Сегодня у меня встреча с Грегори. Даже не знаю, как объяснить, кто это такой.
Когда я путешествовала в сновидении, в осознанном сновидении, то «познакомилась» с неорганическим. Я их так называю. Это своего рода «жители» того мира, куда попадает человек во время сна. Они питаются энергией людей, которые спят и которым снятся сны.
Я путешествую в своём энергетическом теле или теле сновидения осознанно, а обычные люди — неосознанно. Я могу влиять на тот мир, так как осознаю его, обычные люди не могут. Вообще вся моя жизнь связана с миром сновидений. Я живу не только в мире людей, в обычном мире, но и в мире Сновидения.
Вы живёте в обычном мире, ложитесь спать, а когда спите, видите сны, в которых не контролируете сюжет, они хаотичны. А я существую полностью осознанно не только в обычном мире, но и в мире Сновидений. Я просыпаюсь там и могу посмотреть на свои руки, ноги — полный контроль. И ещё я там могу не только ходить, но и летать, плавать в земле, проходить сквозь стены и прочие твёрдые предметы. Никаких ограничений физического тела, только ограничения ума. Если ум испугается полёта — не полетишь. Вот такой мир: мир желаний и их исполнения.
Что за мир снов? Это очень обширная тема. У меня получилось проснуться во сне случайно. Однажды во время сна я поняла, что это сон, и после этого стала просыпаться во сне постоянно, но уже намеренно. Я создавала соответствующее намерение: хочу проснуться в сновидении — и перед сном каждую ночь намеревалась. Как я себя помню, это было всегда, так что не могу сказать, в каком возрасте. Я всегда искала что-то за гранью этого мира, всегда чувствовала, что есть не только обыденный мир. Всегда искала свои способности, всегда хотела выходить за ограничения физического тела. Я чувствовала, что могу большее, чем навязывается обществом: жить обычной жизнью — это не всё, что доступно человеку. А в данном случае мне очень подходило это направление — осознание себя во сне.
Что это такое? Это в определённый момент времени во сне начать осознавать, что это сон. Вот так просто — начать контролировать своё тело во сне, как если бы оно было в обычном мире. Это сродни тому, как ребёнок учится двигаться. У каждого получается. Так же и здесь: мне кажется, при должном старании получится у каждого. Мне даже кажется, что это наше естественное состояние, но в какой-то момент мы пошли другим путём.
Вот тот сон, где я проснулась во сне.
Место, в котором я находилась, было пасмурным и мрачным. Небо полностью закрыто тучами, ощущение, что только что прошёл дождь. Я одета в чёрный плащ до пяток, ноги без обуви. Неожиданно мне приходит осознание, что я во сне. В этот момент я осознаю: вокруг меня не мой обыденный мир. Я смотрю на руки — они мои. Смотрю на ступни — всё моё, кроме мира.
Удивления я не испытывала, казалось, что это легче лёгкого — осознавать себя во сне. Я решила потрогать воду. В паре метров от меня была небольшая лужа. Я сначала рукой, потом ногой потрогала воду — ощущения такие же, как у воды в обычном мире. Посмотрев на небо, я увидела низкие тучи. Не могу сказать, что они были похожи на наши тучи: очень низкие, очень плотные. Я подумала — тучи, но просто не с чем больше сравнить. Под ногами был чёрный песок, влажный. Я зачерпнула песок руками — он был на ощупь совсем как обычный мокрый песок. Пока всё сходилось. Место было похоже на наш мир, но я точно помнила, что моё тело спит в кровати и это место не из моих воспоминаний — я в этом месте не была.
От нахлынувшего осознания, что я проснулась во сне, я проснулась уже в своей кровати. Первый опыт был такой. Да и при сильных эмоциях выбрасывает из осознанного сновидения — это я потом уже поняла.
Я назвала его «мир сновидений», так как он совсем не похож по законам на наш мир. И в том мире живут «неорганические существа». Так я их назвала, как их называют другие — я не знаю. Они питаются эмоциями людей, взаимодействуют с человеком: человек выделяет эмоции — это их еда. Почему неорганические? Потому что у них нет органов, они не имеют тела — только видимость его. Тот мир вообще с органическими телами, похоже, не сильно взаимодействует. А существа — потому что они существуют, как-то так.
Когда человек, мужчина например, спит и ему снится сон, в котором происходит какой-то сюжет — например, он целуется с жителем мира сновидений, который прикидывается красивой девушкой, — при поцелуе человек выделяет эмоцию. Неорганические переводят её в энергию, как мы переводим пищу. Так у них происходит питание. Во время сна человек общается с разными «людьми», животными, насекомыми — так вот, это они и есть.
По факту, когда я попыталась увидеть энергетическое тело этих существ — для этого наводишь на них руку и говоришь: «Хочу видеть твою энергию», ну или примерно такой текст, — они превращались в камень, палку, что-то неодушевлённое. Ещё и поэтому я назвала их неорганическими. Они хищники и охотятся за эмоциями людей. В определённый момент они отдают немного своей энергии, человек её принимает и отвечает в стократ большей. Бывают другие схемы, но эти самые интересные. А интересные потому, что чувствуешь эмоции, о которых мы даже не догадывались, которые не получается интерпретировать. Даже названия не придумаешь — наш мозг основан на сравнении, можно только с чем-то отдалённо похожим сравнить.
Так меня поймал Грегори.
Конечно, он не Грегори — у него нет имени, как мы это понимаем. Я думаю, друг друга они интерпретируют каким-то энергетическим способом, но я пошла по старинке — придумала имя.
Однажды он меня встретил, когда я шла в осознанном сновидении. Он подошёл ко мне и передал чуточку своей энергии, которую можно интерпретировать как чувство дружбы — точнее, близко похоже, но не оно. Я уже в обычном мире пыталась воссоздать это чувство, но увы. Это чувство вызывает у меня только Грегори; в этом мире в обычном состоянии этого чувства просто нет.
Я прекрасно понимала, что для Грегори мои эмоции — это только еда. Но какие они шикарные, вкусные, няшные — ничего не сравнимо с этими эмоциями. Грегори тоже всё понравилось, и мы часто взаимовыгодно сотрудничали — нас всё устраивало. В определённый момент он попросил меня, чтобы я его вытащила в мой мир. Я как-то не спрашивала зачем: просит — значит, обдумал эту идею и готов к последствиям. А я согласилась. А почему нет? Мне и самой интересно попробовать, к тому же он классный.
Внешне очень даже симпатичный: с бородкой небольшой, по последней моде, невысокий — примерно 175 см, среднего телосложения, волосы чёрные, глаза карие. Красавчик, но мне он как-то как мужчина не особо нравится — у нас чисто дружеские отношения. Он со мной только эмоцией «дружбы» делился, так что никаких других эмоций и не вызывал. Вытащила я его из его мира, он давал мне инструкцию, я ей следовала — и у нас получилось. Тут главное — верить, несмотря на всю абсурдность и невозможность, и делать, не сомневаясь. И всё получилось.
Грегори уже некоторое время живёт в нашем мире. Мы постоянно встречаемся для обмена энергией, да и нам хорошо друг с другом: это чувства на высших чакрах, их не описать. С другими у меня такого даже близко не происходит.
Вот как раз сегодня я встречаюсь с моим «дружочком» для приятного времяпрепровождения. Наше любимое место — парк, переходящий в лес, где мы, обнявшись, бродим по тропинкам. Он умеет разговаривать, но как будто иностранец, хорошо знающий язык. Иногда не понимает, так как наша действительность сильно отличается от той, в которой он раньше был. Я однажды спросила, знает ли он другой язык кроме русского. Он ответил, что может говорить на любом языке — это его природа, у них «встроенный переводчик», специфическая особенность.
В этот раз мы гуляли по тёмному парку. Обменивались энергией, болтали, опять обменивались энергией. Для обмена нужны объятия или касание тел друг друга. Самое максимальное происходит, если один на другом лежит, но мы так не практиковали — объятия тоже нормально.
Мы уже нагулялись. Я уже летала в облаках дружбы и всеобщей вселенской любви ко всему человечеству и миру в целом. Грегори тоже был уже наполнен, вследствие чего сильно расслаблен. Мы в последний раз перед прощанием обнялись для обмена энергией — и тут я почувствовала просто прожигающий спину взгляд. Как будто стрелу выпустили в спину. В этот момент я дёрнулась и упустила концентрацию — и хватанула больше положенного.
Я посмотрела на Грегори. Он в немом ужасе на меня смотрел — потому что это плохо, когда энергии много хватаешь. Я сказала:
— Грегори, извини, на сегодня прогулка закончена. Я домой. —
Грегори смотрел на меня не отрываясь и ответил сиплым голосом (его тоже уже начинало распирать от энергии — мы, проще сказать, менялись энергиями: я ему свою, а он мне свою, но тут важен баланс):
— Сама дойдёшь? Мне нужно срочно уходить. —
Он отстранился и уже начал уходить.
Я крикнула вслед:
— Я пойду, минут десять у меня есть. Дойду до дома, не в первый раз. —
На самом деле такая ерунда происходила периодически раньше, пока мы не нашли баланс, но в этот раз всё пошло не так.
Я развернулась и пошла в то место, откуда по моим ощущениям за мной наблюдали. Просто по прямой, по траве, огибая стволы деревьев. Я готова была бить по физиономии — энергия бурлила и требовала выхода. У меня такого ещё не было: никогда так не чувствовала чужие взгляды — как укол между лопаток.
Я перелезла через невысокое ограждение (чуть выше колена, оно разделяло стоянку и парк) и подошла к машине. Конечно, в машине сидел Георгий.
Я с силой открыла дверь и заорала:
— Ты что следишь за мной? —
Я уже себя начинала не контролировать, ярость накатывала и отпускала, я начала дышать через раз.
Георгий посмотрел на меня испуганно, глаза забегали.
— Я тебя довёз, — он показал на руль. — Мне нужно было поработать, ответить в переписке. До дома не успевал, остановился здесь. Вид красивый… — В голосе слышалась правда, но он явно нервничал. — А тут ты… обнимаешься с каким-то мужиком. Ну я и засмотрелся, если честно. Не думал, что ты заметишь. Я не следил, просто случайно увидел.
Он начал бледнеть, потому что я переоценила свои силы и начала просто вваливаться в машину. Он выскочил из машины и начал меня усаживать на переднее сиденье, параллельно спрашивая испуганным голосом:
— Что с тобой? Почему тебе плохо? —
Мой язык уже плохо слушался, я сказала очень медленно:
— Пожалуйста, отвези меня домой. Я по дороге всё расскажу. —
Георгий завёл машину и вырулил на дорогу. Мы поехали.
Я начала рассказывать:
— Это не человек. Это неорганическое. Я обменивалась с ним энергией, и ты своим взглядом меня отвлёк. Я сбилась и хапанула слишком много. —
Георгий побледнел ещё больше, я заметила краем глаза его совершенно белое лицо.
Через десять минут мы подъехали к моему дому. Он вышел из машины, открыл мою дверь и начал вытаскивать меня. После того как я была с трудом извлечена, он захлопнул дверь, взял меня под руку. Идти я ещё могла, но шаталась. Мы медленно побрели к моему дому, благо было недалеко.
Шатаясь, мы пошли к моему подъезду. Повезло, дверь в подъезд была открыта. Мужчина аккуратно придерживал меня, и мы медленно и с большим трудом шли по лестнице. Он периодически нёс меня на руках, держал под локоть. Через пару минут в пределах видимости оказалась дверь в мою квартиру.
— Где ключи? — спросил Георгий.
Я показала на поясную сумку, где были мои телефоны и ключи. Георгий достал ключи, открыл дверь, и мы зашли в квартиру.
Мужчина посадил меня на стул, внимательно осмотрел (я сидела ровно). После он раздел меня полностью — снял даже нижнее бельё — и только после этого молниеносно разделся сам. Аккуратно повесил одежду на вешалку у входа, остался только в футболке и боксерах. Я сидела и молча наблюдала за его действиями: мыслей не было, было только желание упасть в обморок.
После того как он разделся, завёл меня в ванную комнату, помог забраться в душ, включил воду и начал поливать меня с ног до головы тёплой водой. Всё это происходило в абсолютной тишине — говорить я уже не могла, а Георгий, похоже, не хотел. Он молча начал мыть мне голову (шампунь стоял на ванной, и он им воспользовался). После того как помыл голову, включил ледяную воду, потом тёплую и так на контрасте достаточно долгое время. Не могу сказать сколько, потому что я то замерзала, то мне было жарко, но разум ко мне начал возвращаться.
Он увидел, что взгляд стал осмысленным, вытер меня, высушил волосы феном, надел на меня халат (который висел тут же на крючке) и вывел в комнату. Сушка феном мне понравилась: приятно по голове гладил, волосы поднимал — я даже расслабилась, совсем не хотела, чтобы он заканчивал.
Меня ещё штормило, когда Георгий начал меня выводить из ванной, придерживая за локоть. Довёл до кресла и посадил. Сам разобрал мой диван, залез в шкаф, долго рылся. Я с интересом его рассматривала, не могла понять, что ему нужно в моём шкафу. Наверно, что-то важное искал, подумала я. И наконец нашёл. Как оказалось, он искал постельное бельё: достал одеяло, две подушки. Я замедленно подумала: а зачем ему две подушки? Но больше мысли в голове не возникали.
Он поднял меня и положил в кровать. Я отстранённо фиксировала все его действия, но мысли не формулировались, поэтому я молчала. Он снял с меня халат, меня голую положил на диван на живот и начал массировать спину. Было приятно, местами больно. Потом массировал ноги, икры, руки. Я как пьяная периодически подключалась и выключалась. Ощущения были разными, чаще всего — сильно приятно. Мне кажется, я никогда так не кайфовала от массажа, все ощущения были обострены. Приятная нега в конце массажа меня затопила. Более того, мне стало гораздо лучше.
Я встала, он принёс воды и напоил меня, после одел на меня халат. Я наконец смогла сказать пьяным голосом:
— Секс тоже хорошо помогает. Раньше только им и спасалась. Мой бывший думал, что я пьяная домой прихожу, каждый раз удивлялся, что я такое пью — запаха нет. — Я помахала руками.
Георгий с удивлением на меня посмотрел, а я продолжила:
— Иди домой. Я сама справлюсь, мне уже лучше. Всегда справлялась. —
После этой фразы я упала на диван, подтянула ноги и начала устраиваться для сна.
Георгий посмотрел на меня и сказал укоризненно:
— А я хотел услышать слова благодарности: «Георгий, спасибо, не дал мне умереть постыдной смертью в парке на лавке». А что я слышу? «Иди домой». Нормально ей? Где нормально? Еле жива. —
Он пожал плечами, что-то ещё было про меня неблагодарную, потом сказал что-то вроде: если поможет, то не против. Но я уже засыпала.
Я периодически просыпалась в каком-то угаре: голая, сверху на Георгии. Он был в футболке и боксерах — ну хоть кто-то не голый. Халат валялся на полу. Георгий просыпался, давал мне стакан воды, одевал халат, и я опять засыпала. И так несколько раз. По-моему, я пару раз пыталась поцеловать его в грудь, футболку пыталась стянуть — не помню, удалось или нет. Но это не точно, может, и приснилось мне.
Утром я проснулась в объятиях Георгия. Похоже, он устал бороться: просто прижал к себе, чтобы не металась по кровати. Я даже не смогла выбраться с первого раза. Пока копошилась, он тоже проснулся. Я чувствовала себя отлично, энергия пришла в норму.
Георгий смотрел на меня ошарашенно. Во-первых, я так и была голая, поэтому резко натянула на себя одеяло. Во-вторых, похоже, он со сна ещё не сообразил, где он и кто я. Хотя нет, похоже, вспомнил.
Он ответил ироничным голосом:
— Я не пойду, что ты закрываешь? Я что-то не видел сегодня ночью? — Прозвучало двусмысленно.
Он встал и дал мне халат. Я под одеялом оделась. Георгий как был в боксерах и футболке, так и пошёл на кухню и спросил:
— Как вижу, тебе лучше. А теперь я хочу услышать, что это было? —
Загремела посуда, похоже, Георгий что-то готовил на моей кухне. Я ещё сидела в кресле, так как не знала, что сказать и делать. Рассматривала вариант сымитировать потерю сознания, потому что дельных мыслей кроме этой не было. А Георгий, похоже, уже что-то жарил, и запах еды приятно щекотал мои ноздри, а желудок напомнил, что он у меня не кормленный.
Я встала и сказала:
— Я в ванну. —
Кстати, тоже нормальный вариант: запереться и не пускать его — надоест, сам уйдёт. Но там завтрак, и я есть хочу. Вариант забаррикадироваться был отброшен как неконструктивный.
Я почистила зубы, даже лицо мыть не стала — потому что, по-моему, даже загар мой, с лета оставшийся, был смыт. Похоже, губкой тёр меня — кожа аж скрипит. Хотя я этого не помню, но, судя по всему, было. Сознание ещё полностью не вернулось, и мыслительный процесс протекал как-то скомканно и неполноценно — что меня не радовало. Но главное, с каждой минутой становилось всё легче и легче.
Я всё-таки приняла ещё душ, но голову не мыла. Вода болезненно била по мне, кожа была как будто воспалена, но после пары минут дискомфорт прошёл. Я одела многострадальный халат и вышла на кухню.
Георгий смотрел насмешливо на меня. Я решила с наезда сразу — вообще не знаю, почему. Наверно, вспомнила, что лучшая защита — это нападение. Но это не точно, объяснить не могу, с чего я решила на него наехать:
— Не нужно было меня мыть. Оставил бы в кровати и уехал. Ничего страшного не произошло. —
Я взяла одежду, которая аккуратно висела на плечиках (вчерашний костюм), и пошла в ванну переодеваться. Быстро оделась и пошла на кухню. На столе стояла яичница, бутерброды на двоих, Георгий уже ел.
Георгий посмотрел на меня возмущённо:
— Это вообще не в какие ворота. Ты себя видела вчера? Ты пару раз светиться начинала голубым огнём. Голубым! — Он выделил ещё раз цвет моего свечения.
Я удивлённо на него посмотрела и ответила:
— Да ты что? Нет, не видела. Я была не в том состоянии, чтобы отличить голубой от розового. Ты, конечно, максимально эффективно действовал — я сама бы ещё сутки металась по квартире, как минимум. Я перегрузилась чужой энергией неслабо. —
Я возмущённо на него посмотрела:
— Всё из-за тебя. Что ты на меня так смотрел? Не видел, как люди обнимаются? Даже если и увидел меня с кем-то обнимающейся, зачем так смотреть? Меня как будто стрелой пронзили. Я потеряла концентрацию напрочь. —
Георгий посмотрел на меня с небольшим раскаянием и выпалил на одном дыхании:
— Я не ожидал тебя увидеть сегодня. Только отпустил домой — ты уже гуляешь в парке с мужчиной. Просто как-то всё неожиданно, и я контроль потерял в моменте. Поэтому у тебя было такое ощущение. Это было совершенно случайно. — В голосе слышалось раскаяние.
Мы стали молча eat, думая каждый о своём. С каждым кусочком пищи в голове прояснялось. Ко мне возвращалось моё чувство юмора.
Я начала смеяться с набитым ртом. Отсмеявшись и проглотив яичницу, сказала со смехом:
— Не так ты представлял свою ночь наедине с голой женщиной. Совсем не так. —
Георгий улыбнулся и сказал:
— Да ладно. Ты так сексуально кричала во сне «Георгий» и дышала мне в ухо томно — это нужно было слышать. Жаль не записал, дал бы тебе послушать. Как моя футболка уцелела — это отдельный квест. Ты её зубами пыталась разорвать. Полночи тебя сильно интересовала моя грудь. Приятно было, не скрою. Сейчас думаю, что нужно было снять — было бы ещё приятнее. — Он ехидно усмехнулся.
Я взяла полотенце и кинула в него. Он поймал полотенце и засмеялся.
Я спросила:
— Ты сейчас не шутишь? Вообще ничего не помню такого. —
Похоже, не приснилось. Похоже, и впрямь домогалась. Я посмотрела немного oшарашенно на него.
Он ответил серьёзно:
— Нет, не шучу. Сам был в шоке. — Он прочистил голос и спародировал мой голос: — Георгий, Георгий… — потом сказал обычным голосом: — Я сначала не понял, может, ты меня зовёшь. Я ответил, что здесь я, не надо так кричать. Но с какой-то периодичностью ты звала меня, я так и не понял, от чего это зависело. Потом ты начала метаться по кровати, я тебя прижал к себе — ты утихала, спала спокойно. Только я отворачивался — ты опять куда-то пыталась ползти. Я тебя с силой к себе прижал — ты опять успокоилась, только иногда моё имя шептала мне в ухо. Особо понравилось с футболкой. Рассказать в подробностях? —
Я отрицательно мотнула головой.
Георгий продолжил:
— После десятого раза я сказал: «Да, я знаю, как меня зовут. Да, я Георгий». Ты что-то мне ответила, я не разобрал слова, и успокоилась. Мы уснули в обнимку — другого варианта я не увидел, как тебя успокоить. —
Я закрыла лицо руками. Мне было стыдно смотреть в глаза Георгию. Давно я это чувство не испытывала, даже удивилась, что оно вернулось так неожиданно.
Я молчала, Георгий тоже. Потом выдавила:
— Мне нечего тебе сказать. Не знаю, почему я себя так вела. — Я подняла ладони вверх и продолжила: — Я к тебе не испытываю каких-то романтических чувств, поэтому не могу объяснить своё поведение. —
Георгий ответил нарочито обиженно:
— А вот сейчас обидно. Я, между прочим, девушкам нравлюсь. Да после такого ты обязана на мне жениться — нет, замуж выйти. —
Я посмотрела на пол — у меня горели щёки.
Георгий посмеивался. Потом я на него посмотрела, и он сказал спокойным голосом:
— Ты наелась? —
Я кивнула.
Он продолжил:
— Тогда поехали, нам уже пора. —
Я взяла длинное пальто чёрного цвета из водоотталкивающей ткани — так как, судя по всему, на улице был небольшой дождь, по крайней мере в окно стучался явно он. Одела сверху костюма и пошла к дверям. Георгий тоже одел куртку, и мы вышли в коридор. Он закрыл дверь, отдал мне ключи, я положила их в карман, и мы пошли вниз.
Я вышла в настоящий ураган. То, что творилось вчера со мной, сейчас творилось на улице: дождь, шквалистый ветер. Насчёт небольшого дождя я ошиблась — дождь был большой. Мы бегом добежали до машины и просто залетели внутрь — просто чудеса скорости. Пока Георгий выруливал, на машину упала ветка с дерева. Что-то невообразимое было за окном, а в машине было тепло и тихо.
Пока Георгий старался пробраться сквозь ураган, я думала о том, что очень плохо, что Георгий знает про Грегори. Я не хотела в это посвящать. В своей книге я не так много своих способностей открыла, даже удивительно, что они заинтересовались. На самом деле я могу намного больше. Мы ещё не всё исследовали с Грегори, как можем друг друга усиливать. На самом деле близкая связь с Грегори сильно обостряет все мои чувства, способности. Я просто чувствую мысли, намерения других людей — всех, кроме Георгия. Он совершенно от меня закрыт. Первый раз такое: всегда, если нужно, я считываю людей, а здесь — полный ноль.
Мне срочно нужна информация о нём. Похоже, о себе он говорить ничего не собирается. Нужно понимание, что за человек.
Я написала в мессенджере своей приятельнице Светке, которая периодически меня на всякие эзотерические форумы таскает. Это она меня просит сделать шоу, так как если я выступаю, всем очень нравится. Георгий тоже постоянно на них присутствует. Скорее всего, Светка его знает. Мне хотелось бы узнать хоть какую-то информацию о нём, о способностях.
Переписка в мессенджере:
Я: Привет, Светусик. Мне нужна срочно инфа.
Света форум: Приветики. Чем могу?
Я: Знаешь такого Георгия? Сбрасываю фото. —
Фото у меня было: я сегодня сфоткала его незаметно. Хотела пробить в поисковике по лицу — знала, что бесполезно, но мало ли, может, где случайно сфоткали, хоть какая-то информация будет.
Света форум: Знаю его — точнее, бабу его знаю. Её с ним пару раз видела, она моя хорошая знакомая. Тебе писать или голосовуху записать можно?
Я: Только писать. Но с подробностями, плиз.
Света форум: Могу рассказать только, что она рассказывала, так как его я вообще не знаю, только видела издалека.
Я: Жду, потираю ручки.
Света форум: Встречается с женщиной, её зовут Мэри. У них странные отношения: она хочет большего, а он так — пришёл, переспал, ушёл. Всё очень скупо. Она жаловалась, что очень хочет нормальных отношений, а не просто секс, но он вообще никак — сухарь настоящий, хотя хорошенький. Я Мэри сказала, чтобы не тратила на него время, а она говорит, что он классный.
Я: Надо же. А чем занимается, не в курсе?
Света форум: Он занимается йогой. Мэри говорила, что практикует выход из тела, но она так сказала это между делом. Про йогу точно помню, вторую часть не уверена, что правильно поняла — как-то она так сказала непонятно, как мысли вслух. Ты знаешь, она его не осуждала, так хорошо о нём отзывалась. Я ей сказала, что тварина он, морочит ей голову и не женится. Она засмеялась и сказала: «Может, дело во мне, не хочет конкретно на мне». Святая женщина, только время тратит на него, походу. Я тебе зачем он?
Я: Да так, пересекаемся на нескольких проектах, примелькался уже. Хотела узнать, кто такой. Думала, ты знаешь его. Что за йога, так понимаю, не знаешь?
Света форум: Да не, не знаю. Мэри не говорила ничего про способности, и про выход из тела не уверена — может, она и не про него. Чем могла. Есть ещё вопросы?
Я: Не густо. Можешь узнать ещё про него? Только так, чтобы она не поняла, что ты специально интересуешься.
Света форум: Постараюсь, с Мэри как пересекусь, уточню. Ты когда появишься?
Я: Не скоро, вся в делах. Может, уеду в отпуск на недолго, хочу проветриться.
Света форум: Куда?
Я: Не знаю, пока только хочу.
Света форум: На Красную Поляну приедешь на форум?
Я: Буду стараться. Я всегда за, но не всегда получается. Ладно, мне пора. Целую, Светлячок. Чмок-чмок.
Света форум: Удачи.
Я задумалась, посмотрела на Георгия. Пока я переписывалась с приятельницей, он внимательно всматривался в бурю за стеклом и пытался пробиться — ехали очень медленно.
Георгий увидел, что я освободилась, и спросил:
— Расскажи мне про Грегори поподробнее. Совсем мало информации. —
Я ответила немного смущённо — не готова я говорить о Грегори, совсем не готова:
— Мы с ним познакомились в осознанном сновидении, много общались, можно так сказать. Он мне предложил схему, как его вытащить из того мира в наш. Я по его инструкции так и сделала. —
Я отвечала максимально безэмоционально, так как о Грегори я вообще не желала говорить.
Георгий спросил:
— Повторить сможешь? Например, с другим? —
Я резко ответила:
— Нет. —
Я не знала, смогу или нет, но на всякий случай решила отрицать. После паузы я продолжила уже другим тоном, более мягким:
— Георгий, большая просьба: никому не рассказывать о нём. Это не человек, он совсем не такой, как мы, и мышление у него вообще другое. Мы с ним нашли подход друг к другу — на этом всё. Я хочу, чтобы только ты знал о нём, больше никто. Можно на тебя в этом вопросе положиться? Если ты хочешь что-то за сохранение этой тайны — скажи, я сделаю. Пойми, вообще нельзя никому говорить. Его по любому захотят исследовать, а он не дастся. Будут у всех проблемы, особенно у меня. Люди не смогут не поддаться соблазну его исследовать — я никогда не поверю ни в какие заверения. —
Я начала сбиваться, не знала, что предложить и как уговорить не рассказывать об этом. Я продолжила уже с сильным волнением в голосе:
— Я ТЕБЯ ПРОШУ: НИКТО НЕ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ. —
Я была на взводе, руки тряслись от волнения.
Георгий сказал:
— Ты понимаешь, что это серьёзно? Я пока не решил вообще, что с этой информацией делать. Не могу обещать ничего. —
Я ответила резко и жёстко:
— Тогда мы уйдём, и никто никогда нас не увидит больше. Исчезнем. Условия такие: если ты рассказываешь — больше не увидишь меня. Мне плевать на документы и на подписи. Сейчас я не уговариваю. — Я сцепила зубы и сквозь них просто выплёвывала слова. Я вообще так никогда не разговаривала, мягко всегда решала вопросы, и это приносило свои плоды. Но всё, что касается Грегори, для меня красная тряпка. Он слишком ценен для меня. — Я вам нужна, вы мне — не очень. Ты ещё не одну мою тайну раскроешь. Я должна знать, что мои тайны останутся между нами — тогда и твои тоже останутся там же. —
Разозлившись, я решила на берегу все точки в отношениях поставить и продолжила более дружелюбным тоном:
— Или мы вместе, или я ухожу una. Я не смогу работать с человеком, который много про меня знает и может об этом докладывать начальству. Я тебя никогда не сдам, не брошу, всегда спасу, даже если на кону будут деньги, репутация — да хоть что. Мне нужно от тебя то же самое. Я тебе открыла часть своей жизни, мою глобальную тайну. Мне нужно знать, что ты никому не расскажешь. Это мои условия. — Последние слова я прокричала.
Георгий остановился на какой-то стоянке — мы точно ещё не доехали. Похоже, он решил, что за рулём такие разговоры лучше не проводить. Он посмотрел на меня, долго рассматривал и сказал устало:
— Ты сейчас мне угрожала тем, что просто уйдёшь и никогда я тебя не увижу. Серьёзная угроза. — Он развёл руками и усмехнулся. — Ты думаешь, что ты важна до такой степени, что я смогу промолчать? —
Он отвернулся к окну, за которым продолжала бушевать буря. Через секунд двадцать он посмотрел на меня внимательно, рассматривая каждую черточку лица, потом продолжил:
— Ты думаешь, что я нуждаюсь в спасении? —
Я ответила резко:
— Я тоже считала, что мне помощь от людей не нужна. Но ты пришёл на помощь, хотя и не обязан был. Я бы справилась, но с твоей помощью было проще. Спасибо за это. Ну что тебе стоит — не говори никому. Я тебя прошу. —
У меня в глазах стояли слёзы. У меня было такое чувство, что у меня Грегори отнимают, а он мой и только мой. Хотя кого я защищаю? Грегори просто исчезнет и всё, и никто ему не указ. Но он исчезнет и из моей жизни, а я сильно не хочу этого — я не готова.
Георгий в момент посерьёзнел и резко, отрывисто сказал:
— Никому я не скажу. Успокойся. Всё, тема закрыта. От меня никто не услышит о нём. По крайней мере, о том, что он неорганический. Если пересекаемся где-то, буду с ним как с обычным человеком общаться. —
У меня из глаз побежали слёзы. Вообще не знаю почему — вроде всё решила. Это как-то иррационально. Георгий начал вытирать их одноразовым платочком и шептал как маленькой:
— Тихо, тихо. Ты очень важна. Я просто спросил. Пожалуйста, не нужно переживать. Да я за тебя всё отдам. Никто никогда ничего не узнает, если ты сама не попросишь меня рассказать. Мы команда — ты и я, и будем все проблемы решать вместе. —
Я подняла полные слёз глаза и сказала с подозрением в голосе:
— Точно? —
Он улыбнулся и сказал:
— Абсолютно точно. Никогда не стучал начальству и не собираюсь портить карму этим богонеугодным делом. — Он улыбнулся смущённо и убрал руки от моего лица.
Я забрала платок, высморкалась и сказала:
— Договорились. Очень хочу тебе доверять. —
После подняла кулак и направила в сторону Георгия со словами:
— Команда. —
Он тоже вытянул кулак, легонько коснулся моего и с какой-то тоской в голосе ответил:
— Команда. —
Я опять чуть не зарыдала. Мне показалось, что Георгий не рад этому. Я всегда чувствую людей, у меня эмпатия наивысшего уровня. Я чётко знаю, что человек ко мне чувствует. Но только не Георгий. Это меня сбивает: либо он вообще не имеет мнения (что маловероятно), либо у него защита экстра-класса. Даже не сталкивалась с таким. Я всегда знаю, даже чувствую, что кто-то обо мне думает и что думает, даже если этот человек в другой стране. Я знаю, когда мне напишут мои знакомые и что напишут, позвонят — я проверяла и даже записывала, чтобы сравнить. А здесь — полная загадка, просто штиль. Но спросить как-то неприлично, так как об этой особенности я не хотела бы распространяться до поры до времени.
Я решила внести ясность и ответила:
— Я вообще не девочка-девочка. Слезами и уговорами не пользуюсь, от слова «совсем». Это не мой путь. Сегодня я не в себе. Больше такого не повторится. Я буду с тобой договариваться, а не угрожать. Это вообще не про меня. —
Георгий посмотрел на меня задумчиво и кивнул.
Тем временем закончился дождь, но мы так и продолжали стоять. Георгий сказал:
— Я выйду на минут пятнадцать, нужно книги забрать. Подождёшь здесь? —
Я кивнула. Я думала, случайно остановился, но, как выяснилось, у Георгия здесь дело. Он вышел, я осталась сидеть в машине. Событий много, и хотелось бы подумать, осмыслить, но голова была чугунная, меня эмоционально штормило — никак не удавалось прийти в норму.
Через двенадцать минут я решила выйти на улицу, так как было душно в машине и мне срочно требовалось проветрить мозги — в таком состоянии работать я не представляла. Я решила не брать куртку, вышла в костюме — как замёрзну, зайду. Открыла дверь, посмотрев, что в лужу не наступаю, вышла.
Я огляделась по сторонам. Мы были на Бережковской набережной. Как было красиво! Закончился дождь, Москва была умытая, прорывалось солнце через тёмные тучи, Москва-река бурлила. На самом деле вот так утром оказаться где-то в Москве не по работе и выйти посмотреть по сторонам не удавалось ещё никогда. Всегда куда-то спешу и не могу насладиться окружающими красотами.
Я расслабилась. Лучи солнца заплясали на моём лице, даря наслаждение. Только в Москве так искренне радуешься солнцу — оно здесь гость с высоким статусом, всегда долгожданный.
Я повернулась и встретилась глазами с женщиной. Она внимательно на меня смотрела, не отрывая взгляд. Я тоже начала её разглядывать — раз меня разглядывают, значит, и мне можно.
Приятная женщина, постарше меня, лет на пять. Красивые черты лица, волосы с мелированием: светло-русый и более светлые пряди, немного вьющиеся. Одета была в бежевое платье с длинным рукавом, на ногах туфли на небольшом каблуке светло-коричневого цвета — смотрелось стильно. Она стояла на крыльце магазина и смотрела на меня. Я немного смутилась, но не похоже, что мы знакомы, поэтому тоже на неё смотрела неотрывно. Между нами было не более пятнадцати метров, и мы отлично могли друг друга разглядеть — и почему-то этим занимались, хотя посмотреть было есть на что помимо нас.
Дверь за ней открылась, и вышел Георгий с пакетом. Судя по всему, в пакете были книги. Он смотрел под ноги, боялся поскользнуться на мокром крыльце и не видел меня.
Я решила сесть в машину — открыла дверь, так как Георгий вышел и нам пора ехать. Но когда он поравнялся с этой дамой, она громко сказала:
— С ней ты провёл сегодняшнюю ночь? —
Георгий поднял глаза, увидел застывшую меня (я так и не успела сесть в машину). Судя по всему, нужно было что-то ответить, но у меня мозг пока не выдавал удачных ответов на такой прямой вопрос.
Георгий остановился и посмотрел, как я уже поняла, на свою знакомую — и, судя по всему, это и есть Мэри. Хотя это не точно. Талантом искусно врать Георгий не обладал — он просто смотрел то на меня, то на эту женщину и молчал.
Я решила всё-таки что-то сказать:
— Здравствуйте, меня зовут Алёна. Как к вам обращаться? —
Я решила официальным тоном начать беседу. Она немного опешила и ответила тихим голосом:
— Мэри. —
Она буквально впилась в меня взглядом.
Я посмотрела уверенно на неё и сказала:
— Мэри, Георгий подвозит меня до работы. Мы работаем рядом и живём недалеко. Смею вас уверить, между нами только деловые отношения. —
Я уже подумала, что пронесло, но Мэри была не так проста. Её взгляд стал колючим и крайне подозрительным. Она прошипела:
— Алёна, вы не ответили на мой вопрос. Остальная информация меня не интересует. —
Георгий стоял и смотрел на меня с интересом. Я с него клятву взяла, что он никому не расскажет, а тут такой конфуз — спрашивают с меня. На прямой вопрос нужно ответить «да» или «нет», но мои глаза уже очевидно выдали меня. Поэтому я сказала как есть:
— Да, эту ночь мы провели вместе. Но между нами ничего не было такого — только работа. Больше ничего не могу сказать, это не ко мне вопрос. —
Я начала дёргать дверь машины, немного нервничать — нам реально пора было ехать.
— Мэри, простите, нам пора ехать. Нас много людей ждут с докладом, мы опаздываем. Было приятно познакомиться, надеюсь на дальнейшее общение. —
Георгий отмер, приобнял Мэри за локоток, посмотрел ей в глаза. Я отвела взгляд — не моё это дело, разборки в паре. Села в машину и захлопнула дверь. Через секунд тридцать Георгий сел в машину, и мы поехали.
Была продолжительная пауза. После чего Георгий начал смеяться, потом хохотать. Я тоже прыскала со смеху и сказала сквозь смех:
— Хорошо, что не спросила: «Видел ли ты меня голой?». Вот на это не знаю, как ответить. Или: «Спали ли мы в одной постели?» — что ещё круче. —
Я стала уже серьёзной:
— Надеюсь, я тебя не подставила. Очень будет печально, если из-за меня будут проблемы. —
Георгий посмотрел на меня и ухмыльнулся, после чего ответил:
— Мэри — сестра Мирона. Так что надо что-то убедительное придумать. Что за работа — сегодня в любом случае спросит. —
Я немного задумалась, почесала место, которым думаю (это голова, а не то, что вы подумали), и выдала новую версию развития событий:
— Скажи, что я отравилась. Всю ночь плохо было, рвало меня, понос. Отпаивал меня полисорбом, водой. Под утро только лучше стало. —
Георгий посмотрел на меня удивлённо, даже от дороги отвлёкся. Я продолжила:
— Скажи, два раза в обморок падала, бредила, думал в больницу отвезти, но вроде обошлось. На вопрос «почему не сказала Мэри?» скажи, что не особо приятно было о таком говорить. —
Я схватилась за голову:
— Сейчас только догадалась — вот засада. Сейчас тяжелее убедить будет. — Мой голос упал почти на пол от осознания собственной глупости. Мне оправданием служит, что я не в форме. Да кого я обманываю — не служит. Я откровенно косячу в последнее время. На меня это так не похоже. — Я продолжила: — Если не хочешь обманывать, скажи, что все вопросы ко мне. Я расскажу, как ты героически держал голову, когда меня рвало, ну и так далее — распишу детали. —
Георгий поморщился — похоже, не хотел друга обманывать, и моя идея молчать о происшествии не даёт ему покоя.
— Зайду сегодня к Мирону, скажу, что плохо себя чувствую, отравление. Проведу лекции на минималках. Вид у меня и так соответствующий. — Я поправила чёлку и вздохнула и продолжила смущённо: — Надеюсь, сильно сегодня чудить не буду. —
Георгий молчал. Когда мы остановились на светофоре, он ответил:
— Даже не знаю. Идея хорошая, да и почти правда. Но как-то не хочу рассказывать такие вещи — ещё накаркаю. К сожалению, других таких же ярких и драматических идей нет: почему я ночевал у тебя, это самое правдоподобное. — Он продолжил с тяжёлым вздохом: — Давай так: ты начнёшь про отравление. Если Мирон спросит у меня, я подробности расскажу — вскользь, не буду описывать в красках. — Он усмехнулся: — Придумала же — отравление.
Конец шестой главы.