остынет, — быстро сказала Алиса.
Я открыла шкаф, изучила содержимое, взяла полосатый костюм в обтяжку, удобный, и немного задумалась над обувью. Алиса из-за спины смотрела на мой гардероб.
— Да, гардероб тебе подобрали знатный. Будуар куртизанки, — шумно дышала она мне в ухо.
— Да, Киру выскажу за это, — ответила я.
— Шоу, что ты хочешь, — Алиса отошла от меня.
Я достала босоножки на небольшой платформе и закрыла шкаф. Переоделась в ванной, быстро вышла, и мы по коридору пошли к парням. Алиса убежала вперёд, я медленно шла за ней. Меня потихоньку отпускало. Как мне хотелось расслабиться и побыть вне работы что ли. У меня всё так сплелось: работа, личное, грандиозные планы — они личные или по работе? Где эта грань? Всё невероятно усложнилось. Даже сестра Ленка вплелась в общую концепцию.
Мимо шли музыканты, о чём-то весело переговариваясь. Девушки-гримёры кивнули мне, прощаясь, и пропорхнули мимо, похоже, договаривались, как провести вечер. У меня кружилась голова от пережитых эмоций, я шла всё медленнее. Хотела запомнить этот коридор, двери, ведущие непонятно куда, высоченный потолок, запах свежей краски. Я ещё здесь, ещё последний банкет, но уже и не здесь. Мысли мчали меня дальше, и я пыталась немного заземлиться в этом полёте, прочувствовать этот миг.
В коридоре витал запах пиццы, чего-то острого, похоже, горячие роллы. Я с наслаждением втянула запах. Хочу получать удовольствие от момента и наслаждаться каждой секундой вечера, да будет так.
Я открыла дверь в комнату парней. Меня атаковали вкусные запахи. Лия открывала пиццу, Михаэль расставлял бокалы, Ярослав носил стулья и ставил их возле стола. Стол стоял посередине комнаты, откуда его принесли — не знаю, раньше не было. Кристина и Тор сидели на диване и что-то обсуждали. Алиса выставляла на стол сэндвичи, газированную воду и доставала одноразовые тарелки. Михаэль забрал их у неё и начал расставлять.
Я кхекнула, привлекая внимание. Все отвлеклись и посмотрели на меня.
— Шампанское будешь? — спросил Ярослав.
— Что будет, то и буду. Я не сильно разбираюсь, — сказала я, проходя в помещение и садясь на стул возле стола.
Ярослав начал выставлять бутылки. Тор и Кристина, увидев, что стол накрыт, встали и сели по двум сторонам от меня. Кристина ревниво посмотрела на Тора, когда он садился рядом со мной. Он улыбнулся ей в ответ.
— Смотрю, с Крис не дружишь? — спросила я у Тора.
— Я ей не нравлюсь. От меня такое тяжело скрыть, — сказал он.
— А почему, не знаешь? — спросила я.
— Нет. Хотя я чаще всего нравлюсь женщинам, но не в этот раз, — он деловито начал накладывать себе пиццу.
Запах пищи дразнил меня, я поняла, что голодна, и тоже положила себе кусок пиццы и пододвинула роллы. Ребята расселись за стол. Стол был круглый. Напротив меня сидела Лия, рядом с Крис — Михаэль, рядом с Тором — Алиса и Ярослав. Атмосфера была праздничная, все улыбались. Михаэль что-то прошептал Крис на ухо, она заулыбалась и расслабилась. Я физически почувствовала, как она опустила плечи.
Ярослав открыл шампанское, пробка громко вылетела, как выстрел, и улетела в потолок. Он разлил по бокалам игристое.
Михаэль встал.
— Ребята, — начал он, посмотрев по очереди на всех. Мы взяли бокалы. — Первый тост за нас.
Все кивнули и подняли бокалы. Мне стало приятно. Ещё не выпили, а тепло уже потекло по венам. Так было мило, по-домашнему. Я замотала головой, хотела, чтобы вечерний разговор с Мироном вылетел из неё, как пробка от шампанского. Помогло.
— С лёгкой руки Алёшиной у всех у нас появилось второе имя, — Михаэль посмотрел на Ярослава. — Может, скоро это и забудется, мы будем исполнять другие песни, но сейчас это так.
Ребята улыбнулись.
— Ярослав, конечно, главный скорпион страны, — Миха показал на друга. — И на язык остёр, и ходячий секс, всё про него.
Ярослав засмеялся и закрыл лицо руками.
— Всё так, из песни слов не выкинешь, — со смехом сказал он, поигрывая бровями и облизав губы. — Выпьем за меня, скорпиона.
Мы все подняли бокалы.
— За тебя, самый красивый, умный и классный скорпион, — крикнула я.
Ярослав мне подмигнул. Все выпили. Алиса пила газировку. Тор подвинулся ко мне ещё ближе и начал накладывать себе пиццу, роллы, салат. Ярослав долил вина в бокалы. Мы немного покушали, я попробовала роллы.
— Крис, моя королева, — с любовью в голосе сказал Михаэль, перекрикивая лязг приборов. Мы только утолили первый голод. — Ты достойна такого звания.
Крис мягко улыбнулась в ответ.
— О да, я такая, — она положила свою ладонь на ладонь Михаэля. — Я чёрная королева, которая выиграла схватку за твоё сердце.
Лия смущённо засмеялась. Со всех сторон раздались смешки. Я на пару секунд закрыла глаза свободной ладонью.
— Жить надо так, чтобы о тебе песни слагали, — выпалила я. — Простите, ребята, надеюсь, не сильно на меня злились?
— Ну как сказать, — процедила Лия. — Сначала мы тебя убить хотели.
Лия подмигнула Крис, которая хохотнула и убрала волосы за плечи.
— Потом помирились на почве ненависти к тебе, — мрачным голосом продолжила Крис.
Я расстроенно поставила бокал на стол.
— Зато как мы напились в этот день! Бывшим позвонили, всем пожаловались, — со смехом сказала Лия.
Лицо Крис окаменело. Нелегко ей даётся даже воспоминание о бывшем муже.
— Один даже пришёл разбираться с Алёшиной, — Лию было не остановить.
Крис зло на неё посмотрела. Лия заморгала и закончила:
— Главное, что сейчас всё хорошо. Мы тебя простили.
Глаза у Лии забегали, она их опустила. Похоже, в курсе, чем всё закончилось.
— Я рада, что прощена, — преувеличенно бодро сказала я. — Это не со зла, девочки, просто вы меня вдохновили. Но песня-то какая получилась шикарная, да, Яр?
— Отличная, — улыбался Ярослав. — Мрачный нуар с нотками шахматной эстетики.
Песня «Чёрная и белая королева» мне удалась, а как Яр её исполнил — мурашки по коже.
— А я поняла, что я королева, — преувеличенно счастливым голосом сказала Лия, слегка улыбаясь посмотрев на меня. — Я тебе верю, ты просто так не написала бы.
— А ты белая королева и великая женщина, — выпалила я.
— Ага, главное верь, — смеясь, продолжила словами из песни Лия.
Тор обнаглел и положил мне голову на плечо. Я толкнула его в бок, он подмигнул.
— Тор, смотрю, ты ещё надеешься? — практически выплюнула слова Алиса.
Он поднял ладони вверх.
— Мы друзья и я устал, — мягко сказал Тор, подвигаясь ближе.
Я недоумённо посмотрела на его усталое лицо.
— У меня острое плечо. Нашёл, где пригреться.
Тор поднял голову с возмущённым видом. Глаза выражали вселенскую муку. Злые вы все. Я хмыкнула, но на плечо не дала приземлиться его голове.
— А я, друзья, — вернул Михаэль разговор в нужное русло, — офицер, за которого была битва.
Лия и Кристина покраснели. Все весело хрустели кто чем. Откуда-то появились чипсы. Я подозревала, что это Алиса где-то припрятала их. Она пила газировку и заедала чипсами, пока родители не видят. Диета подростка.
— Тор, а ты кто? — спросила его Алиса.
Тор жевал пиццу и смотрел на меня. Я расслабленно улыбнулась.
— Сначала был самым счастливым, тем, кто разговаривает с миром. — Это он о песне «Я твой художник, мир». —А потом закончил неудачником, который боится быть непонятым. — Это уже про художника, которого, случайный прохожий, сбил с вдохновения.
— Бывают неудачные дни, Тор, — участливо посмотрела на него Алиса.
— У меня затянулись, — грустно ответил он.
— А ты, Алис? — спросил Тор. — Пока я не слышал, чтобы тебя как-то называли. Песни у тебя были разные.
— Вовкина баба я, — засмеялась Алиса, — но это не точно.
Все рассмеялись.
— Алёшина, — сказал Михаэль, встав. — Я рад, что ты была с нами. Это было интересное приключение. Твои песни цепляют за живое, они легки, в самое сердце. — он поднял бокал, посмотрел на всех.
Все встали и подняли бокалы. Я улыбнулась. Ну хоть кому-то понравились. Я облегчённо выдохнула, обида потихоньку уходила.
— Они настоящие, такие свежие и все разные, — продолжил мысль Михаэля Ярослав. — Никогда не думал, что мне будет так в кайф их петь. Можно я их буду исполнять? — он посмотрел на меня выжидающе.
Я встала. Время пришло.
— Ребят, все песни ваши. Они про вас, исполняйте когда хотите, не нужно спрашивать разрешения. Просто пусть автором слов будет Алёшина, — сказала я, улыбнувшись. — Кому-то их отдавать или продавать — кощунство.
Я села довольная, хотят пусть исполняют, нет, не обижусь, это их выбор. Все радостно захлопали в ладоши, счастливо переглядываясь, похоже эта мысль была не только у Ярослава. Крис улыбалась расслабленно, с ней понятно: она думала, что я ей ещё сколько хочешь напишу.
Мы продолжили кушать и весело обсуждать смешные истории, которые случались во время подготовки к выступлениям. Для меня всё было более-менее просто: написала песню, смотрю, как исполнили. А они музыку подбирали, пели. Оказывается, это весело, и столько вариантов перебрали, пока нашли нужное звучание. Ребята своими рассказами открывали мне мир музыки и творчества. Я слушала, не сводя восторженного взгляда, они казались мне юными гениями. Тор тоже подключился, оказалось, он впервые исполнил песню с элементами рэпа.
Всё съели, остались только напитки. Мы с Тором уже обнимались по-дружески. Я сказала ему на ушко, чтобы не волновался: костьми лягу, но не пущу его в тюрьму. Он, пьяненький, рыдал и говорил, что всё для меня сделает. Ребята не были в курсе нашей истории, поэтому подумали, что Тор перебрал и чудит. Крис и Михаэль обнимались, не стесняясь. Они были влюблены друг в друга и счастливы. Алиса хрустела чипсами и мало общалась, больше смеялась над нами. Она одна была трезвая. Ярослав весело шутил с Лией, они постоянно подначивали Алису, которая смеялась, смеялась и смеялась.
Лия о чём то страстно спорила с Ярославом, потом замолчала и постучала по столу, привлекая внимание. Воцарилась тишина. Лия посмотрела на каждого по очереди, подняла подол платья и полезла на стол. С него как раз убрали еду, оставили только бокалы. Мы удивленно на неё смотрели.
— Алёшина, песню «Великая женщина» изначально хотела дать Алисе, — сказала Лия, вставая на столе, все удивлённо посмотрели на меня. Я пожала плечами. Хотела и хотела, не отдала же. — Сейчас я исполню, как это выглядело бы в исполнении Алисы.
Мы захлопали. Алиса громче всех. Она достала телефон. Чувствую продолжение концерта сейчас будет, я радостно потёрла руки.
— Ну покажи, я сниму, — сказала Алиса. Ребята отошли подальше, что бы удобно было смотреть за Лией. Все были в предвкушении.
Лия кивнула, выставила грудь вперёд, ягодицы назад, прогнулась. На лице появилось выражение бывалой артистки, но взгляд стал юный-юный. Мы покатились со смеху. Алиса захрюкала и чуть камеру не выронила. Лия начала петь низким голосом, как у Алисы, то ногу вперёд выставляя, то волосы поправляя. У Алисы были длинные волосы, и она часто их поправляла. У меня заболел пресс от смеха. Тор обнял меня сзади и тоже подёргивался от смеха, пытался сдержаться. Я немного оттолкнула его, когда он совсем прижался. Он отодвинулся.
"Великая женщина" продолжала жечь, постоянно наступая на нас грудью. Грудь у Алисы большая, а у Лии небольшая, но аккуратная, выглядело это смешно. Комедия, не то слово. Лия пустилась в пляс, дёргая подол юбки, не припомню, что бы дочь Мирона так делала, но выглядело смешно. Лия — просто огонь, талантище, так спародировать не всякий сможет. Закончив последние слова песни, она села на стол и с видом вселенской усталости упала в объятия Ярослава, который подхватил её в последний момент. Все рыдали от смеха. Лия подключилась к нам.
— Попробуй выложи в сеть — волосы выдеру, — включила недобрую тётушку Лия.
— Не волнуйся, не выложу, — вытирая сопли платочком, сказала Алиса. — Это шедевр. Лия, ты моя богиня.
Лия гордо выпрямила спину и свысока на всех посмотрела. Мы зааплодировали, парни засвистели. Я орала «Браво!». Лия поклонилась и гордо села в кресло. Так мою песню ещё никто не исполнял, шедеврально.
— Вовкина баба, песня про Вовку, как твоим родителям понравилась? — со смехом спросил Тор Алису, после того как восторги утихли и мы немного успокоились и выпили вина.
— Мать сказала, что теперь точно убьёт её, — она показала на меня.
Я раздражённо махнула рукой.
— Не обращай внимания, мне не привыкать, — я откинулась на стуле и поправила чёлку. Её ещё не подстригли, и она лезла в глаза.
— Ого, так всё серьёзно? А по-моему, мемная песня, — с удивлением посмотрел на Алису Тор.
— Сказала, что эта тварь мою карьеру загубила, — серьёзно сказала Алиса. — Это самое хорошее слово, там много разных было.
Я скривилась. Не угадала с песней, так не угадала.
— Скажи своей маме, что в шоу-бизнесе надо уметь рисковать. Лучше пробовать и ошибаться, чем быть как все. Ты точно стала не как все, тебя запомнят, это важнее всего. Я знаю, о чём говорю, — язык у Тора немного заплетался.
Алиса усмехнулась.
— Моя мать её не любит, так что ничего не поможет, — странно посмотрела на меня Алиса.
Я опустила голову.
— Тебя открыли по максимуму, показали, что ты можешь всё. Так редко бывает. К тебе и твоему мнению прислушались, это бывает ещё реже. Ты можешь всё, девочка: и про счастье спеть, и философскую про истину, и весёлую. Это очень важно. Думаешь, мало тех, кто в конкурсах участвует? Но мало кого запоминают. Это важнее голоса, харизмы. Главное, чтобы запомнили, — глаза Тора горели, он говорил со страстью в голосе. Когда говорил, пальцем тыкал в Алису.
Закончив качнулся к Алисе и посмотрел ей в глаза с расстояния двадцати сантиметров, как будто что то там увидеть хотел.
— Так и передам маме, — ответила Алиса, сдержанно улыбаясь и чуть отодвигаясь.
— Алёшину нельзя убивать, — на полном серьёзе сказал Тор. — Она хорошая.
Я уткнулась в плечо Тора, плечи подрагивали от смеха. Тор был пьяненький, на это было уморительно смотреть.
— Услышала, Тор. Сделаю всё, что смогу, — ещё серьёзнее ответила Алиса.
Тор кивнул. Наказ дал. Он меня крепко прижал к себе, защитник. Мне было приятно, так по-дружески. Может, он и надеется, что я спасу его от тюрьмы, поэтому такой. Но мне было всё равно, есть как есть.
Ярослав позвал к столу, и мы подошли. Он поднял бокал и двинул небольшую речь:
— Тор, тебя с нами почти не было, — Тор величественно кивнул. — Но спасибо, что остался с нами хотя бы сегодня.
Тор кивнул ещё величественнее.
— Вам спасибо. Шоу было интересным, и мне для этого ничего не пришлось делать, — со смехом сказал он и походкой Джека Воробья пошёл к дивану.
Закончили празднование мы почти в три часа ночи. Тору постелили в общей комнате команды парней, потому что он сам заснул там часа в два, сказал, что поздно ложиться спать вредно, поэтому он спать. Все разбрелись по своим комнатам. Я дошла до своей, переоделась и рухнула в кровать.
В комнате было тихо. Только сердце всё ещё стучало где-то в ушах. В мыслях я была ещё где-то за столом, с ребятами. Ещё не всё сказала, не всех похвалила. Прокручивала в мыслях, что ещё могла бы сказать. Я вспомнила, что не всех обняла перед уходом. Как хотелось бы не прощаться. Они навсегда в моём сердце, мои ребята, так с вами было классно. Вы такие все лёгкие и милые, если кто то захочет, я ему бесплатно напишу песню, так хочу, что бы у них всё получилось в жизни.
День, какой ты сегодня разный, но один из самых лучших в моей жизни. Это были мои последние мысли перед тем, как я провалилась в сон.