В коридорах никого не было, все работали, я пообедала и пошла в спортзал, песни песнями, но моя задача — Тор. Я хорошо размялась и лупила грушу уже полчаса, вымоталась знатно, форму я подрастеряла. Сейчас я бы не выстояла против Софи, некстати вспомнила наш бой во Франции, она тогда победила. По факту, нас должны были рассудить судьи и, если бы мы были в России, я бы победила, но во Франции не только признали моё поражение, но и ещё и встать не дали после неудачного случайного падения. Признали нокаут, почему-то именно сейчас стало обидно. Просто стоит признать: или я тренируюсь, или боёв мне не видать, точнее выигранных, грушей для других я могу быть легко. Я пошла попить водички в перерыве, работала по таймеру, три минуты работа, три минуты отдых. Я подошла к окну, открыла его — в спортзале было душно. Ветер коснулся разгорячённого лица, приятно. С улицы доносился шум машин и чей-то смех. Я постояла так минуту, потом вернулась к груше.
Ещё и Алан, что делать ума не приложу, даже не знаю, к кому обратиться за советом, как в такой ситуации действовать. Да какие советы, кого я когда слушала, мыслей было много и все какие-то не сильно положительные. Судя по всему, не так что мне в жизни везёт, чаще не везёт, чем везёт. Алан — это отдельная вселенная, как будто живёт отдельно от меня, я иногда к этой вселенной соприкасаюсь, легко, но больше похоже на ветку, которая просто плывёт в волнах, ничего не контролируя. Да что и сказать, какая-то каша из чувств и никакого понимания. Это человек-туман, который приходит и уходит независимо от моих ожиданий.
Зашёл Никитин, мне немного подправил технику, недовольно посмотрел, подтвердил мой вывод, что теряю форму без тренировок, сходил переоделся и меня ещё час гонял. Работали на лапах, и я уходила от его нападения. Скорость реакции решает всё, это не только в спорте, но и в жизни, проверено на себе.
Вечером я поужинала и пошла в осознанное сновидение, план был такой: стать невидимой точкой, полностью убрать физическое тело и следовать за ним. Это не сложно в мире осознанных сновидений, наше тело — это проекция, а по факту мы там точки, из которых строится тело.
Я легла, закрыла глаза и начала создавать намерение. Тор. Сегодня ночью я узнаю, что ты скрываешь, по крайней мере, очень на это надеюсь, должно же хоть в чём то мне повезти.
Перед сном я создала намерение для того, чтобы зайти в сон к Тору. Я была с ним достаточно долго рядом, чтобы запомнить его энергию. Я зашла в преддверие сна, ещё не спишь, но и не бодрствуешь, ждала его, чтобы не искать, а за ним пойти сразу. Ждала я его недолго, толчок я почувствовала, что это он, и сразу прилипла к нему в виде точки. Я за Тором пошла, он был в каком-то каменистом мире, где не было растительности. Одет был в белые шорты и майку, но без бородки. Я заметила, что он разглядывал свои руки, чем меня несказанно удивил. Это стандартная схема для определения, во сне ты или нет, это действие даёт жёсткость.
Тор точно сновидящий, нет сомнений, всё на это указывает. Я кружила над его головой, внимательно рассматривая каждое движение. Он как будто кого-то ждал, всё время посматривал по сторонам, потом присел на землю и начал перебирать камни. Я села на большой камень, который сильно возвышался над Тором, решив, что сверху комфортнее, он меня так точно не заметит и не почувствует. Через небольшой промежуток времени я почувствовала движение слева, Тор оживился и встал, я напряглась. Из-за большого камня вышел старик с фотографии, тот самый, что письмо писал, я на фото его подробно разглядела.
— Друг мой, — сказал дед, обнимая Тора, тот радостно в ответ его обнял. На фото дед был больной, а здесь бодрый, просто старо выглядит. Я судорожно начала думать, как такое возможно. Я как муха подлетела к деду, пытаясь понять, кто это, неужели это неорганический прикидывается дедом. Решила не тратить энергию на размышления, а просто смотреть.
Тор смотрел на него с любовью.
— Витя, мальчик мой, — сказал дед, — в прошлый раз ты просил показать, где я живу, пойдём, я проведу, мне разрешили. – Тор кивнул, и дед взял его за руку. Был очень странный дед, как будто человек, а не неорганический, хотя и неорганический, определённо это не тело сновидения, пока картинка не складывалась. Я понять не могла, что это или кто это, я такого раньше не видела.
— Мальчик мой, когда придёт твоё время, физическое тело износится, мы будем жить здесь, — дед говорил и в какой-то момент прошмыгнул с Тором между камнями, я чуть не пропустила момент, но всё обошлось.
Мы попали в мрачноватый город, средневековые улочки, серое небо и совсем средневековые фонари. Место было мне знакомо, я судорожно пыталась вспомнить откуда, я летела за мужчинами, они неторопливо шли по мостовой из старинной брусчатки.
Дома были как высокие, примерно три этажа, и узкие, один заканчивался, другой начинался. Тор шёл молча, смотря по сторонам и держа за руку старика. Выходили люди, с удивлением смотрели на Тора и заходили обратно в дома. Люди были разных возрастов, но детей не видела. Все лица сосредоточенные, серьёзные, ни одной улыбки не увидела. Потом, немного привыкнув, опять пошли по своим делам, не обращая внимания на Тора.
— Это место создано специально, чтобы нам было привычно. По сути, нам это не нужно, мы можем путешествовать по всей вселенной, конечно с ограничениями, но всё же. Но мы привыкли иметь дом, этим мы отличаемся от обычных неорганических, они свободны, а мы ещё помним тело, которое нужно беречь от холода, – старик ласково улыбнулся. Всё вокруг было знакомым, я была в небольшой панике.
— Тебе здесь нравится? Не жалеешь? – спросил Тор, оглядываясь по сторонам.
— Вся вселенная у меня на расстоянии вытянутой руки, надо быть дураком, чтобы жалеть, — сказал дед.
— Сюда ты так просто не сможешь прийти, нужно специальное клеймо, можешь не искать это место, только я могу тебя за руку провести, — сказал дед. Если бы у меня была рука, я бы ударила по лбу, я вспомнила. Это город, который строил Алан, я случайно в него попала, тогда он был крайне недоволен. Это из-за клейма, я могу в любой «сон-мир» Алана заходить, похоже, поэтому и сейчас прошла. Вот оказывается, для кого он миры сновидения строит — для стариков, которые не захотели умирать, а остались здесь в виде неорганических. Логично, я усмехнулась. У британцев экспансия в крови, они даже заселяют мир неорганических.
— Вить, я тебе скажу код, как всегда, ты должен запомнить, — сказал дед, сев на каменную скамейку, Тор сел рядом, — счета ты знаешь, пятый, деньги поступают постоянно, сам знаешь, сразу всё не снимешь. Эти деньги нужно передать в Армении людям, которые подойдут к тебе. Встреча, как всегда, в ресторане «Самолёт», все инструкции тебе передадут — семнадцатого, в семнадцать ноль-ноль. Я всем ещё перед смертью разослал письма, они знают, что делать, — Тор кивнул.
— Может, скажешь, для чего это? Обычный мир остался там, живи здесь, зачем ты хочешь влиять на наш мир? – спросил Тор хмурым голосом, ему в городе не нравилось, я понимаю его, слишком мрачно.
— Ты каждый раз это спрашиваешь, это бизнес, деньги нужны тебе и мне, — ответил он, — у меня здесь много бизнес-проектов. Ты представляешь, здесь самые богатые люди собрались, деньги получается заработать только в вашем мире, а некоторые и не знают, что кроме этого могут делать. Зарабатывают на будущее, неизвестно что будет дальше, — дед посмотрел по сторонам, никого не было.
— Мой дорогой, ты тоже не самый лучший мой инвестпроект, — продолжил старик, — Тебе постоянно нужны деньги для развития, их нужно заработать, — Тор опустил голову. Оказывается, проект Тор убыточен, кто бы мог подумать. Да, шоу-бизнес — большие расходы, не все успешны, но Тор, это же мега-звезда.
— У многих есть курьеры для связи с внешним миром, но у нас нет последних новостей, поэтому не всегда получается всё сделать как можно лучше, — мягко сказал дед.
Ну что сказать, похоже, здесь собрались люди, которые управляют некоторыми процессами в мире, не обладая актуальной информацией. Печально, теперь понятно, почему у нас гремучее средневековье и невероятный прогресс идут рука об руку. Дед что-то шептал на ухо Тору, я не слышала больше ничего, что сказать, я услышала даже больше, чем надо было, повезло так повезло. Я тихонько отошла от них, полетала по городу, посмотрела, как у них всё расположено. Магазинов нет, просто дома, одна большая и длинная улица, вдалеке вторая. Чуть ниже озеро, большое, там небольшие домики тоже есть, с соломенной крышей. Погода была пасмурная, рассвет. Ещё немного покружив, я устала и решила проснуться в своей кровати на работе.
Проснулась я рано, немного собрала мысли в кучу, даже не знаю, как это сейчас объявить Мирону. Я распахнула окно — утренний воздух пах дождём. Где-то вдалеке шумела гроза — то ли уходила, то ли возвращалась. Постояла пару минут, вдыхая свежесть. С утра хорошо помылась, мне казалось, что нужно от всего этого отмыться, я тёрлась как будто неделю не мылась.
Руки никак не могли остановиться, тряслись, я не верила и не могла не верить одновременно. Наконец, придя кое-как в себя, я оделась, мой выбор пал на синее джинсовое платье-тунику и снизу шорты, которые не видно, на улице было жарко с утра.
Я пошла быстро поела в столовую, проглотив не глядя, что было, и пошла к Мирону. С ума сойти. Полгода ещё не работаю, а уже второй всемирный заговор открываю. С «внедренцами» непонятно что делать. А теперь и неумершее стариканьё вдогонку. То, что они влияют на наш мир, уже понятно — связь прослеживается. Целая вселенная перед ними, путешествуй, открывай, за тысячи лет не обойдёшь каждый уголок, нет, прилипли к нашему миру, надо, чтобы было как они хотят.
Я постучалась в кабинет Мирона, он не ответил, я дёрнула ручку, дверь поддалась.
Мирон в глубокой задумчивости сидел на подоконнике, вытянув ноги, и смотрел в окно, меня даже не услышал. Волосы растрёпаны, свисали без резинки, ему это шло, такой музыкант, свободный художник, кем он и являлся. Он был одет в коричневые брюки и рубашку, был в белых носках, без обуви. Лицо было бледным, даже издалека было видно, что он сильно расстроен.
Я подошла и положила руку ему на плечо, он вздрогнул. Я положила ему голову на плечо и обняла, мой ты человечек, не грусти из-за меня, я этого не стою. Мне так хотелось это сказать, я сглотнула ком, что подобрался к горлу.
— Мирон, не нужно из-за меня расстраиваться, — я взяла его лицо в свои руки, он со слезами на глазах посмотрел на меня и сквозь слёзы улыбался грустно, — вы всегда в моём сердце, вы моё вдохновение, моя путеводная звезда, ничего не изменилось, не нужно страдать, я рядом, я всегда здесь, только протяните руку, — я вытерла слезу, которая потекла по щеке. Наверно, не нужно было это делать, нужно было держаться до конца, проигнорировать, выйти из кабинета на крайний случай. Но я не смогла видеть, как он страдает, у меня тоже закапали слёзы. Наверно, я не взрослая ещё, не зрелая, не могу я так, не могу. Я ни слова не соврала, я так чувствовала, никак по-другому.
Мирон резко подскочил с подоконника и обнял меня, гладя по волосам.
— Я люблю тебя, душа моя, как я тебя люблю, — голос становился всё тише и тише, — ты жизнь моя, мой воздух, я не могу тебя потерять, это невыносимо, — он тихо говорил, почти шептал, а меня отпускало напряжение, мы просто плакали в объятиях друг друга. Как всё у меня всегда сложно, да и у Мирона просто никогда не бывает.
— Ты даже не представляешь, как я счастлив, — сказал Мирон, немного успокоившись, — мне кажется, я был в аду, Алёнушка, вы меня спасли, — он взял меня за руку и поцеловал. У меня кружилась голова от избытка чувств, Мирон, что ты творишь.
Я показала на стул и села рядом, Мирон обулся и сел.
— Мирон, — я взяла его руку и посмотрела в глаза, — давайте не будем страдать, серьёзно, не нужно нам это, прошу, ещё столько всего произойдёт, не стоит каждый раз так реагировать. — он кивнул.
— Ирина в красках рассказала, что у вас происходило с Аланом, — сказал он тихо, рассматривая моё лицо, я отвела взгляд и тяжело вздохнула, возникла пауза, я так и продолжала молчать.
— Я услышал, не хочу больше об этом, всё, что мне нужно, вы мне сказали, — Мирон чеканил слова.
Я через силу подняла глаза на него.
— Мирон, я понимаю, сейчас у нас эмоции зашкаливают, у меня у самой сердце не на месте, но нам нужно поговорить об очень важном, — Мирон серьёзно посмотрел на меня, разглядывал пару секунд, потом кивнул, собрался, поудобнее устроился в кресле, махнул рукой, приглашая начать разговор.
— Мирон, была сегодня в осознанном сновидении у Тора, так сказать, непрошеным гостем, — я постучала подушечками пальцев по столу, пытаясь собраться с мыслями. Мирон, шмыгнув, кивнул. На меня смотрели два блюдца любви, такие были глаза Мирона, они сияли. Я не удержалась, взяла его руку и приложила к своей щеке, поцеловав легко, просто от избытка чувств. Никакого сексуального подтекста. Мирон взял мою свободную руку и поцеловал. Пару минут мы замерли в безвременье, просто смотрели друг на друга. Я убрала руку и продолжила:
— Даже не знаю, как вам это сказать, то, что я узнала, невероятно, но это факт, я всё сама слышала, — Мирон сосредоточенно на меня посмотрел, немного наклонившись. Я немного отодвинулась от него на стуле.
— Жду, Алёнушка, похоже, нерадостные новости, — сказал он, двигая свой стул ближе к столу. Его лицо разгладилось, бледность сошла, на щеках был здоровый румянец.
— Если кратко, спонсор Тора не умер, — сказала я, набрав побольше воздуха в лёгкие.
— Так, Кир был прав, что письмо не простое, — задумчиво сказал Мирон, постукивая пальцами по столешнице.
— Он стал неорганическим и живёт как неорганическое существо в мире сновидений, — выдохнула я.
— Ого, оказывается, так можно, — расслабленно сказал Мирон, похоже, пока до него не дошло.
— Он даёт задания для Тора, который его волю несёт куда он скажет, это кратко.
— Что, как это — живёт? – наконец-то понял Мирон, подскочив, я пожала плечами.
— Так это, — ответила я.
— Логично, — проницательно посмотрел на меня Мирон, сев обратно в кресло, — получается, спонсор Тора — сновидящий, который перед смертью решил остаться навсегда в мире сновидений? – Мирон глубоко задумался.
— Более того, — сказала я, закрыв глаза, — он там не один, их целое поселение. Я так понимаю, существуют курьеры-сновидящие, которые помогают продолжать этим людям зарабатывать деньги и влияют на политику.
— Ух ты, — сказал, выдохнув, Мирон, он опять начал тянуть гласные, похоже, сильно разволновался, — уму непостижимо. – Лицо Мирона скривилось, он тихо и зло продолжил, — Армения, Армения, у нас отношения трещат по швам, то, что вы сделали в прошлый раз, когда про Тиграна рассказали ртом Овенкина, — всё в топке. Стало ещё в сто раз хуже, полностью разругались. Я этого Тора за уши оттаскаю, он у меня землю жрать русскую будет, пока не проникнется любовью к Родине, — сказал брезгливо Мирон, в глазах был кровожадный блеск. Я молчала, идея хорошая, между прочим.
— Кто организатор этого беспредела? Есть мысли? – спросил Мирон.
— Войты, — резко ответила я.
— Что? – опять подскочил Мирон, — как? Кто из них?
— Оба, Алан строит миры, Ричард продаёт места в них. Просто не получится, — сказала я, пожав плечами, — сказать «хочу остаться» и остаться, и бродить где хочешь, и вернуться куда хочешь, в пределах вселенной сновидений.
— Боже, боже, хотя логично, что это Войты, кто ещё-то, — Мирон схватился за голову.
— Это мир неорганических, таких желающих, — продолжила свою лекцию по миру осознанных сновидений, — они просто себе забирают и делают из них еду, питаются их энергией. Это не обременительно, но всё равно это ловушка, свободы нет. Здесь другое, у них есть «мир-сон», скорее всего не один, где «новые жители» могут от неорганических спрятаться, когда неорганические за ними придут. – я встала со стула и нервно начала вышагивать по кабинету, Мирон следил за моими передвижениями и молчал, похоже, пытался осмыслить. После паузы я собралась с мыслями и продолжила, Мирон нахмурился, выражение лица было растерянное, — А неорганические ищут, не постоянно, конечно, но всё равно. Так как это разрешение неорганических остаться, они дают добро, но взамен — отдай энергию. В созданный «мир-сновидений» Алана могут пройти те, у кого клеймо, которое ставит Алан, или тот, кого обладатель клейма приведёт с собой за руку. Неорганическим и прочим вход закрыт.
— Войты как кость посредине горла, куда ни плюнь — везде их ряха, — зло сказал Мирон, по лицу было видно, что мои объяснения для него понятны.
— Не буду спорить, — ответила, — но это мы залезли на их территорию, раньше они правили балом единолично.
— Алан, получается, уникальный, до него никто так не делал, — сказал задумчиво Мирон, его лицо отошло от шока, стало более-менее обычным.
— Я не знаю, может, и делал, мне не докладывали, — сказала я.
— Такая идея могла родиться только в мозгу Ричарда, он бизнесмен до мозга костей, — сказал Мирон, ухмыльнувшись, — это надо до такого додуматься. Поселить самых богатых в мир сновидений, чтобы они сохранили осознание. Суммы там астрономические, а кто не хочет вечной жизни, — Мирон покачал головой и усмехнулся. Я внимательно на него смотрела, в голове был белый шум, мыслей не было.
— Мне надо подумать, что с этой информацией делать, я пока не готов что-то сказать, — похоже, Мирону тоже нужно подумать, не одна я такая. Мирон нервно теребил свою аккуратную бородку, постоянно заправлял прядь волос за ухо. Я тяжело вздохнула.
— Мирон, мой мир — это мир осознанных сновидений, а в этом мире давно правит семья Войтов, многие века, я бы сказала, — я села на диван, Мирон взглядом проследил за мной, выпил воду из бутылки, что стояла на столе, он так её сжимал, что костяшки побелели. Хорошо, что не пластиковая, так бы раздавил и облился.
— Поэтому меня и пытались поймать, я слишком лезу на их территорию. Всё, что касается меня, так и будет вокруг мира сновидений крутиться, потому что только я могу такие вещи вскрыть, — Мирон допил воду и выбросил бутылку в мусорку.
— Такое чувство, что я живу в каком-то ином мире, сколько я всего не знал, что происходит. Как я могу делать какие-то выводы, если не владею всей информацией, сколько мы ещё не знаем, — Мирон глухо простонал и взялся за голову.
— Они самая закрытая организация в мире, то, что они в целом с нами разговаривают, уже хорошо, — сказала я, вставая, я подошла к кулеру и налила водички и выпила. У нас, похоже, с Мироном одновременно появилась сухость в горле. Напряжение в воздухе чувствовалось физически, мы были в растерянности, — а то, что иногда идут навстречу, это уже хорошо, — закончила я. Мирон взволнованно посмотрел на меня.
— Что с Тором делать будем? – спросила я, сменив тему, мы ещё долго можем рассуждать, что да как и почему и посыпать голову пеплом, но есть то, что есть.
— Посадим, пусть в тюрьме песни попоёт, — сказал Мирон, — он полностью расстроил наши отношения с Арменией, как мне к этому относиться?
— Давай допросим, нужны подробности, лучше взять всю сеть, — сказала я. Мирон немного успокоился и кивнул.
— Только сами, без привлечения армянских товарищей, — сказала я.
— Конечно, других вариантов нет, — резко сказал Мирон, — с Вампиром всё организуем.
— Да, в Армении этих предателей нужно вычистить, — сказала я задумчиво, — я слышала время и место. Тора возьмём в оборот, пусть на нас работает, — жёстко закончила я.
— Не дашь мне его посадить? – холодно спросил Мирон.
— Нет, он здесь важнее, я так и не поняла, что он делает. Знает он или нет о политических интригах его спонсора, судя по разговору, Тор думает, что это по бизнесу. Нужно узнать, — сказала я.
— Давай разберёмся, — сказал Мирон, встав из кресла и пройдясь по кабинету до кулера, он налил себе воды и выпил.
— Понятно, Тора мы в оборот возьмём, не отвертится, будет на нас работать как миленький, — начал Мирон, — дальше, что нам даёт эта информация о бизнесе Войтов? – он налил ещё стакан воды и мне принёс, я залпом выпила.
— Не знаю, мозг плавится, — сказала я.
— Запретить им этим заниматься — глупо, — сказал Мирон, — какое наше дело, в какой они пансионат своих дедов и бабок отправляют. Мы можем только сказать, чтобы у них связи не было с курьерами. Живут и живут, какое нам до этого дело, если они не лезут в земные дела.
— Но боюсь, мы будем посланы Ричардом далеко и надолго, — сказала я.
— Да, думаю, даже Алан ничего не сможет сделать, — сказал Мирон, — да и не будет, скажет — держите своего Тора в руках, не будет у вас проблем. Ещё и клеймо с вас снимет, чтобы вы, Алёнушка, не зашли куда не следует, то, что они уйдут в подполье, это очевидно.
— По-моему, у меня мозг взорвётся, — сказала я.
Мирон тяжело вздохнул.
— Тяжёлое утро сегодня, тем более я не спал всю ночь, — голос Мирона был уставший, — предлагаю сделать паузу и подумать, что делать. Сегодня концерт, я не помню, говорил или нет? – Мирон посмотрел на меня.
— Нет, — я с лица спала, — а песня Алисы, что делать? – я в ужасе посмотрела на Мирона.
— Так вы по дороге в Турцию написали песню, я её отдал Алисе, — спокойно сказал он, — уже выучила.
Я радостно улыбнулась, не хотелось подставлять девочку, даже интересно, что я написала, когда была не в себе. Честно, я устала от разговора, эмоциональные подъёмы, спады, как-то тяжко, ещё к вечеру нужно готовиться.
— Всё обсудили? Я нужна ещё? — спросила я, Мирон кивнул устало и отвёл взгляд.
— Вы мне всегда нужна, Алёнушка, — со слабой улыбкой ответил Мирон, — Пока всё. До вечера, я буду на шоу. Пока не делаем резких движений, наблюдаем, мне нужно подумать.
— Поняла, — сказала я и развернулась, пошла к дверям, Мирон зашёл в свой кабинет, похоже, пошёл спать.
Охота ему за меня так переживать. Чёрный весь был, когда я зашла. Как будто он с женой сексом не занимается — на себя бы посмотрел.
С такими не романтичными мыслями, я бы сказала циничными, я шла к себе в кабинет. В коридоре было пусто. Я остановилась у окна — там, внизу, город жил своей жизнью: машины, люди, спешка. Приоткрытое окно пропускало приглушённый шум улицы — гудки, обрывки разговоров. А у нас тут — заговоры, неорганические, Войты. Я усмехнулась и пошла дальше.
Времени было немного, нужно прийти в себя, поесть в столовой плотно, не факт, что удастся поужинать, и собираться на концерт. Очень хочу посмотреть на Тора в связи с новой информацией, может, попробую его прощупать, пока я не понимаю, знает он или нет о делах своего подельника. Но если знает — скажу Мирону, чтобы наказал, не дело это Родину продавать, за такие дела расплата неминуема.