Я уверенно пошла к своему месту за столом жюри. Как ни странно, сапоги были удобные, и в них оказалось совсем не жарко. Удивительно. Зал потихоньку наполнялся людьми, перед шоу царила суета: все бегали и что-то настраивали. Тор уже сидел в кресле и явно нервничал. Эксперты друг за другом занимали свои места. Я подошла к Тору сзади, пока он меня не видел, наклонилась и тихо сказала ему в ухо:
— Бах.
Тор вскрикнул и сильно вздрогнул. Нервы у парня расшатались, а я довольно рассмеялась. От него пахло приятным парфюмом: ненавязчивым, немного сладким, нежным, с лёгкой холодинкой. Он был взволнован и напуган, я чувствовала его настроение.
— Алёшина, ну ты даёшь, — миролюбиво сказал Тор. — Напугала.
Мы обменялись приветствиями. Тор был бледен, хотя, возможно, его просто сильно загримировали. Одет он был в красивый коричневый классический костюм, чёрные волосы аккуратно лежали, бородка идеально сформирована. Выглядел отлично. Я пододвинула кресло и села рядом.
— Рассказывай, — сказала я. Что-нибудь да расскажет.
— А ты не знаешь? — спросил он.
Да, я не знала. Там и без меня справятся более компетентные в этом вопросе люди.
— Другие дела были. Я за тобой в прямом эфире не слежу, — ответила я, улыбнувшись.
Тор испытующе посмотрел на меня. Мы поняли друг друга. Я решила не играть в то, что он ошибся и я не имею к этому никакого отношения. Это глупо, очевидно же, что я. Тор кивнул.
— Я знал, Алёшина, что ты не просто так появилась в моей жизни. Всем нутром чувствовал, — шумно выдохнув, сказал Тор.
— Твоя интуиция тебя, как всегда, не подвела, — ответила я, отвлёкшись на сцену. Там вынесли микрофон и устанавливали его.
— Пришёл на встречу, — со вздохом начал Тор. — Большой ресторан, весь забит. Сели за дальний столик, разговариваем. Нас было четверо, включая меня. — Он ещё тяжелее вздохнул. — Ко мне подходит типа бывший моей девушки, начинается скандал. Хоть бы предупредили, я отхватил. — Тор показал под глаз, я пригляделась — ничего не видно. — Так натурально играл, что я сначала поверил. — Он потёр пальцы друг о друга, похоже, повредил их, когда дрался. — Ребята, с которыми я встречался, начали нас растаскивать. Типа «парень моей девушки» дрался как лев, мы вчетвером не могли справиться. Разнесли пол-ресторана. — Тор тщательно подбирал слова. — Потом всех забрали в полицию. До меня только в конце дошло, что это операция. Затупил конкретно. Всё так неожиданно началось, я не сразу сообразил, зато дрался по полной, никто не догадался, что это подстава.
Я снисходительно на него посмотрела. Как-то драка и Тор в моём понимании не стыковались. Особенно «дрался по полной». Я усмехнулась и отвернулась, чтобы не смеяться в лицо.
— Иногда затупить лучше, чем плохо сыграть, — сказала я ему на ушко.
— Не говори, — ответил Тор мне на ухо. Эксперты уже подошли, и мы начали общаться тихо. — Потом меня отпустили, не знаю, как обосновали, мне не сказали. Кстати, все оказались россиянами, все в Москве. Я, как видишь, здесь, а остальных точно посадят. — Тор погладил себя по колену, сильно волновался, похоже, пытался успокоиться. — Они на меня всю вину валят, когда поняли, за что их взяли. Насколько я понял, всё рассказывают в подробностях.
Тор внимательно смотрел на меня.
— Главный зачинщик — ты, я так понимаю, — прошептала я.
— Конечно, а кто? Я против страны заговор плёл и их обманом втянул. Они были не в курсе, а потом, когда узнали, я их припугнул, шантажировал, — ещё тише сказал Тор мне в ухо.
— Ого, — задумчиво произнесла я. — Ты в курсе всего.
— Никита рассказал, — совсем тихо сказал Тор. Лицо у него перекосило, он сглотнул и закрыл лицо руками.
Я молчала, даже не знала, что сказать.
— Алёшина, на тебя одна надежда. Такое чувство, что меня тоже, — он сглотнул и затравленно посмотрел на меня, — посадить хотят, — сказал он срывающимся голосом.
Я не стала сразу отвечать. Нужно было обдумать, что сказать, я и сама пока не знала, что с ним будет.
— Тор, всё будет зависеть от тебя, — ответила я. — Будешь сотрудничать — будет всё хорошо. Главное без понтов, нормально общаешься, полная лояльность.
Как будто я знала, будет хорошо или нет, но тон держала.
— Какие понты? Меня посадить могут. Я совсем не белый и пушистый, — сказал Тор.
— Успокойся. Пока никто мне ничего не говорил. Договорённость, что не посадят. Я попросила.
— Если не посадят, Алёшина, я твой должник навек, — возбуждённо сказал Тор.
— Честно, Тор, от меня не всё зависит, не буду тебя обманывать. Всё, что могу, сделаю и даже больше. Но то, что ты сделал, тяжело прикрыть будет, особенно если твои бывшие товарищи орать будут, что ты виноват.
— Что делать? Что делать? — простонал Тор, хватаясь за голову.
Шум голосов бил по нервам. Люди разговаривали между собой, отдельных голосов слышно не было — общий гвалт. Тор крепко сжал голову и начал раскачиваться. Я толкнула его в бок и раздражённо посмотрела на людей в зале. На сцене тоже кто-то орал, настраивая оборудование. Общая суета и невыносимый гам. Мне кажется, я даже заскрипела губами.
— Успокойся, тебе сегодня петь, — сказала я, закрыв глаза и пытаясь немного отстраниться от шума.
Для Тора, похоже, это было нормально, он не обращал внимания. Опыт. Это я в таком месте временный гость, а для него это среда обитания.
— Хочешь, я все твои песни продам? — вдруг возбуждённо спросил Тор и посмотрел мне в глаза с безумным блеском. — Дорого.
Я усмехнулась. Пошёл торг.
— Не надо, Тор. Я парням и девчонкам их отдам, продавать нечего, — я улыбнулась и немного расслабилась, стало потише.
— Все твои новые песни буду выкупать. Как тебе идея? — с надеждой спросил Тор.
— При таком раскладе мои песни тебе уже нравятся? — с сарказмом спросила я, прижавшись к нему.
Снова стало шумно, начали настраивать звук, поднялась настоящая какофония. Эксперты общались между собой, смеялись, я почти не слышала Тора.
— Да, нормальные песни, немного несовременные. Видно, что классиков любишь, читала, уважаешь, поэтому такие логичные, плавные, ведут за собой. Дело вкуса. Просто они не фон, задуматься нужно, прослушать, понять, а это не в тренде. У тебя чистая поэзия, как будто не касается тебя обыденность. Говно отлетает, не марая тебя. Извини за грубость, редкое качество, это отражается в стихах. — Прядь волос упала мне на ухо, Тор её убрал и снова зашептал: — Так раньше писали. Сейчас пришла тенденция с Запада: песни — это эмоции, фразы, а суть тяжело улавливается. Они более простые и более сложные одновременно.
— Льстивы твои речи, Тор, — посмеиваясь, ответила я.
— Я как тогда говорил правду, так и сейчас. Просто ты сейчас успокоилась и начала слышать меня, а не орать сразу.
Я взяла Тора за руку и сжала.
— Какую песню забахала! — сказал Тор, подмигнув, и немного отстранился. Стало тише. — Обиделась так обиделась.
Я усмехнулась. Судя по всему, про Художника, которого обидеть может каждый. Он её будет сегодня исполнять.
— Давай про твоё пение начну рассказывать, посмотрю, обидишься или нет, — ответила я.
Тор заинтересованно на меня посмотрел.
— Лепс круче. Как поёт, — я протянула последнее слово, — сердце из груди вырывается, не то что ты, — сказала я, с презрением посмотрев на него.
— Согласен, тоже его люблю, — быстро ответил Тор.
— Ты что, не обиделся? — удивлённо спросила я.
— Мне тюрьма светит. Меня хоть как сейчас обзови, я не обижусь. Потому что понимаю, что осёл я. Мог отказать в любой момент, он же умер. — Тор ударил кулаком по столу, похоже, вспомнил о своём спонсоре. — Можно было сказать, что я не могу зайти в сновидение, проще простого. Но я как раб: что сказали, то и делал. Как объяснить подобную тупость? Да и некому объяснять. Кто ко мне пришёл бы? — Тор уткнулся глазами в стол и крепко сжал кулаки, будто хотел сам себе ударить по лицу.
Я пожала плечами.
— Все мы в чём-то дебилы, — философски сказала я.
— Не буду спорить, — со вздохом ответил он.
Погас свет. В микрофон закричали: «Готовность минута». Мы отстранились друг от друга и приготовились к съёмкам.
— Алёшина, если спасёшь, я твой навек, — быстро сказал Тор мне в ухо.
— Стихи пишешь? — подозрительно спросила я.
— Теперь подлизываюсь, — подмигнул Тор и тяжело вздохнул. Он закрыл глаза, собрался, пару секунд подышал и открыл глаза. Выражение лица изменилось: он стал обаятельным и расслабленно смотрел на сцену. Увидев, что я на него смотрю, кивнул и показал, чтобы я смотрела на сцену. Я повторила за ним. А что, хорошее упражнение, помогло перезагрузиться. Открыла глаза уже я — довольная и счастливая.
На сцену вышел Артём в чёрном классическом костюме, который подчёркивал его внешнюю молодость. Как брат невесты на свадьбе. Ему шло, он просто источал юность и свежесть. Я посмотрела на свой наряд. Одели же нормально Артёма, да и все мужчины нормально одеты, одна я похожа на молодящуюся даму за тридцать. Как будто из кабаре сбежала. Я резко остановила поток недовольных мыслей: я самая красивая, и никаких других мыслей не пускаю. Можно бесконечно себя изводить, это всё в голове.
— Господа! — громовым голосом сказал Артём. — Сегодня финал.
В зале раздались аплодисменты.
— В жесточайшей битве схлестнулись команды Тора и Кристины. Сегодня решится всё. Пока ничья, и это удивительно, — он улыбнулся залу и посмотрел на нас.
Мы все зааплодировали. За экспертами сидели Кристина и Гор, но мне их не было видно, так как меня снимали, а вертеться нежелательно.
— Я не могу предсказать победителя, все сильны. Я много вёл шоу, но это новый формат: все песни создаются прямо на проекте, в прямом эфире, а исполнители учат их на глазах у зрителей. Авторы жёстко сцепились за победу, борьба идёт за каждый голос. — Он посмотрел на нас с Гором. Я кивнула и улыбнулась в камеру. Артём продолжил: — У нас нет слабых, только лучшие. Уверен, сегодня нас ждут сюрпризы.
Зал опять зааплодировал.
— Первой на сцену выходит Алиса, — Артём мягко улыбнулся, — с песней «Рокировка».
Мы с Тором не сводили взгляда со сцены. Начался проигрыш, и вышла Алиса. Она была одета как модная девочка, и сразу стало видно, что никакая она не взрослая. Юность бросалась в глаза, правильный макияж делал своё дело. Короткое розовое свободно спадающее платье на бретельках. Невероятно милая.
Она подняла микрофон и начала петь, зал замер. Голос был задорный и немного глуповатый, но она так попала в эмоцию, что зал тихо похихикивал. Алиса просто стояла и пела заводным молодым голосом, совершенно серьёзно, и от этого было ещё смешнее. И это ей я хотела дать петь «Великую женщину»! Нет, она была бесподобна, полностью вжилась в роль ветреной девочки-подростка.