Проснулась я от толчка, мы стояли в пробке, Мирон нервно поглядывал на проезжающие машины и похоже решал включать или нет мигалку. Я нежно провела подушечками пальцев по его ладони, которая лежала недалеко от меня. Мирон оторвался от рассматривания дороги и перевёл на меня взгляд, в его глазах было удивление. Я продолжала медленно и возбуждающе водить по руке, ловя его ощущения. Я сняла защиту и чувствовала всё то, что чувствовал он. Мирон вздрогнул, кожа покрылась мурашками. Окна были закрыты, мы были отделены от мира, тишина была полная, она прерывалась только нашим возбуждённым дыханием. Да что уж, сгорел сарай, гори и хата. Упала, так упала в своих глазах, зато здесь так интересно и приятно, на дне. Я медленно водила пальчиками по руке, чётко зная, с какой скоростью и как сделать максимально приятно. Мурашки от Мирона переметнулись ко мне, меня немного потряхивало от ощущений. Его ощущения смешались с моими и давали непередаваемый коктейль из эмоций, это была нежность, радость, возбуждение и чуточку расслабленной неги. Они не призывали заняться любовью, они призывали насладиться самим процессом ласки. Я удерживала интенсивность воздействия именно на этих ощущениях, не скатываясь в желание обладать. Мирон сжал губы и немного застонал, он до белизны пальцев сжал руль другой рукой. Медленно поглаживая руку Мирона, я наблюдала за его лицом. Он пытался сосредоточиться на дороге, так как продолжал вести машину по трассе и на своих ощущениях. Он прерывисто дышал. Я улыбалась расслабленно как кошечка, мягко запуская коготки и наблюдая за реакцией. Мы не разговаривали, просто не было слов, одни ощущения. Мирон закатывал глаза, а потом резко открывал и смотрел на дорогу. Внутренняя часть руки очень чувствительна, если водить по ней медленно, извлекаются такие эмоции, что могут поспорить с самим сексом по яркости и интенсивности. Я медленно водила по руке, как по инструменту, извлекая самые красивые мелодии. В какой-то момент капельки пота со лба Мирона скатились на руль, и он вытер пот со лба плечом, тяжёлое дыхание Мирона — это единственные звуки в машине, которые были слышны. Мы доехали до павильона в каком-то кумаре из ощущений. Мирон припарковался возле кафе, развернулся и серьёзно посмотрел на меня. Меня уже вело и кружило, я полностью отдалась этим ощущениям. Так как руку он убрал, я начала приходить в себя. Он наклонился, поймал мои губы и поцеловал, мы растворились в моменте, поцелуй был потрясающим, тело, уже сильно расслабленное лаской, выдавало новые порции удовольствия. Я не знаю, сколько длился поцелуй, мне было мало, не хотелось его заканчивать. Мирон со стоном оторвался от моих губ, глаза стали тёмно-синего цвета, зрачок заполнил всю радужку, лицо пошло красными пятнами от возбуждения. Он прерывисто дышал и судорожно гладил мне волосы, было видно, что он борется с собой, он уткнулся лбом мне в лоб, выравнивая дыхание, я погладила его щёку.
— Алёнушка, солнце моё, нам нужно покушать и впереди допрос Тора, — его голос был прерывистым, лицо красным, он с усилием убрал лоб от моего лба.
— Хорошо, — сказала я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Я несколько раз глубоко вздохнула, сосредоточившись на дыхании, выравнивая его. Я опустила козырёк в машине и посмотрела на себя в зеркало. Лицо было красное, волосы в разные стороны, губы алые, как будто накрашены, и явно было видно, что я целовалась, немного опухшие, глаза шальные. Ещё пару глубоких вздохов — и я приходила в себя, по крайней мере голова перестала кружиться. Я поправила волосы и открыла окно, чтобы вдохнуть воздуха. Мирон дал мне маленькую бутылку с водой, я выпила залпом, Мирон свою тоже выпил. Мы смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться и как-то переключиться. Посмотрев друг на друга долгим взглядом, Мирон первым медленно вышел из машины, закрыв за собой дверь, я последовала за ним, аккуратно прикрыв свою дверь. Мирон кивком показал, чтобы мы пошли в кофейню, кушать хотелось неимоверно. Мы молча переваривали всё, что между нами произошло, общались только взглядами, пытаясь прийти в себя.
Мы устроились в дальнем углу и заказали еды, как будто не ели неделю.
— Алёнушка, сейчас у нас на повестке Тор, давайте на этом сосредоточимся, нас ждёт Никитин, нужно как можно быстрее с этим закончить, — я кивнула. Принесли салаты, и мы начали кушать.
— Ситуация такая: Тор сейчас в комнате, ждёт нас с утра, это здесь, в ваших павильонах, — он рукой махнул в сторону наших павильонов, я хмыкнула. Представляю, как он себя накрутил, с утра сидит, а уже далеко за полдень, а мы на озере прохлаждаемся, красавцы.
Мы активно работали челюстями, блюда друг за другом приносили.
— Себя мы подставлять не будем, — продолжил Мирон, я кивала в ответ, соглашаясь, — наши личности не должны фигурировать в деле. Будет Никитин с наушником в ухе, мы будем ему передавать вопросы, а ответы будем смотреть на мониторе, там всё помещение в камерах, — я ещё раз кивнула, стряхивая крошки от булки с ног. Мы уже более-менее пришли в себя, по крайней мере краснота ушла со щёк, но глаза были шальные, от нас просто пахло возбуждением. Мой чувствительный нос чувствовал этот запах, и он будоражил воображение. Я закрыла лицо руками, пытаясь отвлечься, через неплотно сцепленные пальцы я видела, как Мирон с беспокойством смотрел на меня. Я убрала руки от лица, выпила холодный морс залпом и уставилась на Мирона.
— Я готова, какие вопросы будем задавать? – спросила я.
— Какие возникнут, — сказал Мирон, вставая.
Мы вышли из кафе и вместе пошли в сторону павильонов, лица были серьёзные. Между прочим, это первый мой допрос в этой жизни, к тому же начала с крупняка — самого известного артиста страны. Лицо Мирона стало хищным и сосредоточенным, он уже не милый и забавный, а крупный руководитель серьёзной организации, изменилась даже походка. Теперь ни у кого не возникнет желания над ним посмеяться, спина прямая, он весь в своих думах. Влюблённый художник и музыкант ушёл, на его место пришёл тот, кто не задумываясь посадит Тора на пожизненное, если он его не убедит в своей невиновности. Но пока факты были против. Мы зашли в павильоны, в коридорах, как ни странно, никого не было, похоже, пятнадцать ноль-ноль, брейк, все отдыхают. Я посмотрела на часы на телефоне, точно, три часа пополудни.
Мы остановились возле двери, нас ждал Никитин, он нам кивнул.
— Вам сюда, — он открыл дверь, — я ознакомился с делом, — продолжил он, зайдя за нами в помещение, — даже не знаю, что сказать. – он показал на стулья, мы сели. Помещение было небольшое, с множеством мониторов, на всех сидел Тор с разных ракурсов. Он сидел за столом, ссутулившись, и пил воду из стакана. Его комната была пустая, только камеры по периметру, стол и два стула, на одном сидел он, на столе большая бутылка с водой и стакан.
— В туалет выпускаете? — спросила я Никитина.
— Там есть туалет, — ответил он, я кивнула. На столе лежало дело, я ознакомилась мельком.
— Из доказательств у нас только разговор в осознанном сновидении, что подслушала Алёна Владимировна, всё остальное вилами по воде писано, — сказал серьёзно Никитин, с уважением посмотрев на меня. Мирон внимательно смотрел на Тора через экран. Тор был в майке и шортах, вид совсем не парадный.
— Это другая страна, сейчас не особо дружественная, поэтому мы не можем доказать или отследить финансирование в полном объёме. Только счета и кому, но цель не известна. У них в стране разрешено иностранное финансирование, это у нас запретили, — сказал неуверенно Никитин.
Я подкатила к нему стул и начала:
— Запоминай, заходишь с папкой и говоришь сразу, без приветствия: «Тор, у тебя большие проблемы. Я знаю, что ты эмпат, талантливый, поэтому с тобой разговариваю я, меня бесполезно прощупывать, я не принимаю решения». Ты покажешь на камеры и на наушник. Тут нужно сесть напротив и неотрывно смотреть на него, ждать, что он скажет. Пусть первый начнёт, послушаем. Он уже всё продумал и будет тебя аргументами давить. Ты должен выдержать, не нервничать, он будет провоцировать, он эмпат, твоё состояние будет считывать. Заходи в состояние безжалостности, как я тебя учила, — Никитин кивнул.
— Понял, сделаю.
— Улыбайся, он будет считывать любую твою эмоцию, можешь не скрывать, держись состояния безжалостности, не выходи из него, ты в драке, только это другая драка, показать нужно, что ты сильнее.
— Это уже слишком, Алёна Владимировна, этот дрыщ явно меня не сильнее, — сказал Никитин, показывая на монитор.
— Не стоит его недооценивать, ты хоть знаешь, кто такой эмпат? – спросила я.
— Это мы не проходили, — сказал Никитин, неуверенно смотря на меня, — но я догадался, что тот, кто эмоции чувствует. Мне кажется, что буду примерно в таком ощущении: «Я Никита, без очков, всё размыто», — мы все дружно рассмеялись. Мирон сидел и не перебивал меня, внимательно слушая, периодически кивая.
— Абсолютно верно, нормальное ощущение, он будет провоцировать, это его тактика. Если будет называть фамилию женскую, отвечай — не знаю, кто это, и это правда, тебе не известно, кто она. Если будет описывать, перебивай. Мы будем ждать, будем комментировать все его выпады, ты будешь отвечать, как мы сказали. Когда он всё выдаст, ты скажешь так: «Ты получаешь задание от своего спонсора в осознанном сновидении, номера счетов». Полностью опишешь всё, что здесь написано. — Я показала на бумажку, она лежала в папке, в ней мой отчёт об осознанном сновидении, где был Тор со своим спонсором, и разговор. — Можешь прямо с бумажки читать, включая описание строений. Прямо по тексту.
— А если он скажет, что это чушь, какой-то бред? – спросил Никитин, читая текст, — логично, что он так скажет.
Я покопалась в папке, там все движения со счетов были указаны.
— Твой ответ: «Парень, вот счета, там всё есть, отдай эту бумагу», — я ему отдала бумажку, как я поняла, счета, — и назови время и место, семнадцатого в семнадцать ноль-ноль в ресторане, в Армении. Скажи, что будет задержание и мы всё проверим, поверь, сдадут тебя с потрохами.
— Обязательно говори, — добавил к моей речи Мирон, — что он сядет за измену Родине и о вечной жизни может не мечтать. Мы давно наблюдаем за притоном, что в сновидении, если Тор не будет покладист, то разгоним всех к чёртовой бабушке. Точнее, сдадим неорганическим, которые с удовольствием сделают из них вечную еду. Тоже неплохо, зря они отказываются, — Мирон усмехнулся. Никитин побледнел. Я с уважением посмотрела на Мирона, хорошая идея, похоже, я когда-то Мирону об этом говорила.
— Я вообще не понимаю, о чём речь, можно как-то просветить меня поподробнее, — попросил Никита. Я махнула рукой.
— Это долго, как-нибудь расскажу, а мы тебе подскажем, что говорить. Пока это карта, как всё будет, непонятно, – сказала я, недовольно на него посмотрев. Никита кивнул.
— Мы на связи, — сказал Мирон, — задачу понял? – Никитин кивнул и встал.
— Я пошёл, — мы кивнули и уставились на монитор, Никитин взял папку и пошёл на выход. Через пару минут он открыл дверь, и мы увидели Никиту, который по-деловому взял стул и сел на противоположной стороне стола от Тора.
— В чём меня обвиняют, — холодно спросил Тор, смотря внимательно на Никитина. Вот так сразу и не по плану, Никитин улыбнулся мягко и ласково сказал:
— В измене Родине. — Вот как умеет этот рыжий великан с бородой так мягко и угрожающе говорить, надо мастер-класс у него взять, выглядит эффектно.
Тор поражённо посмотрел на Никитина.
— Меня, — он показал на себя.
— Да, тебя, — взгляд Никиты был холодный, он продолжал улыбаться.
Мирон взял меня за ладонь, продолжая напряжённо всматриваться в экран.
— Это сейчас кого хочешь под эту статью можно подогнать, любое несогласие, неугоден какому-нибудь чинуше, например, и всё, измена Родине? Сталинизм у нас, ГУЛАГ ещё не открыли? – Тор был спокоен, даже немного посмеивался. Я с напряжением смотрела на экран, мне передалось напряжение Мирона, до этого я была расслаблена.
Никитин продолжал улыбаться и ждал, что дальше скажет Тор.
— А что за бред несёшь ты? Какая измена, я артист, знаменитый, ты меня не знаешь?
— Не интересуюсь современной эстрадой, там одни геи, — сказал Никита, мы с Мироном засмеялись. Шутка Никиты немного разбавила напряжённую атмосферу, Мирон внимательно слушал всё, что скажет Тор.
— Что за бред, — сказал поражённо Тор, — прямо все, что ли? — Никита кивнул.
— Боги, дайте мне терпение, — посмотрел на потолок сказал Тор. Никита спокойно достал листок и начал читать всё, что я написала о встрече Тора и его спонсора в сновидении. С кем встречался, о чём говорил, какой номер счёта. Даже о вечной жизни, что ему обещал его друг. Закончив, Никита сказал:
— С твоей помощью осуществляется финансирование прихода к власти режима, который работает против России. Ты гражданин России, и финансирование или участие как посредника в такой деятельности подпадает под закон об измене Родине.
— Этого не может быть, — тихо сказал Тор, пристально посмотрев в камеры, — это чей-то бред, как можно основываться на разговорах, которые кому-то приснились, я ни сном ни духом, — он проницательно смотрел в камеру, как будто мне в глаза, я вздрогнула, Мирон меня обнял за плечи, погладил по ладони. Это был жест поддержки, никакого сексуального подтекста. Губы Мирона превратились в щёлки, так он их сжал, желваки ходили. Было ощущение, что Мирон сорвётся и пойдёт бить Тора, он болезненно реагирует на такие моменты. Для Мирона предательство Родины — самый страшный грех, он по-настоящему любит страну и готов многим пожертвовать ради неё. Мне кажется, рядом с ним и я стала больше любить свою страну, раньше относилась более прохладно.
— Но у нас есть время и место, так и проверим, правда или нет, так ведь, Виктор? — сказал, улыбаясь, Никитин. Пока наша помощь не требовалась, Никитин отлично справлялся.
— Да, проверяйте, проблем нет, но как вы объясните, где я? – спросил спокойно Тор, — я не обычный человек, меня начнут искать, — тихо сказал Тор. Мирон усмехнулся и убрал руку с моего плеча, нашёл Тор проблему.
— Вот пусть и поищут, — сказал, улыбаясь, Никитин, — ах да, вот счета, с которых осуществлялось финансирование, — он протянул Тору листок с номерами счетов. Тор начал читать, даже через экран было видно, как он побледнел и руки затряслись.
— Тебе не стремно, Тор, Родину продавать — как то не по-людски, – проникновенным голосом сказал Никита, — Ты знаменитый, известный, а оказалось, что предатель. Может, поэтому ты на верху, в тебя большие деньги вливают, которые недоступны просто талантливым ребятам? — участливо говорил Никита.
— Конечно, ещё скажи, я петь не умею, — сказал Тор с сарказмом в голосе, лицо стало жёстким и злым.
— Не знаю, как у вас там это определяют, умеешь или нет, я не в курсе, — Никитин провоцировал.
— Думаешь, я признаюсь легко и быстро? – спросил Тор, неотрывно смотря на Никитина, крылья его носа возбуждённо подрагивали. Никита пожал плечами.
— У тебя есть вариант сказать правду, — размеренно, в своём духе, сказал Никита, — мы же не знаем, знаешь ты или нет, для чего деньги, вполне может быть и не знаешь, – подсказал Никита, что делать Тору, дал место для отступления, — Бизнес, например, ты же можешь и не участвовать в схемах, передал информацию и свободен. А так, когда мы их возьмём, ты точно присядешь, потому что они на тебя начнут всё валить. А им что, они граждане другого государства, работают за деньги, а получается, эти деньги ты им и даёшь. Их-то отпустим, а ты с таким позором пойдёшь в тюрьму, триумфально, ярко, красиво. Не твоего же спонсора привлекать, — Никита улыбался расслабленно. Что сказать, Никита профи, мои советы ему не нужны, сам кого хочешь распедалит. Он не дал даже грамма инициативы Тору, сам всё сделал, а сейчас Тору надо подумать, что делать.
— Вы же понимаете, что адвокат вас легко раскидает и меня выпустят, — сказал зло Тор.
— Парень, мы не полиция, у нас нет адвокатов, это измена, у нас даже не разговаривают, садим при малейшем подозрении. – Никита привстал со стула, поза стала напряжённой, глаза Тора забегали, — А есть ещё вариант, красивый, эффектный, — сказал Никита, как будто ему пришла только что идея, он наклонился к Тору и смотрел не отрываясь в глаза, — твоим же врагам только дай повод, я скажу кому надо, сейчас же шоу идёт, — он по-змеиному улыбнулся, — что тебя взяли за измену. — Никита кивнул, с собой соглашаясь, облизал губы, лицо Тора перекосило, — Всё! Финал обернётся таким скандалом, каких не было бывало. Твоя карьера будет загублена полностью, от этого чёрная водолазка и извинения не спасут. Вариант с маски - шоу тоже можно рассмотреть, красиво в прямом эфире, - глаза Никиты горели, он отыгрывал идеально.
— Это шантаж, — сказал зло Тор. Никита расслабленно откинулся на стуле и улыбнулся так по-мальчишески, он наслаждался процессом.
— Виктор, ты же знаешь, что то, что здесь написано, — правда, наш агент это написал, полный отчёт. Подтверждением служат все счета и тот счёт, что ты откроешь для финансирования врагов нашей страны, семнадцатого. Это прямое доказательство, какая разница, откуда оно было взято, из сна или из яви, всем всё равно.
— Алёшина, — Тор встал и посмотрел на экран, я подскочила, Мирон тоже встал рядом, — я не могу поверить, что это ты, — голос был уставший, — такая чувствительная, эмоциональная, ты не играла, так невозможно играть. – он был растерян и задумчив, — Всё дело во мне, — он показал на себя и захлопал ресницами, в глазах появилось осознание, — всё это шоу, чтобы поймать меня? – он с вопросом смотрел на меня через камеру, прямо в глаза, я отвела взгляд, — значит, про меня все всё знают, — потерянным голосом сказал Тор, — понятно, почему он такой холодный, проконсультировала. — это про Никитина, что он в состоянии безжалостности.
В ответ была тишина, мы ждали продолжения, умён не отнять. Мирон сел и сильно сжал свою бороду, я тоже медленно села.
— А ты крута, такое сделать. В ту ночь я был особенно внимателен, смотрел по сторонам, никого не было, даже отблеска, а оказывается, ты всё время рядом была, всё слышала. Как это возможно, что у тебя за уровень? Чтобы слышать, нужно быть совсем рядом. Кто ты, Алёшина? — задумчиво говорил Тор, потирая подбородок, он не сводил взгляда с камер, смотрел мне в глаза, я не могла отвести взгляда. Как будто этот вопрос имеет ответ, что значит «кто ты»? Разве можно хоть какому-то человеку дать определение, кто он? Человек — это айсберг, вверху известное, а внизу столько ещё всего скрыто под толщей воды, иногда даже от самого человека, столько нереализованных возможностей — не перечесть. Некоторые моменты обо мне: я — агент влияния, я — ходящая по мирам, даже в этом определении столько всего, не всякий поймёт, даже в принципе, что это значит. Я — любовница, подруга, плохая сестра, сильно плохая жена, немного пишу песни по запросу руководства, да всего не перечислишь, и так у каждого человека.
— Не знаю, о ком ты, — сказал Никитин, прервав мой внутренний монолог, — нет у нас таких сотрудников, — Тор внимательно посмотрел на Никиту.
— Ну конечно, ты же знаешь её настоящее имя, а не псевдоним, — сказал, рассуждая вслух Тор, — Я, получается, сидел рядом с уникальным человеком, который такие вещи может делать, потрясающе, — его глаза загорелись. Я напряжённо сжала зубы, Мирон накрыл мою ладонь своей и одобряюще посмотрел на меня, я улыбнулась в ответ. В глазах Никиты на секунду появилась растерянность, но потом он справился, и опять на лице появилась бесстрастная маска.
— По-моему, ты не туда пошёл, — сказал Никита, — Гор, тебе это имя ничего не говорит? – Тор вскинул на него глаза.
— Эта пустышка, нет, это точно не он, — сказал Тор, растягивая слова, — он обычный, как пень в лесу, это она… – он смотрел в камеру. Пару минут была абсолютная тишина, Тор думал, а мы смотрели на экран, почти не дыша.
— Я буду сотрудничать, — резко сказал Тор, ударив ладонью по столу, — без меня вы их не поймаете. – он поднял глаза на Никиту и ещё резче продолжил, — И я не знал, что я посредник в финансировании людей, которые работают против нашей страны. Я никогда бы не согласился, какой из меня предатель, мне сказали, что это просто бизнес, я в политике не силён. – голос Тора упал, он и сам понимал, что это не аргумент. Никитин внимательно смотрел на Тора, улыбаясь довольной улыбкой. Как у Никитина получаются такие эмоции в состоянии безжалостности? Я так не умею, безжалостность — это не эмоциональное состояние, а Никитин расслаблен и эмоционально отыгрывает хорошо, похоже, он может играть эмоциями, профи.
Тор сглотнул и посмотрел на Никиту, немного смущаясь:
— И ещё момент, какая будет моя защита?
— За защиту не беспокойся, работать будешь с нами, мы сделаем так тонко, что никто даже не пикнет в твой адрес, просто нечем будет. – Никита засмеялся своей шутке и с довольным лицом собрал в папку листы.
— У нас несколько вариантов: мы тебя выпускаем и верим, — Никита расслабленно откинулся на стуле и медленно заговорил, — что ты не обманешь, первый. Но в таком случае, если что-то идёт не по плану, не приходят ребята на встречу или что-то другое, подобное, то ты сядешь на пожизненное, например, кого-то начинаешь искать, беспочвенные обвинения предъявлять, — явно Никита намекал на меня, — Вряд ли ты умеешь из тюрьмы испаряться, — Тор вздрогнул и отодвинулся от Никиты.
Я сказала Никитину в наушник:
— Озвучь такую фразу: «Если ты пропадёшь, то мы тебя через сновидение достанем и отдадим неорганическим на пропитание. Есть такая техника, когда учитель отдаёт своего ученика для еды неорганическому за знание. Живёшь как корова, с тебя просто берут энергию, столько, сколько нужно, чтобы не умер. Вечная жизнь в качестве еды, бесцельное и мучительное существование. Древняя практика, но ты наверно знаешь её, она общеизвестна. А нам знания не помешают, мы уже так делали, сам знаешь, сновидящие на вес золота, ты как раз подойдёшь. Поверь, у нас такого уровня специалисты, что и не такое могут, это я так навскидку сказал, первое что пришло в голову».
Никита слово в слово передал мой текст. Тор подскочил и подошёл к камере, уставившись мне прямо в глаза. Я сидела и ждала ответа, тишина была абсолютная.
— А ты жестока, Алёшина, — сказал Тор, смотря в камеру, я пожала плечами. Моя безопасность меня очень даже волнует, и если он так сделает, то я лично его отдам неорганическим, не пожалею.
— Так ты же не собираешься нарушать договорённости? — сказал Никитин, подмигнув Тору, — верно? Чего тебе бояться? – Тор зло посмотрел в камеру, я улыбалась. Что поделать, решил играть Тор во взрослые игры, будет по-взрослому. Я на слово не верю, такая у меня натура. – А так и будет, — мягко, как хищник перед атакой, сказал Никитин, — не нужно думать, что мы на твои регалии посмотрим, друзья не спасут. Второй вариант более мягкий, если ты не хочешь помочь стране, просто ты присядешь сразу, — проигнорировав слова Тора, сказал Никита, — твоя вина очевидна, посадить проблем не будет. Поверь, в тюрьме не так и плохо, ты красивый, может, кому понравишься, песни будешь петь, ансамбль организуешь. Это всяко лучше, чем едой быть, по крайней мере интереснее, — хохотнул Никита. Тор зло смотрел на Никиту.
— Выбирай: со страной, в нейтралитете в тюрьме или предавать дальше, мы играем по-честному, все последствия озвучили, — закончил Никита, улыбаясь. Я почесала затылок, хорош Никита, умеет Мирон выбирать людей. Я с восхищением посмотрела на Мирона, он ответил скупой улыбкой, поправив прядь волос, которая попала ему в рот.
— Да вы охренели, — заорал Тор, — я никогда не был предателем, как вы смеете так говорить, ещё и угрожать мне, — Тор взял бутылку и бросил в стену, она отлетела в сторону Никиты, который её поймал на лету, — Я же сказал, помогу. Это же моя страна, как я её предать могу, озверели, что ли, — я усмехнулась, как дело запахло жареным, так сразу все патриоты. А ездил и деньги передавал в чужую страну, не возникло вопроса кому и как, не разбирается в политике он. А что, ответ хороший — не разбираюсь, только от тюрьмы не спасает.
— Не шуми, Тор. Значит, выпускаю, ты с нами сотрудничаешь и не советуешься с адвокатами и прочими людьми, не затягиваешь себе удавку на шее? – мягко спросил Никитин.
— Вот почему наконец согласился Артём Вампир у нас шоу вести, понял, что у него в стране не всё просто, ему не понравилось, подключил связи и вуаля, меня взяли. Оперативно, — Тор проигнорировал вопрос Никиты и озвучил свои мысли вслух. Он неотрывно смотрел в камеру. — А я голову сломал, что так вокруг меня Вампир кружит, голову задрал, что я ему интересен, а оказывается, не с той стороны интересен, как я думал, — он усмехнулся и сморщился. Мирон возмущённо вскрикнул, похоже, не понравилось, что его такой сложный план Тор вычислил. Умён Тор, ничего не скажешь, я тяжело вздохнула.
— Я так понял, что сейчас ты не со мной разговариваешь, — спросил Никита.
— Я всё понял. Не нужно мне разжёвывать, я дурак, что ли? — зло сказал Тор, поворачиваясь к Никите, — выпускай.
— Не мне решать. Этот вопрос когда-то у всех возникает, дурак он или нет, – немного пофилософствовал Никита. Тор покачал головой, с тоской посмотрел в камеру. Да, парень, ты из одной ловушки попал в другую, на страну будешь работать, никуда не денешься, раз так подставился.
Никитин открыл дверь и сказал, чтобы тот шёл за ним. Они пропали с экрана.
— Как всегда отлично, — сказал Мирон, — Никита лучший в своём деле. — Я немного расслабилась, меня тоже отпустило, дело сделано, вряд ли Никитин из своих мягких ручек его выпустит, он парень хваткий.
— Скажу девочкам, чтобы они с Тором не общались, — Мирон задумчиво посмотрел на пустой экран, — парни вас не знают, ничего о вас не расскажут, а девочки могут. – он сцепил пальцы и прижал их к подбородку. — Я, конечно, им изначально всё рассказал, с Лией была проведена работа с подключением её отца, но всё равно напомню. – Мирон расцепил пальцы и говорил мягким голосом, — Девочки есть девочки. Задача всё та же: ничего не знаю, не признаваться ни в коем случае, вам с ним на финале шоу встречаться. Песню ему передаст Никита, он продолжит общение, — я кивнула, — Вы встречаетесь на финале, играете обиженную и не признаётесь ни в чём.
— Поняла, сделаю, — сказала я, Мирон встал, и я встала вместе с ним.
Проблема есть, теперь Тор знает, кто я такая, и мне просто так не получится пропасть, как минимум один раз мы встретимся на финале. Более того, через девочек он может узнать про меня что-то. Нужно Тора крепко держать, чтобы у меня проблем не было, логика не всегда работает, по факту всё может пойти по-другому.
— Сейчас мне нужно ехать, — сказал мягко Мирон, с нежностью посмотрев на меня, — поговорим позже, может, завтра, пока не знаю, когда освобожусь, нужно работать. Вы остаётесь здесь, постарайтесь написать песни, чтобы до финала не возвращаться. Для парней есть песни, а вы напишите для Алисы и Кристины, да и Лии.
— Для Крис есть песня, про Алису подумаю, — сказала я, — поговорю с ней. – Мирон кивнул, открыл дверь, пропустил меня вперёд и пошёл за мной. Мирон был задумчив, постоянно потирал бороду. Да, похоже, неожиданный день для нас обоих.
В коридоре мы ни с кем не встретились, вполне может, из-за задержания Тора всех отправили на выходной, чтобы никто не видел ничего. Тишина была полная, как все вымерли, недавно была суета, а сегодня никого. Я удивленно смотрела по сторонам.
Мирон прошёл вперёд, обернулся и сказал:
— До встречи, Алёнушка, мне пора, — я кивнула, он развернулся и ушёл задумчиво смотря вперёд. Вид у него был немного растерянный, как будто не здесь.
Я пошла к себе в комнату, решила написать песню для Лии. У меня давно бродила мысль написать именно такую песню. Не образную, как принято, а песню для всех девушек. Тема не особо подходит Алисе, молода, но у неё прекрасно получится её озвучить.
Я села на кровать, подогнула под себя ноги и взяла блокнот и ручку. Кристина постоянно прихорашивается, Алиса переживает, что полноватая, это видно, она старается скрыть это. А Лали — она каждую позу свою до миллиметра выверяет, чтобы быть красивой, каждое движение продумано, даже взмах ресниц. Мне захотелось написать про это песню, и, конечно же, не формат, и меня за неё закритикуют, но я её напишу, она давно хочет быть созданной. Это мои мысли, я не хочу их держать внутри.
1 куплет.
Красота… все тобой восхищаются.
Говорят, ты спасёшь мир.
Все девчонки для тебя наряжаются,
Красота — это фетиш, это кумир.
И в погоне за призрачным образом
Теряют себя, теряют мечту!
Великие женщины были красивы,
Но их красота шла изнутри.
Не нужно быть одинаково красивыми, нужно быть разными, даже если все вокруг говорят об обратном. Красота не гарантия счастья, только внутреннее состояние и настроение, радость жизни могут дать счастье. Не нужно предавать себя в угоду трендам и модным веяниям, которые через пару лет будут объявлены антитрендами или глупостью. Моё лицо горело от возбуждения, я хотела выразить невыразимое, руки тряслись.
Предприпев:
Открывай в себе свою силу.
Не стесняйся быть иной.
Не сравнивай себя с другими.
Не подгоняй под общий шаблон.
Ведь красота условна,
А главное — ты,
Та, что внутри.
Та, что внутри.
Ты в этом мире одна, сама у себя, нельзя жить ради других, а как же своя реализация, своя жизнь? Эти вопросы бередили мне ум, и я хотела разобраться, что верно, а что наносное. Стихи позволяют это сделать, когда пишешь, как будто прорываешься к себе, к своим мыслям. Я судорожно записывала и правила, зачёркивала, хотелось выразить всё красиво, но получалось как получалось, я искала самое лучшее.
Припев:
Разожги огонь внутри посильнее —
Весь мир придёт погреться к нему.
В каждой из нас — женская сила.
Поверь, отпусти и гори.
Куплет 2
Великие женщины ломали системы,
Что были до них в прежние дни.
Великие женщины были другими,
Но стали эталоном для всех.
Не нужно красоте поклоняться как силе —
Найдите красоту, что горит внутри.
Предприпев:
Оставь в покое свои обиды:
Мир любит тех, кто верит себе.
Припев:
Разожги огонь внутри посильнее —
Весь мир придёт погреться к нему.
В каждой из нас — женская сила.
Поверь, отпусти и гори.
Куплет 3
Не стесняйся быть разной,
Не бойся быть смелой.
Этот мир всегда горой за тебя,
Великой женщине нужно поверить,
Ей нужно поверить,
Всего лишь поверить в себя.
Припев
Аутро:
Не бойся быть собой.
Ты — великая женщина.
Просто поверь.
Поверь в себя.
Тяжело далась мне эта песня, как поместить всё, что я думаю, всё, что я чувствую, всю веру в себя. Я хочу, чтобы Алиса прочувствовала эту песню и поняла, что её сила не в красоте, она дополняет и позволяет светить ярче. Красота не обязательна, и не нужно стесняться, что ты не такая, как все, не подходишь под общий шаблон. Вера в себя — обязательное условие.
Я умылась и легла спать — с песней провозилась до ночи. Сложный был день. Я пока не могла понять, почему произошло то, что произошло с Мироном на озере и в машине. Я зависла в каком-то пограничном состоянии — понять себя не могла и оправдать тоже. Отодвинула этот день. Решила: посплю, а завтра на свежую голову обдумаю.
В голове — пусто. Тело в истоме, его не волнует этическая сторона. Стоило закрыть глаза, как я снова чувствовала его дыхание на своей шее. Резко открывала их — нет, хватит. Сладкие воспоминания накатывали и отступали, я то погружалась в них, то выныривала обратно. В полном раздрайве я поставила защиту — ни в какое осознанное сновидение не хотела заходить, тем более чтобы Алан ко мне не зашёл. Не хочу общаться с ним, всё слишком сложно, я пока сама ничего не понимала.
Завтра. Всё завтра. Сегодня — просто спать.