Рано утром нас разбудили местные полицейские — насколько я поняла по жестам, на пляже ночевать нельзя. Полицейские не были агрессивными, просто разговаривали мирно и аккуратно. Алан объяснял на французском полицейским, почему мы здесь спим, я так поняла Мне самой стало интересно в чём причина сна на пляже у нас с Аланом, смотрела на Алана я заинтересованно, может тоже пойму. Он показывал в сторону дома, где его квартира, — они недоумённо переводили взгляд с меня на Алана и обратно. Полицейских было трое, один подошёл, принюхался и посмотрел в сторону клуба — похоже, заподозрил, что мы пьяные не дошли до дома. Я с видом оскорблённой невинности посмотрела на него. Судя по всему, Алан всё же договорился, что мы пойдём домой, помог мне встать, поднял свою сильно потрёпанную рубашку, встряхнул и надел. Мы с достоинством удалились в сторону дома. Повезло, что документы не попросили у нас, какие у меня документы, я на нелегальной основе здесь. Ещё и внушить не могу ничего, язык не знаю, повезло, что Алан всё решил сам.
Пока мы, шли я всю дорогу тяжело вздыхала: опять Ричарда увижу, будет море сарказма, но доспать мне сильно хотелось — это сильнее неприязни к Ричарду.
Мы шли, всё время зевая и практически засыпая на ходу. Уснули мы далеко за полночь, а разбудили нас рано. Если спать часов семь хотя бы, то можно выспаться и на пляже, а так мы еле передвигали ногами. Не спится доблестной полиции, гоняют людей с пляжа, освобождают для отдыхающих.
Алан всё время тёр глаза и пытался проснуться, но у него не получалось. Шатаясь, мы дошли до дома и зашли в квартиру. Было тихо, я разулась, поднялась по лестнице и прошла в комнату, где в прошлый раз проснулась с Аланом. Быстро разделась, залезла под простыню и сразу уснула.
Проснулась я, конечно, на груди Алана — похоже, моя голова его грудь с подушкой путает. Солнце уже встало и светило немилосердно в окно, пытаясь прожечь в моём лице дыру. Я сощурилась, заслонилась от него ладонью. Алан ещё спал. Я встала и закрыла шторы — ультрафиолет проходит сквозь стекло, может загореть пол-лица, а это никак не входит в мои планы. Алан с пятнами загара на лице будет не очень красивым, но смешным точно. Я посмеялась своим мыслям и пошла в ванну. В зеркале посмотрела на своё лицо — вроде всё нормально, я не сгорела пятнами, ровный красивый загар. Вот всё относительно: если бы нас не разбудили полицейские, мы бы спали на солнце, кожу с лица можно было бы снимать — сгорела бы до основания.
Я умылась, почистила зубы, приняла душ, и весёлая зашла в спальню. Выходные, какое счастье, дождалась. Алан медленно просыпался: сначала открыл глаза, потёр их, перевернулся на бок, зевнул и попытался встать, но опять упал на кровать.
— Какая ты мягкая, — он с любовью провёл по кровати. Похоже, на пляже не сильно понравилось спать. Увидев меня, стоящую в дверях ванной в халате, приподнялся на локтях и сел. Простыня сползла с груди, я посмотрела на его грудь, пытаясь понять, как на ней можно с таким комфортом спать — явно же жёсткая.
— Доброе утро, — сказала я.
— Доброе, — улыбаясь ответил Алан. — Выспалась? — я кивнула.
— Аль, хочу кое-что тебе сказать, — сказал Алан, я присела на стул. Алан почесал брови, нос — похоже, волнуется.
— Ты же знаешь, что мой отец любит меня, — я усмехнулась. Любит — не то слово, слишком мелкое. Обожает, пыль сдувает.
— Конечно, Алан, по-моему, об этом все знают, — ответила я.
— И мне это нравится, — я удивлённо посмотрела на Алана. Редко детям нравится родительская любовь. Алан сглотнул и продолжил: — Может, я выгляжу папенькиным сыночком, но я люблю своего отца и снисходительно смотрю на все его эксцентричные выходки. — Я улыбнулась.
— Мой отец — это сумасшедшая мамочка, — Алан засмеялся и легко ударил ладонью по кровати, — но мне так этого не хватало в детстве. Он был строгий, а сейчас я наслаждаюсь этой оттепелью. Раньше отец не спрашивал моего мнения, только он был прав, но, судя по всему, он переосмыслил своё прежнее поведение и сейчас выливает на меня весь ушат, — он поднял руки и показал, как Ричард выливает этот самый ушат, — своей скрываемой ранее любви. — Алан счастливо засмеялся.
— Это заметно, — сказала я, рассмеявшись пантомиме Алана.
— Я хочу, чтобы ты понимала, почему он так себя ведёт — он боится, — сказал Алан, поправляя простыню. — Ему тяжело терять контроль. Раньше он мне сказал — я делал, сейчас это равноправное сотрудничество, и он находится в стадии принятия этого. Поэтому пойми его поступки: он всегда думает сначала обо мне, просто его «хорошо для меня» не всегда совпадает с тем, что мне кажется хорошим для меня. — Алан улыбнулся и с надеждой посмотрел на меня — поняла ли я его?
Я улыбнулась. Похоже, готовит меня Алан к встрече с Ричардом и просит не быть сильно агрессивной с ним.
— Я поняла тебя, буду более мягкой, — сказала улыбнувшись.
— Не в этом дело, он тебя не ненавидит. Он больше говорит. Обращай внимание не на слова, а на дела. Ты даже не представляешь, с каким азартом он выбирал эту квартиру, даже слова не сказал, что ты там тоже будешь. Не злись на него, пожалуйста, — я мягко улыбнулась. Это просто вызов: стать более мягкой с Ричардом. Даже не знаю, получится или нет.
— Я знаю, ты его тоже не ненавидишь. Пожалуйста, не концентрируйся на эмоции злости, и она уйдёт, её заменит другая, более позитивная, — говорил мягко Алан. Я понимала, о чём речь. Часто при общении с человеком превалирует какая-то одна эмоция с близкими к ней. Если любишь — то нежность, радость; одна главная, остальные её поддерживают, и она управляет полностью всем настроением при общении. Важная деталь: если отбрасывать основную эмоцию, то можно трезво смотреть на человека, а не через призму этой эмоции. Поэтому, когда любовь, говорят, что человек трезво не смотрит на объект любви — из-за того, что более слабые эмоции плохо включаются. Особо это видно при сильных эмоциях: распознавание, понимание, кто перед тобой, почти не работает, основная эмоция затмевает все остальные.
— Я услышала, приму к сведению, — ответила я, усмехнувшись.
Алан пошёл в ванну, проходя мимо меня, поцеловал в макушку. Я улыбнулась. Подойдя к шкафу, быстро переоделась в лёгкое платье — белое, с длинным рукавом, длина по колено. Объёмное, тонкое, не мешало движениям. По жаре идеально — если гулять по городу, не сгореть, а гулять я хотела. Я рассмотрела всю купленную мне одежду: лёгкая, для пляжа и прогулок, туристический набор одежды на курорте. Похоже, в ближайшем магазине купил всё, что более-менее подходило по размеру.
Пока Алан в ванной, я решила спуститься вниз покушать. Сделав пару глубоких вдохов, я открыла дверь и спустилась вниз. Ричард, я готова к встрече с тобой. Позитивный настрой, всё при мне.
Ричард сидел с книгой возле камина. Похоже, камины Ричарду нравятся: если есть камин и Ричард, значит, они будут где-то рядом.
— Аль, доброе утро. Уже оделась на прогулку? — спросил Ричард совершенно будничным тоном, как будто я вчера не уходила в закат.
— Да, хочу покушать и прогуляться, — сказала я.
— Кстати, ты в курсе? Именно мы, британцы из захолустного городка, сделали всемирно известный курорт, — спросил меня Ричард. Я села напротив него, думая: что я хочу покушать? Может, в кафе сходить, поесть местных баклажанов? Или холодильник тоже пойдёт — в прошлый раз творог был вкусный. Оторвавшись от мыслей о еде, я рассеянно посмотрела на Ричарда.
— Нет, не знаю. Я из другой страны, не слежу за британцами, — ответила рассеянно я, так и не приняв решение, где поесть.
— Один британец устал от лондонской зимы и создал себе уютное место для зимовки. Бедных в Ницце было много, и он нанял их за небольшую плату сделать набережную. Так и появилась знаменитая набережная, — Ричард, похоже, гордился этим земляком, с таким трепетом об этом говорил.
— Молодец, что сказать, — ответила я.
— Не то слово. Часто личность всего лишь одного человека влияет на судьбы целых поколений, — многозначительно сказал Ричард.
— Не поспоришь, — односложно ответила я, думая о том, что приличия соблюдены, пора и на кухню уйти. Я поднялась.
— Какие планы на день, Аль? Суббота, можно и побыть обычным человеком, туристом, развлечься, — сказал Ричард, внимательно на меня смотря. Я вздрогнула и затравленно на него посмотрела. Похоже, меня ждут «прекрасные» выходные с Ричардом и Аланом и осмотр достопримечательностей по списку. Топ-30 или топ-40 достопримечательностей. Я с тоской на него посмотрела и опять села в кресло.
Ричард не обратил на меня внимания, он уже в голове представлял, куда мы поедем.
— Так, не обсуждается. Поедим, прогуляемся по городу минут на тридцать. Давно не был, хочу посмотреть, насколько всё здесь постарело. Не зря же сюда кабриолет пригнали. Потом на море — тут есть места великолепные, поплаваем, поныряем. Я и снаряжение взял, — Ричард сиял, глаза горели, он уже нырял в морюшко. Как ни странно, мне идея понравилась. Я заинтересованно посмотрела на Ричарда и кивнула.
— Нормальный план? — спросил он, вставая с кресла.
— А Алан? — спросила я. Я намекнула, что Алана тоже спросить нужно.
— А что Алан? Возьмём с собой, — пошутил Ричард. Он был такой радостный, что я даже не знала, что сказать. С другой стороны, ещё не все политики наказаны, так сказать. Лучше под моим контролем — пусть все будут. Так что будет относительный выходной, буду бдеть.
Алан спустился с лестницы, довольный и счастливый. Потянулся на последней ступеньке, спрыгнул и пошёл к нам.
— А что сегодня произошло? Никто не ругается? — весело спросил Алан у нас.
Ричард перевёл взгляд на меня, я пожала плечами и ответила бодро:
— Ещё не вечер. Мы не всегда с утра начинаем. — Ричард и Алан странно на меня посмотрели. Я светилась от удовольствия — смешно пошутила, по моему мнению, — развернулась и пошла на кухню.
Ну-с, посмотрим, что интересного в холодильнике. В морозилке — замороженные круассаны, я сразу достала и в духовку. С собой возьму: вряд ли будем плавать в общественном месте, а после плавания очень хочется кушать, круассан — самое то. Достала творог, разбила яйцо, немного муки и сахара — и пожарила сырники. Десять минут, и завтрак готов. Как я давно не готовила! Прочувствовала момент. Да и вкусные я сырники всегда готовлю — самая вкусная еда это моя, я же для себя любимой делаю и под себя.
Когда я закончила и разложила по тарелочкам, зашёл Ричард. С опаской посмотрел на меня и потом на сырники, спросил:
— Отравила? — я засмеялась и кивнула.
— Алана позовите. Давайте быстро покушаем и поедем, пока прохладно, — Ричард позвал Алана.
Они оба с опаской посмотрели на сырники. Алан посмотрел на круассаны в духовке.
— Не хотите — как хотите, — сказала я. — Мне больше достанется. — Я села и начала есть.
Алан и Ричард молча сели, пододвинули тарелки и начали есть. Ели в абсолютной тишине. Стало немного обидно, что никто не хвалит мои сырники, так что я решила напроситься на комплимент. Похоже, мужчины немного в шоке от того, что я могу завтрак приготовить, — у них было растерянное выражение лица. А я, между прочим, вкусно готовлю, просто негде. Квартира моя заброшена, живу на работе, там столовая, а Алекс всегда заказывает еду в ресторане. У него вряд ли есть хоть какая-то мука, не уверена, что сковородка есть. Хотя могу ошибаться. Надо посмотреть по ящикам — может, я себе придумала, а он готовит втихую, пока никто не видит.
— Ну как сырники? — Ричард вздрогнул и посмотрел на Алана. Просто не пойму, что такого. Какая-то странная реакция. В кафе пока сходишь, закажешь — час потеряешь. А тут всё дома: накидал, поел — и готово.
— Очень вкусно, — вежливо сказал Алан.
— Неожиданно вкусно. Вот русские женщины — очень вкусно готовят, какая-то чуйка есть, — сказал Ричард довольно.
— Моя еда даёт силу, — сказала я, — так как я энергетически сильная. Так что заряжаемся и отправляемся в путь.
— Я хочу заскочить в музей Шагала, — деловито сказал Ричард.
— Сразу нет, — резко ответила я.
— Но его картины — это порхание над обыденностью! — сказал Ричард, возмущённо посмотрев на меня. — Как можно быть рядом с музеем, где выставлены его работы, и не сходить? — я мотала головой, всем своим видом показывая: нет.
— Я точно не пойду, — ответила я. — Сходите без меня. — Ричард доедал третий сырник и возмущённо на меня смотрел.
— Это надолго. Если идти, то часа на два, а то и на три, — продолжила я, доедая сырник. — Просто так не хочется пробежать, зафиксировав присутствие. Нужно всё почувствовать: настроение художника, поймать ощущение момента, что изменилось после просмотра во мне. Каждая картина — это полёт в настроение художника.
Ричард внимательно на меня посмотрел и ответил:
— Согласен, первое впечатление лучше не портить спешкой. — Ричард деловито посмотрел на доедающих нас с Аланом. — Тогда доедаем, я погружу снаряжение и поедем. Готовность десять минут. Я пока подгоню машину к подъезду.
Я быстро помыла тарелки, в контейнер, что нашла в шкафу, положила горячие круассаны и отдала Алану.
— В машину отнеси, — сказала я и поднялась за купальником и шляпой. Собрала рюкзачок: крем, купальник, шлёпки. Шляпу и очки надела, взяла лёгкий шарфик — кабриолет всё-таки с открытым верхом. Не могу сказать, что идея с кабриолетом мне понравилась: солнце жарит, волосы разлетаются, надо как-то сделать так, чтобы был хоть какой-то комфорт. Алан бегал рядом, собирал полотенца, свою одежду, пледы.
Минут через десять мы спустились, и я пошла за Аланом — мне очень интересно было посмотреть, что за кабриолет у Ричарда. Надеюсь, не дедушкин. Ричард выехал из подземной парковки на сером «Мерседесе» с открытым верхом. Спокойная, красивая и современная машина — меня это порадовало. Как раз прокатиться по побережью. Я открыла заднюю дверь: похоже, поеду я вместе с оборудованием для дайвинга — судя по всему, в багажник не влезло. Ричард выглядел как джентльмен на отдыхе: синие льняные шорты и белая футболка. Алан был в пляжных белых шортах и белой футболке. Я в платье, в очках и шляпе, сверху повязала косынку, чтобы шляпу не унесло. Без головного убора — не вариант, я точно солнечный удар схвачу: у меня голова нагревается как индукционная плита, практически мгновенно. Мужчины были без головных уборов. Ветер обдувал ещё до посадки в машину, но с шарфиком соломенная шляпа отлично держалась.
— Просто проедемся по центру, нам по пути, напитаемся атмосферой отдыха и поедем на скалы — там отличный дайвинг.
— Сразу сообщаю: я никогда не погружалась с аквалангом, — сказала я, устраиваясь на заднем сиденье.
— Алан тоже, — сказал радостно Ричард. Алан пытался в багажник запихнуть пакеты, но, судя по всему, не получилось. Он сел на переднее сиденье и себе в ноги поставил сумку.
Мы поехали на небольшой скорости по городу, ветер хорошо обдувал, жарко не было. Вид из кабриолета намного лучше, чем из обычной машины: красивый город, небо, архитектура — всё было атмосферно. Ветер немилосердно дул, но ради красивого вида можно и потерпеть. Проезжали мимо красивых зданий, мимо старинных церквей, фонтанов. Город был спокойным по архитектуре, но имел много изюминок.
Выехали мы на трассу, но Ричард так и продолжал ехать медленно, поэтому все красивые пейзажи были мною изучены. Говорить было невозможно — слишком шумно, поэтому все наслаждались видами окрестностей Ниццы. Ещё солнце не сожгло траву, всё было зелено. Мы подъехали к небольшому пляжу, на котором не было людей. Ричард и Алан выгрузили оборудование, и после небольшого инструктажа от Ричарда мы решили немного отдохнуть с дороги, перед тем как начать одеваться.
Алан расстелил плед возле скалы в тени, и я вытянула ноги — не очень удобно сидеть сзади в машине, похоже, места для детей. Волны набегали на красивый галечный пляж, оставляя пену. Шум моря разбавлял крик пролетающих чаек. В море на горизонте были небольшие судёнышки, похожие на рыбацкие, разбавляли однотонный цвет воды. Пляж был со скалой, которая уходила в море, и по всему пляжу, и в море было много больших камней.
— Ричард, скажите, — обратилась я к Ричарду. Ричард оторвался от созерцания моря и посмотрел на меня. Я продолжила, поправив платье: — Ваши предки много собственных практик разработали, Алан постоянно говорит: «Семейные практики Войтов». А вы что-то сами придумали?
— Нет, я не создал ничего такого, что может войти в коллекцию «семейных практик Войтов», — сказал Ричард, щурясь. — У меня времени нет, этим нужно заниматься, это большое исследование.
— Мне кажется, просто столько всего ваши предки изобрели, — ответила я, — что создаётся впечатление, что они всё изобрели. А если не знаешь о практике — значит, плохо изучал библиотеку, — сказала я, улыбнувшись.
— Наверное, ты права, — ответил Ричард спокойно, немного передвигаясь в тень поглубже. — Но такой практики, как ты продемонстрировала, — мгновенная концентрация и нанесение удара при помощи энергетического тела — у нас нет. Прямое нападение на соперника, — Ричард выкинул руку вперёд, показывая удар, и сжал кулак.
— Так я ждала, что вы придёте за мной, готовилась. Надоест вам за мной по сновидению гоняться, и вы придёте в реальности. — Я улыбнулась и посмотрела на Алана, который отвёл взгляд. Он сидел, облокотившись спиной о скалу. — Вот и придумала, как мне защититься: развила энергетическое тело так, чтобы оно уплотнялось на мгновение и могло нанести удар по физическому телу. Я не стала делать защиту от нападения — от пули нет защиты, по крайней мере, я не придумала как: невозможно среагировать, когда она выпущена. А вырубить убийцу можно до того, как он поднимет оружие. У меня реакция хорошая, на это и был расчёт.
— Пригодилась твоя разработка, только не так, как ты думала, — со смехом сказал Ричард. — Наоборот, спасла. Какая ирония. Причём два раза, — Ричард запустил ладонь в волосы и потрепал их.
— Это точно, — сказала я, задумчиво смотря на море. — А хотите, я поделюсь этой разработкой с вами, дополню «семейные практики Войтов»? Негоже вам, Ричард, традицию нарушать — от вас никакой новой разработки. Ваша бабушка вон сколько интересного внесла, проклятие разработала такое интересное, как минимум. Не думаю, что оно единственное.
Ричард заинтересованно посмотрел на меня.
— Правда, что ли? — в голосе Ричарда было недоверие. — Не жалко мне отдавать такую разработку?
— Может, детям или внукам Алана пригодится, вам. — я улыбнулась и откинула волосы назад, — Это практичная вещь, только много времени нужно потратить для изучения. Практики много, но всё возможно. Главное — постоянно практиковать, иначе уйдёт, тело быстро забывает. Я годы потратила, по готовому всё значительно проще, — сказала я. Алан и Ричард смотрели на меня во все глаза. Ну а почему бы и нет?
— А ты не боишься, что я смогу использовать это против тебя? — спросил Ричард. Я улыбнулась.
— Нет, конечно, у меня защита от такого вида воздействия. — Я скинула шлёпки и подвигала пальцами на ногах. — Да и убить вы меня могли столько раз, что хотели бы — убили. А этой практике нужно учиться, вряд ли ради убийства меня вы будете этим заниматься. Но защитить себя в дальнейшем с Аланом сможете — не всегда же я буду вас страховать.
— Что ты хочешь взамен? — по-деловому сказал Ричард.
— Ничего, — улыбаясь и поднимаясь, ответила я.
— Но это же годы исследований, это огромный труд, — сказал Ричард удивлённо.
— Я запишу видео, где подробно всё расскажу, в тонких деталях. А когда освоите — можете уже и в книгу вписать, как практику, — сказала я, взяв свой рюкзак из машины и пойдя за скалу переодеться в купальник.
— Когда говорят «ничего», то потом такой счёт выставляют, что лучше бы сразу рассчитался, — сказал Ричард чуть громче, чтобы я услышала. Я одевала чёрный купальник, что купил Алан.
— Подозрительности у вас, Ричард, хоть отбавляй, — сказала я, выйдя из-за скалы в купальнике. — Но я же сказала: пригодится будущим поколениям. Это очень практично, времена сложные и опасные, умея вырубить соперника на расстоянии, можно сохранить жизнь.
— Мне ли не знать, — ответил Ричард, внимательно на меня посмотрев. Он обошёл немного, рассматривая. Я стояла и улыбалась.
— Хорошо, я принимаю твои правила, — продолжил Ричард вкрадчивым голосом. — Если ответная услуга не противоречит моим принципам, то я согласен её исполнить в дальнейшем.
Я махнула рукой.
— Раз не хотите бесплатно — ваше право. Жизнь длинная, может, и попрошу что-то, загадывать не буду, — ответила я. Мне так на душе стало тепло. Ну ничего себе — иметь Ричарда в должниках! Это приятный бонус. По факту не было планов таких — хотелось сделать ответную услугу. Практики-то Войтов потихоньку мне Алан рассказывал, но Ричард об этом не знал, поэтому так удивлён.
Алан не участвовал в беседе, просто смотрел на нас и молчал. Он снял шорты — под ними у него были плавательные плавки. Футболку он снял раньше, как только остановились на пляже. Ричард был в футболке.
Ричард встал, взял свой рюкзак и пошёл за скалу переодеться. Вернулся он в футболке.
— Поможете мне надеть костюм, — Ричард посмотрел на меня и Алана по очереди. — Мне нужно сделать всё аккуратно, чтобы не сорвать с плеча наклейку. — Алан подошёл и аккуратно помог надеть костюм. Я тоже пыталась, но по факту не пригодилась моя помощь. Потом они вместе экипировали меня, потом мы — Алана. Ричард повторял, как нам действовать, как дышать. Решили, что не будем далеко, поплаваем возле скалы.
Для меня вызов — плавать под водой. Я никогда не ныряю, не люблю, а плыть под водой, ещё и дышать там в трубку — это за гранью. Собрав все остатки мужества, что мне придётся нырнуть в глубину, я в ластах пошлёпала к морю. У меня не страх — просто не нравится, телу некомфортно. Но каждый страх лучше перебороть, иначе он может сильно подставить. Это не значит, что нужно прыгать с тарзанки и делать рискованные вещи, чтобы перебороть страх, — не факт, что это страх, может, просто инстинкт самосохранения.
Я погрузилась в воду и с трудом начала дышать под водой, в трубку. Пришлось сильно себя заставить, тело не хотело плавать под водой. Море было тёплое — похоже, пришло тёплое течение и нагрело воду. Подводный мир прекрасен! Что там мне открылось — не передать словами, очень красиво. Для меня это первый раз, поэтому впечатлений очень много. Разные ракушки, рыбки различных размеров, кораллы, скаты — кого только не увидела в первый час плавания под водой. Ричард скрылся, похоже, уплыл подальше, я недалеко от берега изучала прибрежные воды. Много морской травы, рифов, различных образований, всевозможных рыб всех цветов и размеров. Медузы всех разновидностей, вдалеке, мне показалось, проплывала черепаха. К вечеру я была переполнена впечатлениями. Мои круассаны ушли на ура — съели их быстро, когда мы с Аланом выходили на берег. Ричарда не было видно.
Солнце катилось к закату, мы наплавались. Мне вода попала в ухо, я прыгала на одной ноге, пытаясь её выгнать. Ричард приплыл, когда солнце начинало садиться, явно был уставший и голодный. Мы делились впечатлениями и медленно ехали в квартиру. Круассаны мы ему не оставили — самим мало было.
Вечером мы катались по Ницце, смотрели на закат, ездили по окрестностям, наслаждались таким редким отдыхом. Покушали в самом шикарном ресторане морскими деликатесами — было вкусно. Я была такая голодная, что и не поняла, что съела.
Завтра договорились, что пойдём поплаваем без аквалангов.
Весь следующий день мы плавали, и я учила мужчин нанесению ударов энергетическими руками. Мы плескались, плавали, отлично проводили время. Вода сегодня была немного холоднее, чем вчера, — похоже, течение принесло. Я старалась плавать быстрее, чтобы разогреться: в июне вода не самая горячая.
Схема такая: поплавали в море, вышли для отдыха — практика. Было интересно — когда люди понимают, о чём речь, легко учить. Они схватывали на лету, просто поразительно. Ветер и яркое солнце не способствовали отдыху на открытой местности, поэтому мы прятались за скалу, нашли хорошее место.
Я выдала несколько секретов, потому что без них сильного удара не получится. Своим студентам не рассказала тонкости, а Войтам рассказала. На вопрос Ричарда, не боюсь ли я, что они могут использовать мои знания против меня, я ответила, что нет, — на это у меня стоит такая защита по умолчанию, что будь у них прорва энергии, всё равно не заденут. Вчера спрашивал, но, похоже, забыл, — я не стала ему напоминать. Сняли видео, где я показала некоторые точки и способы нанесения ударов по ним. Не всё рассказала, только базу и некоторые тонкости. Убить не убьёшь, но вырубить можно научиться.
Алан держался немного отстранённо, был задумчив. Я сильно не приставала с вопросами — захочет, расскажет. Это он может на меня надавить, и я ему всё расскажу о своих проблемах, в обратную сторону это не работает. Я попыталась пару раз, но Алан вежливо ушёл от разговора. Что-то у Алана неспокойно на душе, он никак не мог расслабиться, хотя и улыбался. Постоянно меня по голове гладил, за плечи по-дружески приобнимал — сегодня Алан был загадочен как никогда.
В конце дня мужчины оба уже могли нанести удар по срединной точке тела и на несколько мгновений дезориентировать соперника. Пока слабые удары, но то, что у них со временем получится, я не сомневалась — было видно, что при постоянной тренировке всё придёт. Может, не так, как у меня, — это годы, — но эффект будет.
Алан всё ещё был задумчив, но, когда я поймала его взгляд, он улыбнулся — впервые за день.
Вечером я свалилась без сил в кровать и мгновенно уснула. В мыслях я уже была в Москве, прокручивала завтрашние разговоры с Мироном. Но сегодняшний день — тёплый, морской, спокойный — хотелось запомнить. Кто знает, когда теперь выпадет такой отдых.