Меня разбудил звонок на телефон, разлепив глаза, я посмотрела на время на телефоне — десять часов. Ого, проспала сколько, тяжёлый день дал о себе знать. Я ответила, это был Мирон.
— Алёнушка, — голос был мягкий, — не отвлекаю? – спросил Мирон.
— Нет, слушаю, — я встала и посмотрела на себя в зеркало. Макияж размазался, тушь осыпалась, я смахнула аккуратно остатки туши с лица.
— Минут через десять зайдёт за вами Егор, я вас буду ждать недалеко от кофейни, он знает где, — быстро сказал Мирон.
— Поняла, какая форма одежды? – спросила я, неизвестно куда поедем, я выспалась, готова была к подвигам.
— Спортивный костюм есть? – спросил Мирон.
— Э-э-э, из спортивного только в обтяжку чёрный в белую полоску, остальное — юбки и корсеты, — сказала я.
— О боже, вы в этом костюме непозволительно хороши, даже не знаю, как я переживу эту красоту, — отсыпал мне комплиментов Мирон. Я отошла от зеркала, ещё раз покрутилась, посмотрела оценивающе на себя в зеркало — классный костюм, мне идёт, и довольная ответила:
— Терпите, Мирон, терпите, — сказала, смеясь, я.
— Жду, солнце моё, — ответил Мирон и отключился.
Я отодвинула штору и выглянула в окно, на улице были сумерки, почти ничего не видно, пограничное состояние — ещё не темно, но и не светло. Я закрыла штору и пошла в ванну. Похоже, я потихоньку адаптировалась к своему ритму жизни, совсем не напрягает, а наоборот, с каждым днём всё интереснее.
В ванной я привела себя в порядок. Костюм был на мне, я сняла, освежилась в душе и его же надела, нанесла макияж — мало ли, вдруг кто увидит, я на задании, конспирация моё всё. Макияж яркий, чтобы точно не узнали в обычном виде. Егор зашёл за мной через пятнадцать минут, судя по лицу, он тоже спал, время детское, а мы спим. Семечками от него не пахло, он посмотрел на меня с ног до головы, хмыкнул, улыбнулся и пошёл, я пошла за ним. Он был всё в тех же джинсах.
— А чего ты ухмыляешься? – спросила я.
— Да так, — он ещё раз покачал головой.
— Не знаешь, зачем Мирон вызывает? – спросила я, пока мы шли.
— Судя по тому, что нас вдвоём, то по работе, — ответил Егор, поворачивая за угол, а я за ним.
— И так понятно, что не развлекать нас в десять вечера повезёт, — сказала я, — конкретнее не знаешь?
— Меня точно не повезёт, — сказал Егор, ещё раз ухмыляясь и открывая дверь на улицу, я вышла за ним.
На улице было уже темно, огни города не создавали впечатления ночи и сна, были весёлые и яркие, хотелось гулять по городу и веселиться. Я радостная поравнялась с Егором и пошла рядом, похоже, не знает, так бы сказал, настроение было весёлое. Шум машин немного давил своей монотонностью, даже вечером Москва не останавливалась, медленно в пробках, но в движении. Воздух был вкусный, ещё не все отцвели цветы, ароматы кружили голову, их почти не перебивал смог от проезжающих машин, придавая небольшую пикантность. Ветерок немного трепал волосы, приятно холодя кожу, всё же пиджак нужно было взять, днём было жарче, но в машине, надеюсь, не замёрзну.
Через пять минут мы дошли до тёмного уголка, там была машина Мирона, я открыла переднюю дверь, Егор — заднюю. На меня пахнуло ароматом машины Мирона и парфюма Мирона. Едва уловимая свежесть и совсем слабый, слегка ощутимый запах кожи салона машины. Мирон кивнул нам, освободил переднее сиденье от документов, положил их в бардачок, я села, Егор размещался на заднем сиденье машины.
— Ещё раз приветствую, коллеги, — вежливо сказал Мирон, развернувшись, чтобы видеть нас. Футболка почти в обтяжку выгодно подчёркивала мышцы. Похоже, Мирон серьёзно занялся телом — с каждой встречей всё более прокаченный. И чем больше он прокачивался, тем более резким и стремительным становился в движениях. Излишняя манерность и мягкость уходили вместе с рыхлостью. Закончив рассматривать Мирона, я кивнула, поудобнее села вполоборота, скинула туфли и села на одну ногу, чтобы удобно было смотреть на коллег. Панель управления немного поблёскивала, в машине был полумрак, но лица были видны.
— Я вас собрал сегодня для того, чтобы проконсультировать о дальнейших действиях, — мы с Егором напряглись, внимательно слушая Мирона, —
— Тор не появляется на шоу, хотя была основная надежда на это, пока он общался несколько раз с Алёной, — продолжил задумчиво Мирон, — давайте начнём с характеристики, хочу ваше мнение о нём, Алёнушка, вы первая, — я кивнула.
— Тор — импат, в самом страшном понимании этого слова, — мужчины внимательно слушали меня, — он чувствует всё, даже то, что у меня защита. Точнее, он меня не почувствовал и сделал вывод, что у меня стоит защита, но он с таким раньше не сталкивался. Я его убедила, что это из-за сестры, пришлось рассказать полуправду, он поверил. С ним нужно не просто аккуратно, он полностью считывает информацию о человеке, знает любое чувство, что направлено в его адрес.
— Неожиданно, — сказал Мирон. Егор хмыкнул и взял слово:
— А я думаю, почему он как будто за запахом двигается, — Егор показал, как это делает Тор, когда общается, как будто принюхивается, подаёт корпус вперёд, — но не нюхает, ноздри не шевелятся, — он дотронулся до ноздрей, — а оказывается, он эмоции чувствует, никак не мог понять, что это за движение у него странное, — закончил Егор задумчиво.
— Точно, а мне показалось, что он манерничает, играет, весь немного дёрганый, а он эмоции ощущает, а тело по привычке двигается вперёд, как за запахом, — продолжила мысль Гора я.
— Какой вывод можно сделать? – спросил Мирон.
— Моё мнение, — сказала я, убрав затёкшую ногу из-под ягодиц и немного ей подвигав, — ввести меня к нему в окружение — правильная идея, у меня защита, всех остальных он считает в секунду. И заподозрит, очень подозрительный тип. Когда у меня слетела защита во время эфира, он почувствовал нетипичную эмоцию от меня и задал вопрос, что меня беспокоит относительно него. Я немного пошутила, сняла подозрительность, но это тонкая эмоция, даже я не различаю такие нюансы, когда снимаю защиту.
Мирон задумчиво потёр подбородок, Егор подался вперёд, стараясь услышать каждое слово.
— Понял, учту, — сказал Мирон.
— Завтра нужно вам, Алёнушка, — Мирон посмотрел на меня, — забрать у Тора телефон и воткнуть устройство.
— На меня будут камеры, могу не увидеть, когда съёмка, не хотелось бы засветиться на всю страну. Прямой эфир, не подчистишь, — сказала я.
— Я тоже об этом думал, — сказал Мирон задумчиво, — поэтому вы — только если сто процентов никто не увидит, например, он сам даст вам телефон, и вы уберёте его, между делом вставив устройство. Шансов немного, но есть. Я сегодня говорил с Кудриной, она готова на завтра, например, вы передаёте ей телефон, она вставляет устройство и возвращает без него, там минуту не больше нужно.
— Кудриной только не хватало, — сказал недовольно Егор.
— Это она нас создала, вставить устройство в телефон она может из любого положения, проверено, — сказал Мирон, как будто оправдывая Кудрину.
— Она слишком эмоциональная, — сказал Егор, — может начать суетиться.
— Не спорю, но она маленькая и вертлявая, — сказал Мирон, — если что, скажем — поклонница сумасшедшая, потянула телефон своего кумира.
— Да, нормальная схема, — сказал Егор серьёзным голосом, — то, что сумасшедшая, с первого взгляда видно, по улыбке, — в конце усмехнулся Гор.
— А что произошло на шоу, почему Тор так странно себя вёл? Он парень не совсем адекватный, все списывают на творческие моменты, тонкая душа и всё такое, но то, как он себя вёл, — ни в какие ворота, — возмущённо сказал Мирон, по очереди смотря то на меня, то на Егора.
Я махнула рукой и поудобнее устроилась в кресле, затекла шея, я облокотилась на подголовник.
— Слетела защита, он почувствовал мою энергию, ему понравилось, — кратко ответила я.
— Просто кошмар, — манерным голосом сказал Мирон, я улыбнулась, что было — то было, не отталкивать же мне его. Гор промолчал.
— Ладно, — Мирон протянул листок Егору, судя по всему, с песней, разделено было как в песне — на припев, куплеты.
— Это песня, завтра на концерте Михаэль должен спеть, — имя «Михаэль» Мирон проскрипел. Егор включил свет и вчитался в текст. Я вопросительно смотрела на Мирона, он молча улыбался и почти полностью повернулся к Гору, смотрел на его реакцию.
— Как это возможно? – спросил Гор, — он другую песню учит.
— Ничего, новую выучит, ночку не поспит. Я выслал тебе файл, там музыка, минус, она спета, послушает — повторит. Будет чем заняться, не всё же время за девчонками бегать, — безапелляционно сказал Мирон.
— Понял, хорошо, — ответил Гор.
— Можно почитать? – спросила я, пытаясь заглянуть в текст, но Гор текст убрал с моего обзора.
— Алёнушка, хоть какой-то сюрприз должен быть в нашем шоу, — сказал мягко Мирон, — Живые эмоции — это ценно, а сейчас это просто стихи, — он извиняюще улыбнулся.
— Да, без проблем, — ответила я.
— Егор, завтра будет Кудрина в помощь, — сказал Мирон, немного привстав и обратно сев, — визуальная связь с Алёной, держи под прицелом, если что Алёна покажет, что нужно делать, разберётесь. Только постарайся не явно, краем глаза, — мы кивнули.
— Понял, — сказал Егор, я ещё раз кивнула.
— Если что, я с тобой свяжусь, — сказал Мирон, — всё, с тобой закончено, иди обрадуй Михаэля.
— Спокойной ночи, — сказал Егор, открывая дверь и вопросительно смотря на меня.
— Алёна останется, у нас есть ещё дела по другому проекту, — Мирон махнул рукой, Егор вышел и захлопнул дверь.
— Алёнушка, сейчас поедем в одно место, здесь недалеко, хочу немного стресс снять, покататься на карте с вами, согласны? – сказал Мирон, выруливая со стоянки. Я даже отвечать не стала, судя по всему, моё согласие не требовалось.
— Мирон, уже поздно, не будет ли у вас проблем с семьёй? – задала логичный вопрос я.
— Нет, Ирина уехала на неделю во Францию по работе, так что я теперь свободен по вечерам и ночам, — он посмотрел на меня и улыбнулся, потом опять сосредоточился на дороге. Мы ехали по ночному городу минут пятнадцать, Мирон молча вёл машину, я не отвлекала, ночью лучше не развлекать водителя разговорами. Все устали, реакция не та. Жена в командировке, можно домой не торопиться, усмехнулась я, никто не ждёт.
Мирон остановился возле двухэтажного здания, мы вышли. Сзади здания были видны шины, похоже, там полигон. Мирон никак не оставляет идею научить меня ездить за рулём, я улыбнулась. Нам выдали одежду — серый комбинезон, мы поверх своей его натянули, и дали шлема, мне достался с ушками, Мирону — чёрный с надписями. Напоследок улыбнувшись друг другу, мы сели и вышли на старт, прозвучал выстрел, и мы стартанули, где газ — я разобралась быстро и сразу нажала на педаль. Мы носились долго, даже один раз я обогнала — по-любому поддался, один раз я врезалась в шины и чуть сама не вылетела на трассу, но ремень безопасности меня удержал. Расслабились мы отлично, наверно, минут сорок гоняли, я «глотала пыль», как-то даже мысли не возникло, что смогу обогнать опытного водителя, который явно не первый раз на карте едет. Но всё равно держалась достойно, в последний раз Мирон притормозил на финише, и мы заехали одновременно. Мы смеялись, пар выпустили, по эмоциям отлично зарядило, я была счастлива. Ветер в лицо, бешеная скорость, адреналин — всё было, сложный день потихоньку отпускал, а хорошее настроение возвращалось.
Переодевшись, мы раскрасневшиеся и растрёпанные пошли к машине, ветер развивал наши волосы. Резинка с волос у Мирона слетела, волосы от ветра стали дыбом, это было забавно, я рассмеялась, сама, наверно, не лучше. Мирон остановился, немного причесал их ладонью и закрепил, я сказала, чтобы оставил как есть — так веселее. Довольные и весёлые, мы сели в машину, я была в предвкушении — явно Мирон хотел ещё поговорить, мне было интересно о чём, тем было много, хотелось услышать всё.
Мирон выехал со стоянки, и мы поехали, выехали на МКАД, возле стоянки он тормознул. Стоянка на МКАДе буквально на несколько машин. Сказал, чтобы я переходила на заднее сиденье, и сам перешёл. Настроение в воздухе стало резко серьёзным, Мирон не улыбался.
— Алёнушка, что будем решать с вашей сестрицей? – спросил он, когда мы устроились, поудобнее сев немного боком, Мирон между нами опустил мягкий столик. Похоже, Мирон решил мне проветрить мозг на карте, чтобы я не была предвзята к ней, чтобы ситуация отпустила и меня отпустило.
— А что Алан с ребятами закончили? – спросила я.
— Да, Алан сказал, что всё, что нужно, они сделали, — ответил он.
— Надеюсь, они её не заберут для опытов, живая ведьма из деревни — уникальный экспонат.
— Алён, Лена — ваша сестра, и она гражданка нашей страны, вывезти её я не позволю, она нам нужна в России.
— Конечно, у неё семья есть, — сказала я, запоздало вспомнив, что и муж имеется.
— Алан поставил проклятия, чтобы она не могла никому навредить, и полностью блокировал её способности, но теорию она знает. Нам не подходит, что Войты заберут все знания, а мы их потеряем, по типу «нам не надо». На самом деле удобная штука, не нужно убивать человека, можно сделать так, чтобы он не мог ничего сделать вредного. Эти знания как ядерное оружие — могут убить, а могут быть элементом сдерживания, как минимум. — голос Мирона дрожал, похоже, от перспектив, — Мы не знаем, что там за знания, это наше культурное наследие как минимум, знания плохими не бывают. Британцы нам не друзья, если мы с Войтами договорились — это наши дела, у нас взаимовыгодное сотрудничество, не более того, что дальше — неизвестно, – он как-то неприязненно повёл плечами и сморщил лицо.
— Она мне не скажет, — сказала я, имея в виду сестру.
— Да что вы, вам и не следует в этом участвовать, вы же должны понимать, что это знания вашей семьи, как у Войтов, — Мирон участливо накрыл своей ладонью мою руку, и тут меня пронзило воспоминание.
Когда я была маленькая, мой дед Игнат — он был племянником моей бабушки — был крайне странным типом, совсем не вписывался в представление об обычном гражданине. Одевался в тёмно-серый кафтан с широким кожаным ремнём, брюки галифе и чёрные по колено сапоги, и кепка, он был старовер, я это слышала. Он мне всегда казался из другого времени и был излишне утончённый. Однажды я слышала разговор между моей бабушкой Прасковьей и Игнатом.
— Игнат, ты же граф, не соглашайся на должность пастуха, — сказала мягко прабабушка Прасковья, — как так можно.
— А что я могу, — отвечал он, — мой ум этой власти не интересен, — он усмехнулся, — сказали, это единственная работа, если не пойду — посадят.
— Очень плохо, что мы не способны себя защитить, все наши знания никому не интересны, столько поколений накапливали, — она устало махнула рукой.
— Поговори с Арефием, — сказала она умоляющим взглядом, посмотрев на Игната. Это был мой дед, — он совсем забыл, кто он, стал как обычный деревенский мужик, стыдно смотреть, он же аристократ. А это его жена, деревенская сплетница, мне даже неприятно с ней разговаривать, полная деревня, как ему с ней интересно, — закончила она, неприязненно пожав плечами, голос дрожал.
— А о чём я поговорю? Брось жену, у него уже внуки? Скажу — не будь мужиком? – сказал Игнат, горько засмеявшись.
— Да, мужик — сейчас это слово модное, все хотят быть мужиками, — ещё более горько вздохнула бабуля.
Я вынырнула из воспоминаний, Мирон не мешал мне, он внимательно на меня смотрел.
— Теперь я поняла, почему моя баба Маша всегда смеялась и издевалась над прабабкой Прасковьей и говорила, что они мерзкие аристократы, и плевала на землю. Мой дед был русский аристократ, я вспомнила, — сказала задумчиво, воспоминания были такими яркими, что я пошатнулась. Я взялась за подголовник, так как хотелось какой-то твёрдости, и продолжила, — Мой двоюродный дед был графом. Так они в Сибири и оказались, убегали от советской власти. Сейчас вспоминаю, их много было, целое поселение, все друг другу родственники, близкие знакомые, но меня и мою мать с отцом в свой круг не принимали. Моя бабушка Маша всегда их сильно поливала грязью и называла мерзостью, я тоже думала, что они плохие. Ещё она говорила, что мне смысла нет с ними общаться, они меня никогда не примут за свою, я всегда понять не могла, почему это, родственники же. – я пожала плечами и схватилась за плечи, меня немного начало морозить от этих слов. Не могу сказать, что меня это беспокоило, я вообще всегда была немного не такая, как всем хотелось. Если бы моя мать так сильно меня не любила, я, может, и на остальных бы обижалась, но моя мать заменила всех, я не чувствовала себя ущемлённой.
— А тебе не кажется, что какая-нибудь прапрабабка Алана ваш род прокляла и у вас поэтому энергетическая несовместимость? Ты же понимаешь, раньше Европа, тем более аристократы, были очень близко друг к другу, подозреваю, где-то пересеклись и что-то не поделили. Тем более Ричард — граф и твой предок — граф, вполне они были на равных и где-то пересеклись, — сказал Мирон, смотря на меня.
— Вполне, — сказала я, — стыдно сказать, придётся историю семьи у Ленки выспрашивать. Ничего не знаю.
— Не волнуйтесь, всё узнаем и вам полный отчёт на стол, — сказал Мирон, — она полностью будет под моим крылом, вам не обязательно встречаться, может неадекватно среагировать, ещё помрёт раньше времени. Мне не известно, что за проклятья Алан навешал, чтобы вас уберечь от этой дамы. А она нужна живой, — я смотрела в окно, мимо пролетали машины, поблёскивая огнями. И в каждой ехал человек, который считал, что его проблемы самые важные, а у других совсем не такие, как у него. И в этой машине сижу я и думаю, что мои проблемы самые глобальные и важные. Я усмехнулась своим мыслям. Меня накрывало сознание, что мои предки были аристократами, а меня даже в это не посвятили. Ленку обучали, рассказывали ей о семье, о знаниях, а мне даже ничего не сказали, как будто я чужая. Вся та родня всегда держалась от меня подальше, были вежливыми, но не более того, редкие встречи и кивок головы — это максимум. Что сказать, моя сестра Ленка работает швеёй, шьёт на заказ и в школе учительницей труда, ненавидит всех за свою несчастную жизнь, и она достойна, а я нет. Они с мужем живут в крайней бедности, даже квартиру ей её мать купила, она на неё не заработала. Я отогнала прочь мысли, ещё не хватало себя начать жалеть, я встряхнула головой, Мирон вежливо молчал, дал обдумать ситуацию.
— Согласна, пусть расскажет, я хочу знать. — я тяжело посмотрела на Мирона, он сочувственно погладил меня по плечу и положил свою ладонь на мою, я продолжила, — И будем практиковать, знания — это просто знания, если человек может стрелять или драться, не значит, что на улице убивает других. – я немного подвинулась, чтобы моя ладонь выскользнула из ладони Мирона.
— Знания должны быть в умной голове, — сказал Мирон, — ваша Ленка не особо умна, это была ошибка выбрать её, — сказал Мирон, поудобнее устраиваясь на заднем сиденье. Он полностью повернулся ко мне.
— Она где сейчас? – спросила я. Мирон немного помялся и ответил:
— В больнице, у неё сотрясение мозга, не сильное, удар у вас, Алёнушка, точный, не пожалели сестру, — я посмотрела на свой кулак и удовлетворённо улыбнулась. Нечего мне вызов бросать, все такие смелые, хороший удар правой быстро отрезвляет.
— Не без этого, — сказала я.
— Завтра или послезавтра обещали доступ к телу, повезло, что челюсть не сломали, — Мирон спокойно смотрел на меня, — сидят Алана ребята, двое, и мои, по очереди дежурят, ждём-с, как придёт в себя.
Я покачала головой, эх, Ленка, Ленка, бедовая башка, каких себе проблем нажила, сидела бы в деревне своей и проблем не знала, но ненависть сильнее голоса разума.
— А сейчас я бы хотел поговорить о проблеме, что вы озвучили парням, — прервал мои мысли о Ленке Мирон, он говорил мягким голосом, я усмехнулась, — что у вас давно не было секса.
Мирон поплотнее зажал мою ладонь в своей и придвинулся.
— Это были шутки, не обращайте внимания, мы с Кириллом ещё жёстче шутим, это так, посмеялись, не о чем говорить, — сказала я, усмехнувшись, смотря на свою ладонь, которую держал Мирон.
— Это важно, Алёнушка, я рядом, люблю вас, не нужно отказываться, — он проникновенно посмотрел мне в глаза, я отвела взгляд. Вот не сомневалась, что Мирон не пропустит это, даже секунды сомнения не было.
— Мирон, вы женаты, не хочу быть проблемой для вашей семьи и для себя, как-нибудь переживу, — я засмеялась.
— Алёнушка, вы мне нужны бодрая и весёлая, а в последнее время вы перегружены проблемами, надо расслабиться, вам понравится. Я очень вас хочу, любовь моя, — сказал Мирон интимным голосом, растягивая слова, его лицо было совсем рядом с моим.
— А не бодрая и весёлая не нравлюсь? — смеясь, ответила я.
— Вы мне нравитесь любая, вы просто чудо, — Мирон начал целовать мне ладонь, неистово, страстно, я немного подзависла, не буду обманывать, ощущения мне понравились. Я не знала, что мне делать, как-то всё быстро начало меняться.
— Алёнушка, здесь недалеко ведомственная дача, там мы будем совершенно одни, поехали, солнце моё, — его голос был совершенно невменяемым, глаза поплыли. Я растерялась, не ожидала такого напора, я что-то попыталась промычать в ответ, но не могла сформулировать предложение. В окно постучались, Мирон отвлёкся и посмотрел в сторону звука. Окна были затонированы, нас не было видно, я быстро вырвала ладонь из ладони Мирона, поправила причёску, стук стал ещё настойчивее. Мысли одна страшнее другой — ну всё, похоже, Ирина спецназ вызвала, нас нашли по спутнику, мои глаза стали как плошки.
Мирон пододвинулся ближе к окну и приоткрыл его.
— Здравствуйте, — сказал гаишник, заглядывая внутрь. Волосы Мирона были растрёпаны, глаза злые, он зло ответил:
— В чём дело?
— МКАД — общественное место, — ответил он, поигрывая жезлом, — здесь нельзя сексом заниматься. За это штраф.
— Что? – прошипел Мирон, — что вы себе позволяете, мы с коллегой работаем.
— Не знаю, кем вы работаете, особенно дама в провокационном наряде, — я скривилась и посмотрела на себя, полосатый костюм в обтяжку с открытой спиной — более чем провокационный.
Сотрудник ГИБДД посмеивался. Мирон растерялся на секунду, посмотрел на меня, я молчала, не знала, что сказать, но всё же выдала:
— Если бы мы занимались сексом, то вряд ли мой наряд был бы на мне, это комбинезон, — сказала я, откинувшись на спинку, чтобы лицо не было видно, — да и мужчина одет, — продолжила я, показывая на Мирона, — я точно знаю, что сексом голыми занимаются.
— Ну не скажите, дамочка, можно и так, не раздеваясь, — сказал, захохотав, мужчина. Мирон был похож на разъярённого льва, волосы и так были растрёпанными, ещё и такое выдаёт парень. Он был молодой, лет двадцать не больше, худой и наглый. Мирон резко открыл дверь и вышел, чуть не снеся парня. Они отошли, и Мирон очень жёстко что-то говорил, размахивая руками, пару жестов были неприличные, после чего парень начал извиняться, резко отвернулся, сел в машину и уехал, я видела из открытого окна. Мирон с улицы посмотрел на меня, тяжело вздохнул и пошёл к машине. Я вышла из машины и пересела на переднее сиденье, Мирон ещё раз тяжело вздохнул, открыл дверь и сел за водительское сиденье.
— Извините, Алёнушка, — сказал Мирон, опуская взгляд на руль.
— Мирон, отвезите меня, пожалуйста, в концертный зал, уже поздно, — Мирон отвернулся, поднял глаза наверх, судя по всему, проклял всех, кого знал, посмотрел на дорогу, нажал на педаль газа и начал выруливать на дорогу.
— Я надеюсь, вы не сказали своё имя, мне проблемы не нужны, я и так скоро буду по ночам подскакивать от страха. После такого Ирина моё убийство точно закажет, — сказала спокойно я, сжимая голову руками. Как это всё ужасно, как я в таком участвую, как любовница, скрываюсь, боюсь, что узнают, не хочу, не хочу. Я замотала головой, Мирон всё понял и тяжело вздохнул.
— Нет, конечно, не сказал, — устало прошептал Мирон.
Я уткнулась в окно, всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. Возле концертного зала я попрощалась с Мироном и вышла. Я шла к своей комнате, сначала по улице, Мирон немного дальше выхода остановился. Лицо горело, сердце выпрыгивало от злости и непонимания, что делать дальше и вообще, как из этого выбраться безболезненно. С трудом открыв дверь — она была тяжёлая — я зашла внутрь и по коридору пошла вперёд к своей комнате. Я порадовалась, что никого не встретила. Моё настроение было — убивать. Так что сегодня трупов не будет. Чёрный юмор от меня.
Я быстро приняла душ, переоделась в ночнушку и легла спать, мысли были злые и нехорошие, поэтому только сон мне в помощь, а во сне — уйти так далеко, чтобы точно никто не нашёл. Только пустота. Только я.