Вчера Мирон сказал, что с утра нужно ехать на конкурс, так что я проснулась бодрая, сделала все дела, плотно поела (неизвестно, когда теперь будет обед), оделась и помчалась.
На улице было жарко, но терпимо, без удушающей жары — то, что нужно. Я наслаждалась погодой и жизнью, которая не ровная, а ухабистая, но от этого не менее прекрасная. В природе не бывает ровного полотна. Колесо и ровную дорогу изобрёл человек, а мы всё же создания природы, хотя без человека тут тоже не обошлось. Эмоционально я была готова к новым пикам. Финал — это кульминация. Я ждала и предвкушала, тёплый ветер обдувал, даря полное удовольствие от дня. «Мир, как я люблю тебя», — хотелось петь. Сегодня буду обязательно подпевать. Надеюсь, Мирон не убьёт меня за песню Алисы про «Вовку». Я хотела написать песню про девочку, но получилась песня про «Вовку», который не сдался, потому что герой он.
К остановке подъехало такси, и меня помчало на финал шоу. Ветер поднял пыль, и я могу уверенно сказать, что сегодня Москва пыльная. Деревья клонились от порывов ветра, а мне в машине тишь и гладь. Сколько в Москве машин, но мы всё равно ехали и в пробку не попали. Расплатившись, я вышла из машины и пошла к павильонам.
В павильонах было оживлённо: народ бегал, что-то устанавливал, слышны были звуки падения чего-то тяжёлого. Я пару раз вздрогнула, инстинктивно попятившись. Ударилась об угол стола, что стоял в проходе, и потёрла ушибленный бок. Похоже, синяк будет. Дойдя до зала, где мы все собирались, зашла внутрь.
Там сидела Алиса с задумчивым видом, мы обменялись приветствиями.
— Выучила песню? — спросила я. Она кивнула.
— Отец знает, о чём песня?
Алиса отрицательно покачала головой.
— Похоже, я в этот раз по шапке получу не только от твоей матушки, но и от батюшки, — сказала я, сев на стул. Алиса перевела взгляд на меня.
— Тебе не привыкать. Постоянно от маман отгребаешь, — усмехнулась она.
— От папана не волнуйся тоже.
— У вас там свои отношения, — хмуро сказала она, немного подавшись вперёд и внимательно меня разглядывая.
Я краем глаза посмотрела в зеркало, что висело на стене. Может, у меня на лице что? Но вроде нет.
— Алёшина, скажи, а как мне к тебе относиться? Вот скажи мне, — потребовала Алиса.
Я потупилась, а она резко подскочила. Я пожала плечами.
— Как вы вообще с отцом допустили это?
Я ещё раз пожала плечами. Пока стратегически молчала, не могла понять, о чём речь, но в голове уже организовывалась пара ответов на любой следующий вопрос.
— Даже не знаю, что сказать, Алис. Пока не понимаю, о чём ты, — выдавила я.
— Вы знали, что Артём не человек. Почему вы допустили наше общение? — она встала и подошла ко мне, немного нависнув.
— А я уже принимаю участие в твоём воспитании? — резко ответила я. — О том, что Артём не человек, я не могу никому говорить. Странно, что он тебе рассказал. Ты сама в него мёртво вцепилась, я каким боком? Да и не могу я такие вещи говорить, только он. Успокойся, не ори, сядь.
Я показала на диван, и Алиса села. Лицо пошло красными пятнами, желваки заходили, у меня было ощущение, что она меня ненавидит.
— Как только я начинаю к тебе нормально относиться, и опять очередной твой косяк просто выбивает кислород из груди, — желчно прошипела Алиса.
— А в чём косяк? Ты уже мне оценки ставишь, что я должна делать, а что нет? Не рано? — я возмущённо на неё посмотрела. — То, что он не человек, я не могу рассказывать никому, — я подчёркивала каждое слово. — Это не моя тайна. Это не игры, девочка, это серьёзные дела. Даже не государственной важности, а намного выше, — сказала я спокойно.
Алиса возмущённо хмыкнула.
— То, что ты в него влюбилась, никто не виноват. Это твоя жизнь. Надо было отгонять тебя от него? Или что делать? Я не могу говорить о том, что он не человек, никому. Ты слышишь? Ты это поняла, — повысила я голос.
Она обиженно кивнула.
— Могла бы намекнуть хотя бы, — обиженно сказала она и вжалась в диван.
— Как? Алис, Артём не человек, правда, выглядит как человек и чувствует почти как человек, но это другое. Так?
— Не знаю. Но как-то надо было, — неуверенно сказала она.
— Он вечный, понимаешь? Он живёт всегда. Как я могу ему мешать в его пути по нашему миру? Что-то намекать кому-то? Он сам решает, что ему делать, только он. Ты вообще понимаешь масштабы? — спросила я.
— Я не верю. Этого не может быть, — Алиса покосилась на меня и закрыла глаза руками. — Что мой Артём не человек, — она усмехнулась. — А я переживала, что он старше меня. Да он старше моей прабабки, — закончила она, всхлипывая.
— Если тебя это утешит, — ответила я, — то он в нашем мире чуть более семи лет. И наши души тоже где-то слонялись, пока не родились. По факту, сколько лет душе, никто не знает. То, что мы проживаем не первую жизнь, это факт, так что можно и этим критерием судить. Кто знает, сколько тебе лет, — сказала я, чтобы хоть как-то утешить.
— А ты откуда знаешь? — спросила она.
— Я много что знаю, — ответила я голосом учителя. Как раз подойдёт данное настроение.
— Это точно? — спросила она, перестав всхлипывать.
— Да, точно. Не могу сказать, откуда я знаю, долгая история, — я улыбнулась одними губами. Алиса пристально на меня посмотрела.
— Логично, — задумавшись, сказала она. — А ещё маленький вопрос. — Алиса внимательно наблюдала за моей реакцией. — Где тогда он с тобой гулял? Ты говорила, что он тебя на шее нёс, а в этом мире он семь лет. Математика — вещь упрямая.
Я скривилась. Грёбаные Михайловы, да почему вы все такие умные-то? Всё видите, всё замечаете. Я тоже хороша, надо какой-то курс пройти, меня девочка ловит постоянно. Серьёзно надо задуматься о своей квалификации. Правильно, что меня за границу по работе отправляют: язык не знаю, не проболтаюсь. Я какая-то дура настоящая, что делать-то? Я и забыла уже про прошлый разговор.
— Не в этом мире, детка, — сказала я как можно туманнее.
Алиса поражённо замолчала.
— Алис, — продолжила я, — ты понимаешь, что Артём тебе доверил эту информацию? И не стоит говорить об этом ни с кем, кроме твоего отца.
— Почему? — спросила она.
— Отец тебе всё подробно расскажет почему, он более компетентен в этом вопросе. Ты сильно подставишь отца и Артёма, им придётся выставить тебя сумасшедшей, а это как минимум никому не нужно. Есть тайны, которые должны оставаться тайнами. Я понимаю, мать есть мать, но пока у неё не тот уровень допуска, который нужен. Она больше по экономическому развитию, а не по влиянию в этом мире. Понимаешь?
Я внимательно на неё посмотрела, пытаясь понять, услышала она меня или нет.
— Я поняла. Конечно, не скажу, — взяла себя в руки Алиса. Немного помолчала, глядя в пол. Потом вдруг усмехнулась: — Всё равно мы договорились с Артёмом общаться. Я ещё, так понимаю, немало тайн узнаю.
Я пожала плечами и тяжело вздохнула. Зачем Артём сказал ей? Теперь сплошные проблемы.
— Да не парься ты, — сказала Алиса. — Есть у меня такой талант, — похоже, она прочитала мои мысли и поняла, что я сожалею об откровенности Артёма. — Зато много чужих секретов в голове. И я их умею хранить. Столько государственных тайн с детства слышу, уже привыкла. Не из болтливых я. — Она улыбнулась.
Я недоверчиво кивнула, потом смирилась. Меня это ощущение затопило. Не с девчонкой же воевать.
— Ты в курсе, что у Крис роман с Михаэлем? — сменила тему Алиса.
— Да, слышала. И как?
— Отлично. Любовь, романтика, красота, — мечтательно сказала Алиса. — Только я умудрилась влюбиться в неорганического. Нормальные люди в людей влюбляются, одна я особенная. Вот мне отец всегда говорил, что я особенная, но я не думала, что до такой степени. — Алиса саркастически улыбнулась. Я улыбнулась в ответ и легко засмеялась.
— Вот я узнала, что он не человек, — она показала пальцем в потолок. — Должно же пройти было, ну как с нечеловеком-то? Но нет, стало пипец как интересно, — Алиса развела руками.
— А ты смелая.
— Не поспоришь, — хмыкнула она.
— Слушай, извини за интимный вопрос. А у них там как работает? — Алиса покраснела и показала на гениталии. — Он вообще может? Ну, сама понимаешь, — она вздохнула и посмотрела мне в глаза. — Секс у них возможен? Просто интересно.
В глазах горел интерес, она подалась вперёд, ловя каждое моё слово.
— Ты обалдела? Тебе ещё четырнадцать. Какой секс? — я возмущённо замахала руками. — Обсуждать это не буду, не проси.
Алиса закатила глаза.
— Пятнадцать в следующем месяце, осталось-то. — Лицо Алисы стало как у проказливого ребёнка. Я возмущённо продолжала смотреть на неё, губы сжались. — Хочу знать, для информации.
— Я ничего говорить не буду, поняла? — резко сказала я.
Алиса разочарованно на меня посмотрела.
— Серьёзно? — недовольно спросила она.
Я кивнула. Подросток, он и есть подросток. Какой бы с виду ни казалась, мозги ещё не выросли, не закостенели, всё интересно. Я усмехнулась и рассмеялась, Алиса обиженно на меня посмотрела.
— А у кого я ещё спрошу? Не у Лии же, — сказала Алиса.
— У отца, — ответила я.
— Серьёзно? Это шутка сейчас? — с усмешкой посмотрела на меня Алиса.
— А где Лия? — резко сменила тему я.
— Репетирует, где ещё, — ответила Алиса.
— Как у неё дела? Давно не виделись.
— Всё с бывшим ругаются. Похоже, они нашли друг друга, — Алиса усмехнулась. — Не удивлюсь, что поженятся. Хотя он уже и не бывший, но говорю «бывший» уже по привычке.
Я знаю, что у неорганических это возможно, Грегори в подробностях рассказывал. Но это точно не тот разговор, который я буду вести с четырнадцатилетней дочерью Мирона. Поговорю с Мироном, что ребёнок уже интересуется. Интересно, Артём в курсе, что у Алисы мысли не просто за ручку подержаться?
— Ладно, я пойду, — резко сказала я и быстрым шагом вышла за дверь, пока она задумалась и не начала допрос с пристрастием. К парням пойду, там всё классно всегда.
Я вышла в коридор, вдохнула поглубже и направилась к ребятам. Суета была страшная: работники сцены всё время таскали что-то и недовольно на меня смотрели. Похоже, я одна слоняюсь без дела. Тайны выдаю.
Я медленно открыла дверь в комнату ребят. На пороге стоял Михаэль и, увидев меня первой, счастливо улыбнулся. Он был в коротких рваных джинсах три четверти и чёрной майке. Ему шло. Красивое тело и загадочная улыбка — это всё Михаэль.
— Алёшина, привет. Даже странно тебя видеть в нормальной одежде, я думал, фриковатые костюмы у тебя не закончатся, — сказал он.
Я была в джинсовых шортах и футболке, классический вариант стать незаметной.
— Имидж, ничего не поделаешь, — улыбнулась я.
Я прошла и села в кресло. Гор мне кивнул и отвернулся, что-то писал. Ярослав, развалившись, сидел на диване, краем глаза заметил меня и оторвался от листка с текстом песни. Он был в светло-зелёных шортах и рубашке из льна, чёрные волосы аккуратно лежали.
— Я женюсь, Алёшина. Поздравь меня, — широко улыбаясь, сказал он.
— Ничего себе. Помирились? — удивлённо спросила я.
— Ага. Его дама только увидела, какой ажиотаж начался вокруг Ярика, так сразу заднюю включила, и уже женятся, — смеясь, сказал Михаэль.
— Не так было, — смущаясь, ответил Ярослав.
— Что? — высокомерно сказал Михаэль. Ярослав отвернулся. — Ты кого обманываешь? Я присутствовал при всех ваших разговорах.
— Просто она подумала и поняла, что я так поступил, чтобы быть с ней, — оправдывался Ярослав.
— Подкаблучник, вот ты кто, — сказал Михаэль.
Ярослав сжал челюсть. Я смотрела во все глаза. Гор не реагировал, смотрел записи, явно не по шоу. У него, как и у меня, последний день, задание закончено.
— А сам, — повысил голос Ярослав. — Кристиночка, зая. А она как королева на тебя снисходит, смотреть противно.
— Что? — завопил Михаэль. — Не было такого, у нас любовь, понял? — Михаэль отошёл от двери, похоже, передумал уходить, и со злостью посмотрел на Ярослава, который подскочил с дивана.
— Я не поняла, что за ругань, — сказала я. — Ярик, прости, но, может, не торопиться? Как-то странно всё, может, и прав Михаэль.
— И ты туда же? — недовольно посмотрел на меня Ярослав.
— Я как человек, который никак развестись не может, считаю: чем позже это произойдёт, брак, тем удачнее, — я усмехнулась. Судя по тому, что мне не сообщили, что я разведена, я ещё замужем.
— Ты замужем, что ли? — спросил Ярослав.
— Никак не разведусь. Почти бывший муж не хочет отдавать мою квартиру, живёт там, а я живу где придётся.
По факту так и есть. Мирон сказал, что бывший муж переехал в неё.
— Да ладно, — поднял голову Гор.
— Гор, между нами, ладно? — устало посмотрела на него я.
— Конечно, — ответил он.
— Ярик, мой совет: не торопись. Ты же в Москве живёшь, здесь люди годами встречаются и не женятся, это нормально, лучше перестраховаться. Ты сейчас на пике, все рукоплещут. Никто не знает, как пойдут отношения, когда всё уляжется. Всё меняется, — я невесело улыбнулась. — Прости, если лезу не в своё дело.
— Она уже согласилась, — хмуро сказал Ярослав.
— Скажи, что посоветовался, и свадьба для имиджа тебе повредит, — я сделала паузу. — Просто не торопись, приглядись ещё. Это испытание славой, Яр. Раньше вы были другие, а сейчас тебя на улицах узнают. Как она будет на это реагировать, непонятно. Я не отговариваю, совсем нет, просто пусть всё немного утрясётся, успокоится. Посмотри ещё на своё отношение, на её. Та ли она? Хорошо ли тебе рядом с ней, а ей с тобой? Не встанет ли эта история между вами?
— Она меня убьёт, — заколебавшись, сказал Ярослав.
— Вот именно, Яр, — сказал Михаэль. — Как будто нет твоего мнения и ты не можешь его высказать, только как она хочет. Так нельзя. Послушай себя, не торопись, — уже спокойно произнёс Михаэль.
— Мы четыре года вместе, а если она обидится? Уйдёт? — спросил Яр у Михаэля.
— Значит, она тебя нагнуть хочет. Уже обижалась, бросала тебя. Нельзя так, нужно говорить и приходить к решениям, а не прогибать тебя, — Михаэль сел на столешницу и продолжил. Его голос заполнил всё пространство, даже Гор слушал. — Не нужно жалеть о времени. Оно не потрачено, а прожито. Счастье, несчастье — это путь, и не обязательно результат — свадьба. По факту нет никакой разницы, как его пройти. Всё равно в конце смерть, но лучше пройти его счастливым, чем несчастным.
В глазах Михаэля было вдохновение.
— Давай просто выдохнем и не будем в этом году принимать поспешных решений. Ты даже не предлагал жениться, она сама сказала, что согласна. Вроде ты в песне предложение на всю страну сделал, так это не делается, это песня, а не предложение. Тем более песню написала Алёшина, а не ты, — закончил Михаэль тихо.
Ярослав потёр подбородок и неуверенно посмотрел на Михаэля. В песне, что я написала и спел Михаэль, были слова: «Замуж выходить за Скорпиона, Тельца ей точно не видать». Похоже, речь об этом.
— Мёртвого уговорите, — Ярослав махнул рукой, посмотрел на нас по очереди, задержав взгляд. Мы молчали, ждали продолжения. — Сам такой, какая свадьба, пока не до этого. Надо на карьере сосредоточиться.
Мы с Михаэлем кивнули. Я подумала, что время лишним не бывает. Подумает, решит, что она самая, — так тому и быть. Нет, так нет.
— И в планах не было, — усмехнулся Михаэль, взял со стола бутылку с водой и выпил её до дна.
— Я надеюсь, я не разбила новую ячейку общества, — сказала я.
Ярослав засмеялся.
— Он мне все мозги промыл, — сказал Яр, показывая на Михаэля. — Похоже, не тянет сам снимать квартиру и не хочет, чтобы друг женился и его бросал.
Михаэль фыркнул и засмеялся, за ним засмеялась я и Гор.
— Нет, друг, я тебя люблю и никому не отдам, — мы уже смеялись в голос. — Ты же теперь Скорпион всея Руси, — сказал Михаэль, подмигнув Яру и похлопав по плечу.
— Не говори. На улице пальцем показывают и говорят: «Смотри, скорпион идёт». Я уже думаю, может, Ярослав Скорпион стать? Артём Вампир есть, Ярослав Скорпион тоже звучит. — Ярослав немного потормошил свою шевелюру и подмигнул мне.
— Хорошая идея, — ответила я. — Тем более, похоже, тебя уже окрестили таким именем.
Ярослав задумчиво посмотрел на Михаэля. Михаэль расслабленно улыбнулся: похоже, его отпустило, что Ярослав не будет жениться. Он сказал совершенно серьёзно:
— Яр, я за тебя гору переверну, но хочу, чтобы ты был счастлив. Пока я в этом не буду уверен, я буду об этом говорить.
Ярослав усмехнулся, подошёл, похлопал Михаэля по плечу.
— Решено, не буду жениться в этом году. Между прочим, ты права, Алёшина, — он посмотрел на меня. — Свадьба для имиджа мне пока не нужна, — Ярослав подмигнул мне.
— Готовы к сегодняшнему дню? — весело спросила я, посмотрев на ребят.
— Да, — не менее весело ответили ребята. — Готовы.
— Кстати, нам пора на грим, — показал на часы Михаэль. — Надо показать себя по максимуму.
— Один вопрос, — остановила я Михаэля, который двинулся к двери. — Тебя реально Михаэлем зовут?
— Миха, я, Миша. Михаэль — это псевдоним, — с улыбкой сказал Михаэль. — Только никому.
Я показала, что рот на замке. Ярослав скривился и показал, что им пора.
Я посмотрела на часы: время поджимало, надо готовиться к шоу, укладка, макияж. Девушки меня наверняка ждут.
— Пойду и я. Если не увидимся, до встречи на концерте, — сказала я, двигаясь за парнями в сторону двери.
Мы обменялись улыбками, и каждый пошёл в своём направлении. Пока шла к феям красоты, думала, какие парни классные: друг за друга горой, никакого соперничества, искренне переживают друг за друга. Приятно было с такими работать, я уже скучала. Вряд ли ещё увидимся, если только случайно. Я подошла к кабинету фей и отдалась в их ласковые руки.
В комнате стилистов пахло лаком так, что першило в горле. Похоже, уже кого-то приводили в порядок, но я ни с кем не столкнулась по дороге. Что за химию на меня выльют? Как бы аллергия не началась. Глаза заслезились, я начала чихать. Девушка посмотрела на меня, подошла к окну и открыла его, чтобы убрать лишние запахи.
Я расслабилась в умелых руках: мне мыли голову, делали укладку, масочки, макияж. Все миссии пройдены, сегодня финал, надо собраться и блистать. Я устала, но всё равно хотела бы, чтобы всё прошло отлично. Мой день, мои песни, рядом люди, которые стали мне друзьями. Уже хочется им помочь и поддержать. Все песни отдам девушкам и парням, если они им помогут, я буду рада.
Я услышала свой псевдоним и вырвалась из мыслей. Зашла девушка, критически на меня посмотрела и сказала:
— Костюм для Алёшиной.
Меня как раз закончили красить, полили лаком волосы, и я была готова одеваться. Белая блузка с бабочкой, сверху пиджак, очень тонкий, чёрный, короткие в обтяжку шорты. При виде шорт я застонала: сзади пиджак длинный почти до колен. И ещё мне принесли чёрные сапоги на шпильке. Да нет, какие сапоги летом? Я скривилась, но оделась. Посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Другой человек, но симпатичная, ничего не скажешь. Буду звездой, раз на то пошло.
К финалу я готова, ко мне возвращалось моё хорошее настроение.